Чтение онлайн

Их разговор прервался звоном разбитых тарелок и визгом Синтии, что Джонатан погубит ее. Клэр опустила голову и сказала Рейчел:

– Думаю, тебе лучше уйти, пока не стало совсем худо.

– Ладно, я позвоню кухарке. Но мне не хочется оставлять тебя вот так одну, Клэр. – Крики и вопли продолжались и не стихали.

– Не беспокойся. Я справлялась с этим уже столько лет. Спасибо, что заехала. Теперь, пожалуйста, уезжай поскорее, пока война не перешла на эту территорию. А я пошла искать свой кнут.

Рейчел не чаяла, как ей поскорее уйти из этого дома. Одно дело читать в книжках, где герой, выведенный из себя упорствующей возлюбленной, с криком снимает свой сапог, и совсем другое, когда это происходит в реальной, а не в выдуманной жизни, причем, с хорошо известными тебе людьми.

«Слава богу, Чарльз не такой», – подумала она про себя.

Не успев вернуться в дом тетушки Эмили, Рейчел тут же бросилась к телефону. Ответила Юлия.

– Здравствуй, Рейчел, дорогая моя. С Новым годом! С Днем подарков! Мы так были рады видеть тебя в канун Рождества!… Чарльз? Его нет дома, голубушка. Он со своей школьной подружкой. Ее зовут…Бренда, по-моему. Хорошо, дорогая. Я обязательно передам ему, что ты звонила.

Рейчел положила трубку.

«Странно, но я не помню, чтобы он упоминал кого-то из своих подруг по имени Бренда. Мне надо будет спросить его о ней».

Юлия повесила телефонную трубку и злорадно улыбнулась. Чарльз вернулся домой поздно вечером, и мать крикнула ему с кухни, что звонила Рейчел.

– Да? Она что-нибудь мне передала? Нет. Просто попросила меня сказать тебе о ее звонке.

– Когда это было?

– Думаю, около шести часов.

– Ну, теперь звонить ей слишком поздно, – сказал Чарльз, – оставим до завтра. – Он вошел на кухню перекусить, перед тем как лечь спать. Он склонился и поцеловал мать, пожелав ей доброй ночи.

– Вижу, Бренда по-прежнему пользуется теми же дешевыми духами, дорогой, – Юлия слегка поморщилась. Они стояли посреди кухни и смотрели друг на друга. – Спокойной ночи, дорогой. Приятного сна, – улыбнулась Юлия сыну.

Чарльз пошел в свою комнату. Он очень старался, чтобы почувствовать себя виноватым. – «Ведь, – размышлял он, – мы помолвлены ровно 24 часа». – Однако, пока они были врозь, Чарльз не чувствовал себя обязанным сохранять Рейчел верность, убеждая себя в том, что ее не может беспокоить то, о чем она не знает. Этот принцип уже давно и надежно был испытан им в отношениях с матерью. Бренда Мейсон не проболтается. Он вдруг распалился внезапной похотью к ней, вспомнив крепкий дух немытого тела, слегка кисловатый запах от ее простыней.

Бренда жила в меблированных комнатах Бридпорта и работала в местной чайной. Он вспомнил, как попросил ее одеться в черную униформу официантки с белым фартучком и изящным головным убором. В таком виде она выглядела совсем молоденькой и невинной.

– Наклонись, – попросил он. – Мне хочется взглянуть на твои прелести сзади.

– Сука, ты – сука! – завопил он сорвавшимся на крик голосом. Когда он выдохся, плюхнулся на кровать.

– Почему ты ругался, Чарльз? – покорно спросила Бренда.

– Не знаю. Правда, не знаю. Извини.

– Мы увидимся еще, Чарльз?

– Бренда, я теперь обручен.

– Я никому не скажу. Честное слово.

Чарльз склонился к ней и похлопал ее по плечу.

– Думаю, обязательно увидимся, Бренда. Не могу точно сказать, когда, так как мне предстоит еще два семестра, сдача выпускных экзаменов в университете, а затем – отыскать работу. Но здесь, вот здесь – жар, пылающий знак нашей встречи и приятно проведенного времени. Бренда захихикала.

– Не знаю, откуда ты берешь все эти красивые слова. Правда, не знаю. Взгляни лучше, что натворил с моим платьем.

– Это даст тебе пищу для размышлений, пока ты будешь обслуживать бридпортских кумушек, – сказал Чарльз и вышел из комнаты.

Лежа теперь в кровати, Чарльз задумался. Он как-то не мог себе представить Рейчел в постели, занимающейся сексом, как Бренда. Мысль об интимных развлечениях с Рейчел и впрямь казалась очень сложной. Как ни старался, Чарльз ни в одном самом смелом полете фантазии не мог вообразить себе Рейчел искушенной в науке нежной страсти, разве что в самом примитивном ее виде.

«У меня впереди есть еще целых два года свободы. Потом я не буду ей изменять», – подумал Чарльз и уснул крепким безмятежным сном.

Майкл чувствовал себя очень несчастным во второй день Рождества. Перед этим он обещал себе, что затеет разговор об обручальном кольце или накануне Рождества, или в День подарков, но так и не смог даже заикнуться матери о помолвке с Клэр. В канун Рождества мать принимала бесконечную вереницу гостей, приходивших в их домик почти до самой полуночи, когда пора было отправляться на мессу. О том, чтобы поговорить в сам день Рождества, и речи быть не могло, поскольку Глория вела себя так, словно это Рождество было последним в ее жизни. По традиции каждый наполнял подарками чулок и прятал его под елку. Шутка состояла в том, чтобы не быть замеченным друг другом в этот момент. Глория также всегда настаивала на том, чтобы оставить тарелку с угощением для Санта Клауса и ведро с водой для северного оленя.

Многие годы Майкл тщетно, с большим нетерпением дожидался встречи Рождества в семейном кругу, а сейчас, когда этот момент наступил, места себе не находил от волнения и заботы. Он вдруг почувствовал, что скучает без Клэр. Она всегда была такой уверенной и энергичной. Ее глаза играли таким особенным и опасным блеском. В них таился намек на безбрежные дали и манящие бездны, которые они смогли бы исследовать вместе. Опасность подстерегала его и в восхитительной линии ее рта. Майкла начинала бить дрожь от одной только мысли о Клэр. Она просто необходима ему.

Его мать уже покаялась, что притащила сына с собой в Швейцарию. Все юные прелестные создания, катавшиеся здесь на лыжах, меркли в сравнении с его подружкой. Он был довольно галантен, если не считать пьяного эпизода в самый первый его вечер на курорте. Сцена закончилась небольшой оргией в лифте одного из отелей. Но Майкл оставался самим собой и не сделал ничего необычного.

– О, душа моя! – взвизгнула Глория, – не нужно было. Шалунишка Майкл! Ты же знаешь, мне это нравится! – она открыла свой чулок с подарками и вытащила необыкновенной красоты черное вечернее платье.

– Это из коллекции французского модельера Жан Клода. Он обещал мне сделать нечто особенное, – Майкл был доволен своим выбором. Глория сбросила халатик и примерила платье.

– Под него нужно бюстье, чтобы создать еще больший эффект облегания, – заметила Глория, – но в остальном сидит прекрасно, Майкл. – Она, смеясь и играя волосами, кружилась по комнате. – Смотри, что я купила тебе в этом году.

Это были часы от Картье.

– Ах, спасибо, мамочка. Мне так давно их хотелось. – Он искренне был рад подарку.