Чтение онлайн

Одновременно с этим, на юге, в пределах Башкирии продолжалось продвижение в Южное Предуралье. В 1574 г. были заложены Бирская и Уфимская крепости. Ввиду «особых отношений» между Москвой и Башкирией, заложенных еще договорами Ивана Грозного, крепости эти были скорее представительствами центральной власти, нежели реальной у грозой башкирскому суверенитету; но к концу XVI века это были самые юго-восточные крепости России.

1580 г. ознаменовался новым вторжением пелымского князя Бегбелия Агтакова во владения Строгановых. Не сумев взять основные укрепления, Бегбелий сжег и разграбил ряд поселков на Чусовой и Сылве, но затем, согласно Строгановской летописи, был разбит и попал в плен [77] . Вероятно, что экспедиция Ермака должна была стать ответной акцией против сибирцев, вряд ли Строгановы планировали покорить Сибирское ханство войском в 1650 человек с тремя пушками [78] . Но так или иначе, огромная территория оказалась присоединенной к России буквально за пару лет. Уже весной 1587 г. в Тюменский острог прибыл первый сибирский воевода Д.Чулков.

Таким образом, северо-восточная граница России передвинулась на сотни километров, в то время как южнее Тюмени образовалась своеобразная «ничейная земля», ранее принадлежавшая сибирскому хану. Здесь кочевали остатки сибирских татар, и сюда же постепенно начиналось продвижение башкир.

Конец XVI и начало XVII веков ознаменовались борьбой Кучума и «кучумовичей» против русской колонизации Зауралья. Уже в 1590 г. Кучум подступил к вновь построенной Тобольской крепости, но на штурм так и не решился, а в 1591 г. тобольский воевода В.В. Кольцов-Массальский нанес ответный удар по ставке Кучума на реке Ишим [79] . В 1593 г. в результате похода П. Горчакова и Н.В. Траханиотова было окончательно уничтожено Пелымское княжество вогулов, а в устье Пелыма поставлен Пелымский острог с гарнизоном в 200 человек [80] . В том же году были поставлены Обдорский и Березовский остроги. Уже в следующем, 1594 году, было разгромлено Кондинское княжество.

В 1596 г. Артемий Бабинов открыл свой знаменитый короткий путь в Сибирь, вдоль которого началось постепенное возведение крепостей. В 1598 г. на Троицком камне над Турой был поставлен будущий Верхотурский острог, а в 1600 г. в устье реки Елынки - Туринский острог [81] .

В том же, 1600 г., остяки разгромили Мангазейскую экспедицию князя Шаховского, а в 1605 г. восстали вогулы на р. Ляпин, фактически восстановившие свою независимость, однако не сумевшие овладеть Березовским острогом. В 1607 г. к ляпинцам примкнул обдорский князь остяков Василий, но объединенная рать остяков и вогулов была разбита [82] . Кроме того, превентивными мерами были сорваны выступления вогулов в 1609 и 1612 гг.

Большой проблемой оставались кучумовичи, кочевавшие между Ишимом и Иртышом, и принимавшие к себе всех недовольных властью Москвы. Так, в 1600 г. у оз. Чебаркуль сыновья Кучума приняли 250 беглых татар и башкир [83] , летом 1603 г. к сыну Кучума - Алею присоединился ногайский мурза Урус с семью сотнями татар и башкир [84] , наконец, в 1606 г. на Иртыше появились перекочевывающие на запад калмыки [85] , быстро нашедшие общий язык с сибирскими татарами.

Результат не заставил себя ждать, уже в мае 1607 г. сибирские татары и калмыки совершили набег на Тюменский уезд, боевые действия с переменным успехом продолжались все лето, а затем продолжились летом 1608 г. В 1610 г. калмыки напали на башкирские улусы в долине Миасса, а затем продолжили грабеж по Исети [86] . В 1613 г. тюменским воеводам удалось нанести калмыкам поражение, но затишье на Урале наступило буквально на пару лет.

Уже зимой 1615—1616 гг. в бассейне Камы вспыхнуло восстание башкир, татар, чувашей и удмуртов, которые осадили Осу и Сарапул. Не успели справиться с этим выступлением, как на следующий год сын Кучума - Ишим совместно с калмыками разорил восточную часть Уфимского уезда [87] . Ответный удар в Приишимские степи последовал из Тобольска в 1618 г., татары затихли на три года, но уже осенью 1621 г. калмыки с берегов Тобола совершили набег на Тамьянскую волость Уфимского уезда [88] .

Следующие семь лет прошли в мелких пограничных стычках, а очередной всплеск боевой активности пришелся на 1628—1629 и 1632-1636 гг., причем 11 ноября 1634 г. калмыки решились даже на осаду Тюмени, не добившись, правда, каких-либо успехов [89] . Мирная передышка составила пять лет, а затем в 1640— 1641, 1645, 1648-1649, 1651 гг. на Урале вновь лилась кровь, причем в 1649 и 1651 гг. татары и калмыки дважды сожгли Далматовский монастырь [90] .

