Чтение онлайн

– Понял, – кивнул Иван, – только может все обойдется. Много было разных слухов за эти дни. Подождем.

Прошло полчаса.

– Петр, может еще раз позвонить? – Иван отвел взгляд от реки, лег на спину, молча рассматривал мерцающие над головой звезды. На той стороне реки с грузовых прицепов один за другим сползали длинные понтоны, в темноте люди танками оттаскивали понтоны метров на сто выше по течению, на тросах спускали каждый понтон к быстро растущей ленте через реку.

– Чего звонить? – Петр оторвался от бинокля, глянул на Ивана, – уже звонили! Вишь, как работают! Спокойно, как дома. Знают, что им никто мешать не будет. Однако, скоро должны начать обстрел. Не знаю, Иван, доживем ли мы до завтра, но запомни эту минуту. Война начинается…

За рекой что-то глухо ухнуло, с шипеньем разрезая воздух где-то вверху просвистел снаряд. – В укрытие! – Петр вытолкнул из окопчика Джека, исчез в темноте, таща на себе ручной пулемет.

– Пулемет зачем? – Иван удивленно оглянулся на пустой окоп, – оставь здесь!

– Снарядом разобьет, давай сюда!

Иван ощупал связку гранат на поясе, побежал к обрыву. В ту же секунду небо над головой раскололось, земля вырвалась из-под ног, уронив винтовку, он почувствовал, что летит куда-то вверх… На миг потерял сознание. Очнувшись, почувствовал себя заживо похороненным – земля сдавливала со всех сторон, набилась в уши, в глаза, за воротник.

Он тряхнул головой, высыпав струйки земли из спутанных волос, выплюнул набивший¬ся в рот песок с травой, сел в своей свеже выкопанной полу могиле, сжал уши руками, пытаясь заглушить не¬приятный шум в голове, как после сильной пьянки…

Ноги дрожали, не хотели двигаться. Где-то дальше по холму со звоном рвались снаряды, на миг освещая застывшие вокруг деревья, осколки глухо барабанили землю. Глаза заливает что-то липкое, ничего не видать… Он встал на четвереньки, пополз туда, где должен быть обрыв и спасительная нора. – Куда черти несут! Горе-вояка! – Голос Петра доносился будто из-за леса, слабый и далекий. Потом сильная рука схватила за шиворот, потащила в противоположном направлении.

В норе Петр включил карманный фонарик, посадил Ивана к стенке, рванул личный пакет, стирая ваткой струйки крови с лица, по отечески усмехнулся:

– Ну, вояка, окрестили немцы тебя? Погоди, это цветочки, ягодки впереди! Ну и везучий ты, Иван, – Петр забинтовал ему длинный разрез на лбу, из которого мелкими струйками по лбу стекала кровь, – осколком чиркнуло, на память и для науки, чтоб не глазел в небо. Ты чего, хотел увидеть, как снаряд летит? Не увидишь! Если еще раз попробуешь, он тебе меж глаз влепит и оставит от тебя только хвост.

– Ну и рожа у тебя! Совсем кривая стала, – Петр кончил бинтовать, вытащил из-за пояса флягу с водкой, протянул Ивану, – пару глотков, для успокоения. Вот так, молодец! А штаны как? – Петр подозрительно оглядел Ивана, нагнулся, шмыгнул носом, – ничего, штаны менять не надо!

– Ч-чего мелешь? – Иван попытался улыбнуться, чувствуя, как глоток водки жаром разливается по телу, ноги перестали дрожать, звон в ушах исчез, в глазах окончательно прояснилось, – причем тут штаны?

– А притом, – Петр глотнул водки, сунул флягу к носу овчарки.

Джек отвел морду в сторону, прижав уши, вздрагивал при разрывах снарядов где-то наверху холма над головой. – Не пьет, трезвенник, – он с философским видом глянул на собаку, расстегнул нагрудный карман на гимнастерке Ивана, вытащил плитку шоколада. Джек с благодарностью вильнул хвостом, проглотил свою порцию, прижавшись к стенке, смотрел на лаз, через который в пещеру проникал грохот от рвущихся снарядов.

