Чтение онлайн

Политическая хитрость фюрера, состоявшая в переключении от осторожного сокрытия своих замыслов к введению в заблуждение на дипломатической арене, была скоординирована со всеми структурами власти, включая должностных лиц, таких, например, как Геринг. Последний, в частности, параллельно с дипломатией проводил ее в открытых заявлениях перед общественностью. Точно так же, как Гитлер использовал в качестве своего дезинформационного канала Энтони Идена, министра иностранных дел Великобритании, Геринг использовал журналиста Уорда Прайса в качестве своего. Прайс являлся свободным корреспондентом лондонской «Дейли Мейс», принадлежавшей лорду Ротермеру. Выбор Геринга был удачен, так как Прайса и его газету устраивал нацистский режим. И он публиковал всю дезинформацию, которой с готовностью снабжали его немецкие лидеры. В феврале 1934 года Геринг заявил в интервью Прайсу, обманывая читателей, что Германия располагает только 300 самолетами, многие из которых абсолютно непригодны для военных целей. Он добавил, что авиационная промышленность настолько слаба, что потребуется, по крайней мере, 2 года, прежде чем появится возможность строительства ВВС, которые, как он уверил Прайса, будут использоваться в чисто оборонительных целях. Но уже 13 месяцев спустя, 9 марта 1935 года, Геринг пригласил Прайса, чтобы сообщить ему сенсационную новость, объявив о существовании люфтваффе. В тот же день Геринг вызвал английского и французского военно-воздушных атташе, чтобы сообщить им эту новость официально.

Полным блефом были и заверения Гитлера при его личных встречах с Энтони Иденом. В феврале 1934 года, при первой встрече Идена с немецким канцлером, Гитлер утверждал, что Германия безоружна в воздухе, что она не имеет агрессивных намерений и у нее нет необходимости в наступательном оружии, и что она готова отказаться от всех военных самолетов, если другие страны сделают то же самое и т.д. в том же роде. Он обещал сократить люфтваффе до 30%-го количества самолетов соседних стран, одновременно не превышая 50%-го количества самолетов французской военной авиации, давал согласие иметь самолеты с близким радиусом действия и отказаться от бомбардировщиков. А затем, 13 месяцев спустя, 26 марта 1935 года, всего через 16 дней после того, как Геринг открыто заявил о существовании люфтваффе, фюрер проинформировал Идена, что люфтваффе достигли «паритета» с королевскими ВВС. Для того чтобы продемонстрировать это, он представил таблицу, по которой выходило, что силы британской авиации составляют 2100 машин, включая резерв. Зная, что в действительности 1-я линия обороны королевских ВВС Великобритании составляет 453 самолета и 130 вспомогательных машин, министерство иностранных дел Великобритании поинтересовалось у Министерства авиации Германии: каков точный смысл заявления Гитлера о «паритете». Ответ был тревожным: Германия имела 900 самолетов. Министерство иностранных дел расценило это как 30%-е превосходство немцев. Это была новая хитрость — стремление показать свою военную силу намного большей, чем она есть на самом деле. Поэтому все самое лучшее, что могло привлечь мировое внимание, демонстрировалось, появляясь в иллюстрированных журналах, на грандиозных нацистских митингах в Нюрнберге. На международных выставках в 1936–1939 годах представлялись модели самолетов с увеличенной мощностью. В 1936–1938 годах были тщательно подготовлены и проведены визиты английских, французских и американских экспертов. Им демонстрировались технические достижения Германии. Все военные атташе и избранные зарубежные представители были приглашены на первые широкомасштабные маневры 1937 года. Маневры и визиты готовились так, чтобы создалось впечатление значительно большего, чем удалось показать. Легион «Кондор», сражавшийся в Испании в 1936–1939 годах, был широко разрекламирован с целью доказать высокие качества немецких «добровольцев» и вооружения.