Таким образом, из первых 50 лет XVII века на Урале мирными были лишь 26 лет, во все остальные годы в том или ином районе Уральского региона велись боевые действия, причем речь идет о больших военных походах со сражениями и осадами крепостей. Мелких пограничных набегов и стычек было неизмеримо больше, но не все они попали в исторические документы и летописи.

Во второй половине XVII в. Кучумовичи постепенно сходят с исторической сцены, калмыки продвигаются из Южного Зауралья в прикаспийские степи, а русская часть Урала отгораживается крепостными линиями, тянущимися от Камы до Ишима и Тобола. Создаются предпосылки для мирного развития региона, но здесь начинается череда башкирских восстаний, связанная с постепенным укреплением позиций центральной власти на южноуральской окраине. Москва представляла себе договор 1554 г. как добровольное вхождение Башкирии в состав Русского государства, башкиры же считали свои отношения с русским царем не более чем номинальным вассалитетом. Пока в Центральной России разыгрывалась драма Смутного времени, пока на восточные границы накатывались калмыки и остатки сибирских татар, власти не лезли во внутренние дела башкир, и башкирские тарханы действительно чувствовали себя не более чем вассалами «белого царя», проводя вполне самостоятельную внутреннюю, а порой и внешнюю политику. Однако во второй половине XVII века Москва постепенно начинает прибирать башкир к рукам, считая, что они такие же подданные, как приволжские татары или чуваши.

В ответ, Башкирия отвечает целой серией восстаний, перемежаемых мелкими набегами на русские селения и заводы. При этом, с нашей точки зрения, здесь нельзя говорить о какой-то классовой борьбе, как это десятилетиями делала советская историография [91] . Башкиры с одинаковым удовольствием жгли как боярские дома, так и крестьянские избушки, и очевидно, что простые землепашцы страдали от набегов неизмеримо больше, нежели «царские сатрапы». С другой стороны, вряд ли применим и термин «национально-освободительная борьба» [92] , так как простого кочевника гораздо сильнее угнетали его собственные баи, нежели «тишайший» Алексей Михайлович. К тому же в своей борьбе башкирские тарханы обращались и к турецкому султану, и к ногайцам и к казахским ханам, вполне готовые сменить русских сборщиков налогов на турецких или казахских мытарей.

Поэтому, с нашей точки зрения, речь идет об обычной колониальной войне, в которой простому народу отводится роль пушечного мяса. Башкирские ханы воевали не за независимость Башкирии от кого бы то ни было, а за свою свободу обдирать подданных так как им заблагорассудится, используя конечно при этом националистические и религиозные лозунги. В свою очередь, центральное правительство тоже трудно подозревать в выполнении какой-то гуманно-просветительской миссии среди башкирских кочевников. Москва исходила из своего понимания права на башкирские земли, и уже тем более не желала образования у себя под боком «независимой» Башкирии под турецким или казахским протекторатом. При этом обе стороны вели себя вполне в духе времени, не брезгуя уничтожением селений, подчас вместе с жителями, захватом заложников, уничтожением пленных, иногда с особым зверством и т.д.

Подробному описанию башкирских восстаний посвящено немало трудов советских и российских историков, мы ограничимся лишь беглым перечислением, чтобы показать, что и вторая половина XVII века и первая половина века XVIII на Урале были отнюдь не мирными.

Пробным камнем стало восстание Сары Мергеня в 1662—1664 гг., отдельные вспышки которого продолжались вплоть до 1668 г. Уже здесь мы видим все то, о чем говорилось выше. Когда башкиры 11 августа 1662 г. взяли штурмом Мурзинскую слободу, то сожгли церковь и государственные склады, «а крестьян на полях всех били, а иных в полон взяли, деревни выжгли, и скот отогнали» [93] . Когда же погиб руководитель восстания, из зауральских степей тут же всплыла личность Кучука, одного из прямых потомков хана Кучума. С другой стороны, весной 1668 г. руководителю карательной экспедиции в Уфе ставится следующая задача: «Башкирцев однолично от измены обратить и учинить под государскою самодержавною высокую рукою в вечном холопстве по-прежнему, а которые от измены не обращаются, чтобы их до конца разорить» [94] .

Следующее крупное выступление произошло в 1681-84 гг., еще одно - в 1704-11 гг., следующее - в 1735-40 гг.. и вновь - в 1755-56 гг. Наконец, башкиры поддержали выступление Пугачева в 1773-75 гг., и по существу, это было последнее сражение - силы башкир были окончательно подорваны. Практически 400-летнее сражение за Урал завершилось, уже в 80-х гг. XVIII века происходит преобразование крепостных линий в Зауралье в обычные населенные пункты. Следующей на очереди была Средняя Азия, но ее черед наступил лишь в XIX веке.