Военлеты погибшей империи. Авиация в Гражданской войне
Шрифт:
Ничего подобного «Юнкерсам» не было ни у красных, ни у белых, ни у англо-французских интервентов. В целом можно сказать, что по боевому опыту и техническому оснащению полк Заксенберга являлся, пожалуй, лучшей авиачастью, воевавшей на фронтах Гражданской войны. Но добровольцам Заксенберга, так же, как их недавним врагам – англичанам, не удалось пополнить свой багаж славы в небе России. У них просто не оказалось достойного соперника. Почти за восемь месяцев пребывания на фронте, с февраля по сентябрь 1919-го, они не провели ни одного воздушного боя.
До 23 марта 1919 г. центральной базой авиаполка был аэродром в Вайноде (западнее Либавы), где со времен Мировой войны сохранились огромные эллинги для дирижаблей. Заксенберговцы использовали их в качестве самолетных ангаров. Оттуда, затем из Альт-Ауца и Петерсфелде (южнее г. Добеле) немецкие летчики совершали полеты на разведку и бомбардировку советских войск. Насколько известно, в ходе боев они потеряли по крайней мере два «Юнкерса», один из которых сел на вынужденную за линией фронта из-за технических неполадок, а другой (неисправный и разукомплектованный) был просто брошен при отступлении на аэродроме Альт-Ауц. Оба самолета красные вывезли в Москву для тщательного изучения. Кроме того, есть данные, что 18 марта в районе Митавы (Елгавы) был сбит зенитным огнем «Юнкерс» D-I, пилотируемый самим Йозефом Якобсом. Немецкий ас сумел посадить самолет и пробраться к своим. Что в дальнейшем стало с его машиной – неизвестно.
Кроме полка Заксенберга, в Прибалтике зимой и весной 1919-го базировалось еще довольно много немецких авиачастей, таких как отдельные эскадрильи FA 408, FA 409, FA 424, FA 425, FA 426, FA 427, FA 429 и авиаотряд Добровольческого корпуса Мамеля [25] . Эти эскадрильи, в которых насчитывалось более 150 самолетов, входили в состав различных немецких территориальных добровольческих формирований. Большинство из них базировалось на литовских аэродромах Ковно (Каунас), Шавли (Шяуляй) и Мариямполе. Несмотря на свою многочисленность, практически никакой роли в боевых действиях они не сыграли. В мае – июне часть этих эскадрилий по требованию Антанты была расформирована или выведена на территорию Германии. Другие же, не подчинившись приказу, перешли под командование полковника Бермонта, создававшего в Прибалтике русско-германскую Западную армию.
25
В конце 1918 года немецкие полевые авиаотряды зарождались совершенно стихийно для защиты восточных границ бывшей Германской империи от новых беспокойных соседей. Они несли названия добровольческих корпусов, которым были приданы, или именовались просто по фамилиям их командиров. Пытаясь упорядочить этот процесс, немецкое командование учредило официальную нумерацию для полевых отрядов (Flieger Abteilung – FA) порядковыми номерами от 400 до 433. Для «летучих артиллерийских отрядов» это исчисление начиналось с номера 100.
Изменился также их численный состав. Отряд (Аbteilung), который по штату последнего года войны насчитывал девять самолетов, в послевоенный период мог включать до 20 машин в составе трех звеньев (Staffel), по шесть самолетов каждое. Эти усиленные эскадрильи (примерно равноценные красным авиадивизионам) могли сводится в трехэскадрильные авиаполки (Geschwader), таким образом, превращаясь в мощные соединения, активное применение которых могло иметь (но не имело) стратегическое значение. Впрочем, подробное рассмотрение данного вопроса выходит за рамки книги.
В воздухе немцам противостояли летчики красного латышского авиадивизиона, сформированного еще в апреле 1918 года в подмосковном селе Подосинки. Впрочем, противостояния как такового и не было. Если знаменитые латышские стрелки считались одними из наиболее стойких бойцов Красной Армии, то латыши-авиаторы вели себя совсем по-другому. Чтение архива латышского дивизиона поневоле наводит на мысль, что его пилоты не имели никакого желания воевать и делали все возможное, чтобы только уклониться от полетов.
Судите сами. Дивизион, состоящий из трех отрядов, под командованием военлета Рудольфа Стукалиса прибыл на фронт в январе 1919-го. За последующие три месяца летчики 1-го отряда, оснащенного «Ньюпорами», совершили всего 14 боевых вылетов, 2-го – менее 10, а 3-й отряд за то же время выполнил лишь три разведывательных полета, то есть по одному полету в месяц!
Немецкие самолеты регулярно появлялись над Ригой, но город не бомбили, ограничиваясь разведкой. В обязанности пилотов 1-го Латышского отряда, которыми командовал летчик Вейнберг, входило воздушное прикрытие города, однако в течение долгого времени никаких мер против неприятельских разведчиков они не предпринимали. Немцы, в свою очередь, также не пытались атаковать латышский аэродром у цементного завода, словно соблюдая некое негласное соглашение: «вы нас не трогаете, и мы вас не беспокоим».
