Чтение онлайн

В силу обострения отношений с министром обороны Д.Ф. Устиновым, вызванного, как утверждают, интригами лиц из близкого окружения министра, Николай Васильевич был вынужден в 1984 году уйти на должность главнокомандующего войсками Западного стратегического направления. Последние годы маршал Огарков руководил Всесоюзным комитетом ветеранов войны, труда и вооруженных сил. Резкое выступление против разрушения Советского Союза, поддержка им ГКЧП вызвали недовольство властей.

Николай Васильевич Огарков умер в январе 1994 года. Средства массовой информации дали весьма скупые сообщения о его смерти. Панихида в Центральном доме Советской армии и похороны на Новодевичьем кладбище прошли скромно. Гроб с телом Николая Васильевича пронесли на своих плечах не генералы, а майоры и полковники…

В годы моей повторной службы в ГСВГ войсками Группы последовательно командовали два главкома, оба генералы армии. Первое время — Семен Константинович Куркоткин, с которым я был близко знаком по Закавказью, а затем — Евгений Филиппович Ивановский.

С Семеном Константиновичем мы встретились в ГДР в мае 1972 года уже как старые и добрые знакомые. Принял он меня тепло и приветливо в Бюнсдорфе, в большом и светлом кабинете главнокомандующего, где обращали на себя внимание большая хрустальная люстра и напольные часы. В беседе вспоминали Закавказье, но больше говорили о делах насущных. Как всегда, Семен Константинович вел разговор негромко и откровенно, делился своими планами, анализировал политическую обстановку в ГДР и ФРГ. Годичного перерыва в нашей совместной работе мы не чувствовали.

Куркоткин не был в Группе войск новичком. Несколько лет назад он командовал здесь армией и находился на должности первого заместителя главкома. Опираясь на хорошее знание обстановки и возможностей Группы, войсками управлял уверенно и твердо. Вместе с тем Семен Константинович не раз давал понять, что в работе вынужден проявлять осмотрительность. В штабе остались люди из «команды» бывшего главкома, ставшего начальником Генштаба, которые пристально и ревниво следили за его действиями.

К сожалению, поработать с Куркоткиным мне не довелось и двух месяцев. Он получил очередное повышение и стал заместителем министра обороны, начальником тыла Вооруженных сил СССР.

28 июля 1972 года в охотничий домик под Барутом Куркоткин пригласил генералов на прощальный ужин. Среди гостей присутствовал и один штатский — Чрезвычайный и Полномочный посол Советского Союза в ГДР Ефремов. На длинном, красиво сервированном столе яств и напитков не было — их предлагали присутствовавшим официанты. Посредине стола на белоснежной скатерти лежали зигзагообразно разложенные красные розы. Стол выглядел строго и вместе с тем нарядно.

Вечер прошел интересно, в атмосфере братства. Много добрых и благодарственных слов гости сказали в адрес Семена Константиновича. Ему вручили оригинальный памятный подарок, сделанный армейскими умельцами — на верхней плоскости небольшого деревянного столика был изображен боевой путь Куркоткина во время Великой Отечественной войны, внутри стола вмонтировали магнитофон с записями мелодий фронтовых лет.

16 лет Куркоткин руководил сложнейшим военным участком. Внес большой личный вклад в совершенствование управления тылом, повышение эффективности решаемых им многообразных задач. В одном из интервью он назвал тыл «великим тружеником», работа которого не прекращается никогда, ни на мгновение.

В 1983 году Семену Константиновичу Куркотки-ну было присвоено звание Маршала Советского Союза. В 1988 году он ушел с поста начальника тыла в группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, а в сентябре 1990-го после тяжелой болезни скончался.

В бытность Куркоткина начальником тыла мы встречались изредка, но связь не прерывали. Зная огромный объем работы Семена Константиновича, я позволял себе беспокоить его только в крайних случаях…

Эстафету командования Группой советских войск в Германии у Куркоткина принял генерал Евгений Филиппович Ивановский, прибывший с должности командующего Московским военным округом.

Группе советских войск в Германии трудно было найти аналог в системе Вооруженных сил Советского Союза. Успешное управление войсками требовало от главнокомандующих наряду с полководческим дарованием высоких качеств политика и дипломата. Подобными достоинствами как С.К. Куркоткин, так и Е.Ф. Ивановский обделены не были.

Бесспорно, Ивановский относился к числу видных советских военачальников. Он хорошо владел теорией и практикой военного дела, которые сочетал с большим опытом командной и штабной работы, приобретенным прежде всего в годы советско-финляндской и Великой Отечественной войн. Знал и особенности службы в ГСВГ, так как с 1961 по 1965 год командовал 1-й танковой армией в Дрездене. Все вместе взятое образовывало тот прочный жизненный и военный базис, опираясь на который, Евгений Филиппович успешно руководил многосторонней деятельностью войск Группы.

Доклады, выступления и указания Ивановского на заседаниях военного совета, разборах учений, совещаниях, заслушивании подчиненных генералов и офицеров отличались профессионализмом, собранностью и продуманностью, интересными мыслями.

По долгу службы Ивановский решал с государственным и партийным руководством ГДР широкий круг вопросов, затрагивающих жизненные интересы ГСВГ. Через военные миссии связи он непосредственно поддерживал деловые отношения с главнокомандующими американскими, английскими и французскими войсками, размещенными в ФРГ. В самых сложных ситуациях Евгений Филиппович выступал как зрелый политик и дипломат, спокойно и уверенно отстаивал позицию Советского государства и войск Группы, достойно представляя за рубежом Советский Союз и его вооруженные силы.

В годы перестройки некоторые газеты и телевидение сенсационно подавали факты посещения американскими, английскими и другими иностранными военнослужащими частей Западной группы войск (бывшей ГСВГ), взахлеб восклицая: «Разве могло бы быть что-либо подобное пять — шесть лет тому назад?!» А ведь уже было. И следовало бы об этом знать. Главнокомандующие советскими войсками в Германии постоянно поддерживали контакты с американским, английским и французским главкомами. Шел обмен визитами, разрыв между которыми то сокращался, то увеличивался в зависимости от политического климата, прежде всего в Европе.

Мне известно, что Ивановский наносил дружеские визиты французскому, английскому и американскому главкомам. Они, в свою очередь, приезжали к нему.

Летом 1974 года по приглашению Ивановского советское командование в Бюнсдорфе посетил главком американских войск Дэвидсон с группой генералов и офицеров. Однодневная, довольно насыщенная программа пребывания американцев в ГСВГ включала беседы у главнокомандующего и начальника штаба, показ учений войск, посещение казарм и солдатской столовой, концерт силами военного ансамбля, товарищеский ужин в Доме офицеров. Встреча длилась примерно десять часов. Буквально на глазах изменялся уровень отношений между гостями и хозяевами — от прохладных к теплым, вместе с тем росла раскованность. Весь прием прошел на высоком уровне, американцев покорили четкая организация и русское гостеприимство.

В свите Дэвидсона находился чернокожий генерал, командир дивизии, тоже по фамилии Дэвидсон. Американский главком подчеркнуто вежливо относился к однофамильцу, при каждом удобном случае рассказывал о его достоинствах и высоком положении. Очевидно, Дэвидсон считал, что у нас искажено представление о положении негров в США, и хотел таким образом его развеять.

В ходе приема американцев Ивановский держался безукоризненно. Его высказывания, реплики и официальная речь, произнесенная за ужином, были откровенны, доброжелательны и проникнуты духом достоинства. Со стороны Евгений Филиппович воспринимался радушным хозяином, гибким и опытным политиком.