Новый вермахт и мнимая его сила представляли собой грандиозную мистификацию, которая прекрасно служила целям Гитлера. Ее далеко идущей целью было возвращение приграничных районов, потерянных Германией по Версальскому договору. За три с половиной года (с начала 1936-го и до окончательной конфронтации в сентябре 1939 года) именно хитростью фюреру удалось осуществить свои реваншистские планы.

Первой целью Гитлера была Рейнская демилитаризованная буферная зона. 7 марта 1936 года в нарушение Версальского и Локкарнского договоров вермахт внезапно оккупировал Рейнскую землю. Это было осуществлено одной-единственной пехотной дивизией, которая к тому же имела строгий приказ — отступить при виде первого французского армейского патруля. Такой экстраординарный приказ базировался исключительно на хитрости, а не на трусости. Гитлер демонстративно грозил отправить «6 дополнительных дивизий в Рейнскую землю», в то время как боевые силы вермахта составляли всего-то 4 бригады против 30 французских дивизий.

Хотя вермахт разместил в этой буферной зоне только 1 дивизион и 3 батальона, насчитывавшие 3 тыс. человек, британская разведка нанесла на карту Рейнской земли с указанием боевых порядков немцев 4 дивизии с 35 тыс. солдат. Невероятно, но хваленая французская разведка считала, что силы немцев на Рейнской земле составляли 250 тыс. человек. Так ошибиться можно либо под влиянием обмана немцев (как говорится, у страха глаза велики), либо для оправдания собственного бездействия. Не исключено, что все эти фантастические данные были преднамеренной ложью и хитростью, имевшей конечной целью усиление Германии. Попутно решалась задача введения общественности в заблуждение относительно истинного положения дел.

В результате французы просто отступили, их армия отказалась идти вперед на немцев до тех пор, пока вместе с ними не начнут движение англичане. Великобритания отказалась. Это была поразительная победа немцев. Как позднее лицемерно признавал Гитлер, «нам надо было убираться с поджатым хвостом между ног, так как находящихся в нашем распоряжении военных ресурсов не хватало даже для скромного сопротивления». Видимо, такая ситуация кого-то очень устраивала и даже поощрялась.

Интересные события происходили и с авиацией. В 1935–1936 годах люфтваффе были готовы к массовому вооружению. Их бюджет быстро вырос с 30 млн долларов в 1933/34 финансовом году до 52 млн в 1934/35 годах. В 1935/36 годах официальный бюджет составлял 85 млн долларов. В этом же году люфтваффе получили 750 млн долларов из специального «черного» фонда, финансируемого с помощью банкнот, секретно проданных Рейхсбанку. Эта схема, предназначенная для публичных слушаний в рейхстаге, была изобретением президента Рейхсбанка Шахта. Он намеривался сохранить эти сделки в тайне, чтобы избежать инфляции в Германии и потери доверия к рейхсмарке за границей.

Министерство авиации Геринга осознавало, что эффективное массовое производство самолетов потребует отбора нескольких моделей из тех, что проходили летные испытания. В качестве среднего бомбардировщика оно выбрало Хе-111 Эрнеста Хейнкеля, который совершил свой первый полет 24 февраля 1935 года. Как и его предшественник Хе-70, это был бомбардировщик, закамуфлированный под гражданский транспортный самолет. В этом виде Хе-111 вмещал 10 пассажиров: 4 спереди и 6 сзади. Между ними находилась пустая кабина, которую «Люфтганза» демонстративно представляла как помещение для курения. В действительности это был бомбовый отсек. Началось производство, но первые 10 самолетов вели себя неуклюже в полете и были отвергнуты люфтваффе (Хейнкель позже выгодно продал их Чан Кайши). Вскоре появилась улучшенная модель, принятая люфтваффе, и в быстром темпе началось ее серийное производство.

Гражданский транспортный вариант Хе-111 демонстрировался публике на аэродроме Темпельхоф в январе 1936 года. Этот самолет поступил на вооружение в секретную эскадрилью аэрофотосъемки люфтваффе для замены Хе-70.