– Я о том, – Петр отхлебнул, завинтил флягу, – что штаны очень даже причем. Еще в Первую войну, замечал я, многим новобранцам после первого боя приходилось штаны стирать. Страшно, ничего не поделаешь. Потом привыкают. А ты ничего, выдержал. Хотя и летел высоко!

Тебе надо бы летчиком быть! Взлетел и приземлился, на все четыре лапы, как кот. Долго жить будешь.

– А ты видел, как я летел? – Иван недоверчиво улыбнулся.

– А то как же! Я ж тебе кричал – живо за мной! С той стороны начали обработку нашего холмика, чтобы и следу от нас не осталось. Как западную сторону и верхушку холма перепашут, передышка будет. Потом подойдут танки, простреляют и эту сторону, с тылу. А сейчас, слышь снаряды воют. На заставу идут. Чего там сейчас творится!

– Почему начальник остальные дозоры отозвал назад, а нас тут оставил!

– Сам не пойму! Может, не верил, что понтоны наводят, чтоб мы еще раз подтвердили, а может просто не имел права снимать нас отсюда, где противник скоро пойдет. Задержим хоть маленько…

– Слышь, затихло, – Иван кивнул наверх, – пойдем!

Они выползли из укрытия, бегом по южному склону холма, продираясь сквозь густые колючие кусты, вышли к западной стороне. Отсюда видно западный склон и часть плоской вершины. Было четыре часа тридцать минут, начинался прохладный утренний рассвет. Луна еще не зашла, но с востока небо уже начало светлеть.

В предрассветном полумраке западный склон и вершина холма походили на лунный кратер: без единого деревца или травинки перепаханная земля, вперемежку с камнями, и десятки мелких воронок с торчащими кверху корнями деревьев:

– Был лес и нету, – пробормотал Анохин, – это война! Хорошо пропахали! Смотри, – он выбросил руку в сторону реки, пригнул Ивана к земле, – идут!

Стоя на коленях, они смотрели на реку. По понтонному мосту бесшумно шли танки и бронетранспортеры с пехотой, растекались колонной по лесной дороге. Головные танки уже прошли холм, где два года нес дозорную службу Иван Кедров, с ревом ломая случайные деревья на пути, полным ходом шли на восток, к заставе.

– Тащи пулемет, живо! – Петр толкнул его в плечо.

– Я ударю отсюда, когда пойдет пехота, ты зайди с другой стороны, подпусти ближе, чтоб достал. Постарайся попасть в бронетранспортер или хоть рядом, осколками…

Иван побежал к норе, оставив там Джека, приволок ручной пулемет, бросился по склону, на другую сторону, из-за кустов увидел, как Петр устраивается в воронке, налаживает пулемет. Ощупал на поясе четыре гранаты, сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Прополз по заросшей травой канаве в сторону дороги, извиваясь ящерицей между деревьев, оставил позади еще несколько метров своей территории, замер под корнями старого дуба, ветки которого почти касались темно-зеленых бортов стальных чудовищ. Танки проносились мимо, обдавая лес дымом и гарью.

Забыв о прошлом и настоящем, забыв свое имя, Сибирь и Анюту, забыв про заставу и про своего напарника, с пулеметом, на другой стороне холма, оцепенев от страха и напряжения, Иван слился с землей, как завороженный считал мелькающие перед лицом, машины несущие смерть. Этого он никогда не видел, об этом никогда не говорил начальник на занятиях по тактике. Это что-то новое, страшное, всесильное. Оно громыхало по его земле, совсем рядом, и он ничего не мог сделать.

Он просто лежал и смотрел и вдруг вздрогнул – за танком показался бронетранспортер, с высокими стальными бортами на узких гусеницах. В бронетранспортере, как оловянные солдатики, темнели человеческие фигурки в касках. Бронетранспортер проходил совсем рядом. Под касками смутно виднелись лица солдат.