Так продолжалось до 9 мая, когда на перехват очередного разведчика «Румплер» взлетела тройка «Ньюпоров» летчиков Владимира Якубова, Яна Предита, и Нарцисса Пушкеля. Заметив их, «Румплер» обратился в бегство. Истребители проследовали за ним до самого аэродрома, держась на приличной дистанции, чтобы не попасть под огонь стрелка. Солдаты аэродромной команды, увидев, что на хвосте у «Румплера» «висят» три краснозвездных истребителя, бросились к зенитным пулеметам. Но стрелять им не пришлось. Пилоты «Ньюпоров», вместо того чтобы начать штурмовку, приземлились, как ни в чем не бывало, рядом со стоянкой германских машин. Подбежавшим солдатам летчики объяснили, что давно собирались дезертировать к немцам, но боялись заблудиться, и решили использовать разведчик в качестве «проводника».
Немцы на радостях сразу захотели испытать неожиданные трофеи, однако в первом же вылете один из «Ньюпоров» разбился. Аварию списали на то, что германский бензин якобы не подходил для «ньюпоровских» моторов. В это трудно поверить, так как известно, что ротативные «вертушки» могли работать на любой дряни, которую за неимением бензина использовали аэродромные «алхимики». Скорее всего, немецкий летчик Хакбуш просто не справился с управлением незнакомой машины.
Вечером того же дня германский самолет сбросил на аэродром латышей вымпел с запиской: «Сегодня в воздушном бою были сбиты три самолета. У одного из летчиков прострелена грудь. Второй при посадке скапотировал и переломал себе ноги. Третий с простреленным рулевым управлением был принужден от пяти истребителей садиться. Его фамилия Якубов, он остался невредим». Таким образом перелетевшие к врагу латышские летчики попытались оградить от репрессий своих сослуживцев, оставшихся у красных. О родственниках же они могли не беспокоиться, так как у всех «перелетчиков» семьи жили на территории, оккупированной немецкими войсками.
22 мая немцы внезапным ударом взяли Ригу. Не успевший эвакуироваться штаб 1-го Латышского отряда был захвачен врасплох. Летнабы Грассман и Маркедан погибли в перестрелке. Летчикам Скрастыню и Альтдорфу удалось бежать (причем, Скрастынь в отряд не вернулся), остальные попали в плен. На аэродроме германские солдаты обнаружили «Сопвич» и неисправный «Ньюпор».
В июне 1-й, 2-й и 3-й Латышские авиаотряды переименовали – соответственно – в 44-й, 45-й и 46-й разведывательные. Но и с изменением названий их беды не кончились. При очередном отступлении «исчезли» (скорее всего, дезертировали) летчики Спарин и Зеберг, а также – летнабы Думс и Сникерс из 45-го отряда. В дальнейшем все авиаторы этого подразделения находились под неусыпным оком «наблюдателей»-коммунистов.
Как и на Урале в 1918-м, где тоже наблюдалась волна дезертирств и перелетов к противнику, комиссары распорядились включать членов ВКП(б) во все экипажи, вылетавшие на задания. Это помогло искоренить «перелетчиков», но, естественно, не спасало от боевых потерь. Во время бомбежки железнодорожного моста был подбит огнем с земли «Сопвич» пилота Мордока и летнаба Карклина. Летчик бежал (вскоре он сдался «белолатышам» и записался на службу в латвийскую национальную армию), а летнаб-коммунист был пойман и застрелен на месте. Впоследствии «белолатыши» отремонтировали «Сопвич» и включили его в состав своих ВВС, где он прослужил до середины 1920-х годов. Интересно, что летал на нем все тот же Мордок.
В начале июня на занятых немецкими войсками территориях Латвии и Литвы началось формирование авиационных частей при Западном добровольческом корпусе имени графа Келлера, которым командовал бывший полковник царской армии Бермонт-Авалов [26] .
В августе 1919 г. в городе Шавли (ныне Шауляй) при Курляндском авиапарке из бывших немецких полевых отрядов FA 425 и FA 433 был сформирован первый бермонт-аваловский авиаотряд, получивший название Корпусной отряд имени графа Келлера в составе 12 самолетов. Затем он был развернут в авиадивизион ((1-й и 2-й пластунские авиаотряды). Там же находился «1-й колчаковский авиаотряд» 2-го Западного Добровольческого Корпуса полковника Вырголича. Имя «верховного правителя России» отряду присвоили потому, что из всех лидеров белого движения только он признал власть Бермонт-Авалова в Прибалтике и даже заключил с самозванным генералом формальный военный союз. Командовал авиацией бермонтовского корпуса (позже переименованного в армию) подполковник Б.Н. Фирсов.
26
С 12 сентября 1919 г. корпус стал называться Западной Добровольческой армией. Примерно тогда же полковник Бермонт повелел именовать себя князем Аваловым, присвоив еще и чин генерал-майора. С тех пор во всех источниках приводится двойная фамилия Бермонт-Авалов. Чтобы не нарушать «историческую традицию» мы также будем использовать эту фамилию.
Затем в состав бермонтовской авиации вошло еще несколько авиаотрядов. Авиаполк Вейншенка (FA 424 и FA 426) имел 32 самолета и базировался в Радзвилишках в Литве. Уже известный нам авиаполк Заксенберга с 32 самолетами стоял в Петерсфелде. Авиация Железной дивизии ландвера (FA 427, FA 429 и артотряд № 101) общим количеством 28 самолетов размещалась в Елгаве. Все авиачасти, судя по фамилиям летчиков (Майдель, Дидерихс, Вальтгер, Флах, Мартин, Мюнх, Винтерфельд, Кунце, Бенке, Шенебек, Шварцкопф и т.д.), комплектовались почти исключительно немцами.