Министерство авиации решило принять Хе-111 в качестве основного среднего бомбардировщика и сделало заявку на его массовое производство. К тому же министерство сообщило Эрнсту Хейнкелю о своем желании построить отдельный завод, который бы производил исключительно Хе-111 с удивительными для того времени темпами — 100 самолетов в месяц. Ошеломленный Хейнкель начал было упираться, думая о той огромной цене, которую ему придется платить за строительство завода, но его заверили, что люфтваффе берет на себя все расходы. Был выдвинут ряд условий: завод должен быть ультрасовременным, с разбросанными цехами, для того чтобы уменьшить уязвимость от вражеских воздушных налетов, иметь собственное бомбоубежище и свою пожарную охрану. Когда Хейнкель заметил, что разбросанность цехов снизит эффективность производства, а значит, и доходы, ему просто ответили: «Не беспокойтесь об этом, это не ваши деньги». Хейнкель согласился, и возле Ораниенбурга была найдена подходящая площадка. Разработка проекта была закончена в начале апреля 1936 года, а строительство началось 4 мая.

Ровно через год 4 мая 1937 года первый бомбардировщик Хе-111, построенный в Ораниенбурге, сошел с линии сборки, приветствуемый возгласами тысяч рабочих и гостей. В дальнейшем Ораниенбург стал местом публичных демонстративных показов новой авиационной техники. Люфтваффе использовали его, чтобы удивить или ввести в заблуждение иностранных гостей. Хитрость состояла в абсолютной открытости немцев. Демонстративные полеты, показ новой техники возвеличивали Германию, показывая возможности государства и его военной машины. Кого-то это запугивало, а кто-то убеждался, что тратится не зря.

Геринг, с разрешения Гитлера, воспользовался возможностью для того, чтобы показать свою авиацию во время IV международных военных авиационных соревнований в Дюбендорфе (Цюрих, Швейцария) в последнюю неделю июля 1937 года. Присутствующие, среди которых находились специалисты ВВС из многих стран, были поражены очевидным проявлением немецкой военно-воздушной мощи.

Небольшой разведывательный самолет Фьеслера «Сторч» пронесся со скоростью 320 миль в час; это был опытный образец. Был показан стремительный истребитель Хейнкеля Хе-112, который, однако, к тому времени уже был отвергнут люфтваффе.

Группа из пяти «мессершмиттов» — Me-109 лег ко заняла первое, второе и третье место в 228-мильной гонке, была первой в 31,4-мильной гонке по окружности и первой в соревнованиях по набору высоты и пикированию. Двухмоторный средний бомбардировщик выиграл соревнование, показав скорость 280 миль в час, что на 30 миль превышало скорость представленных истребителей не немецкого производства. Создалось впечатление, что этот бомбардировщик недостигаем. Ошеломленные французские, английские и другие обозреватели не знали, что их обманывают, что этот «бомбардировщик был единственной моделью, сделанной вручную, и имел увеличенную мощность двигателя», а реально производимые модели выпускались с менее мощными двигателями и показывали скорость на 30 миль в час меньше.

Министерство авиации провело серию испытательных оценочных полетов в Травемюнде в октябре 1935 года для определения модели истребителя, которая должна была быть запущена в массовое производство. Победителем стал самолет Вилли Мессершмитта Bf-109, который был очень прост в сборке. Но этот факт только подстегнул Эрнста Хейнкеля (он считал Мессершмитта выскочкой) встать за чертежную доску и вернуть себе лидерство. В результате появился самолет Хе-100. Он имел одну треть деталей и половину заклепок, которые были у его предшественника Хе-112. Впервые этот самолет был опробован в полете 22 января 1938 года, а 5 июня на нем был установлен новый мировой рекорд скорости — 394,6 миль в час, что было на 50 миль в час больше рекорда, принадлежавшего Италии.