Чтение онлайн

Степан поднял срубленную снарядом толстую ветку, отрубил два черенка, тесаком выкопал ямку над пещерой, возле низкого поросшего мохом пня, закопал один черенок, утрамбовал глину, срезал тонкую полоску коры с другого черенка, укрепил его поперек первого, крестом, накрепко привязал корой. Еще несколько минут сидел на вспаханной земле, держа руку на кресте. Вдруг вспомнил дом Алексея Сазонова, икону, скрытую в углу, на которую старик молился, осеняя себя крестом. Ему захотелось тоже что-то сказать этому кресту и человеку под ним, но он не умел креститься и не знал никаких молитв. Он сжал рукой крест посредине, сказал тихо: – Прости Петр, что из-за меня Погиб! Я ж не знал ничего! Зачем было ехать сюда, следить? Я не бежал за границу! И зла никому не делал! Что вы за люди, в твоем НКВД?

– Ты простил мне пулю, я простил тебе штык и отца! Мы квиты. Ты настоящий парень, Петр, смерти не боялся и здорово резанул их из пулемета, но не уберег себя! За это я еще сочтусь с ними! Пока шесть, будет больше! Земля тебе пухом! – он медленно поднялся, не оглядываясь, шагнул к обрыву, пересек болото, осторожно ступая по кочкам, чувствуя, как дышит предательский ил. Один неосторожный шаг, оступишься, и затянет, похоронит ил навсегда.

Он вышел в лес, оглянулся на холм и дорогу, на которой снова показались огни фар. Свернул вглубь леса, в котором знал каждую тропинку, пошел к заставе, Джек бежал впереди, часто оглядывался, словно просил ускорить шаг – он спешил домой.

РИО-РИТА-МАРГАРИТА

Это было очень давно… так давно…как будто было в другой жизни.

Отец умер скоропостижно. Молодой мужчина пришел с работы, лег и уснул навсегда. Рита помнит, в то утро она проснулась в тетиной комнате, на диване, а не в своей кроватке. Она хотела бы побежать к себе, но тетя не пустила ее. Она слышала за дверью чьи-то голоса, а когда тетя выходила в коридор, мельком видела чужих людей. Она не понимала, почему ее не пускают к себе, не приходит ее папочка, не берет ее на руки и не подбрасывает вверх, при этом напевая: « Рио-Рита-Маргарита!». На следующий день пришла мама в черном платке на голове, взяла ее на руки и сказала: « Пойдем, простишься с папой, ты его больше не увидишь» . Она отнесла ее в комнату, где на столе стоял гроб, а там лежал папа. С Ритой случилась истерика. Люди в комнате зашикали на маму, и она передала ее тете, которая потом долго успокаивала Риту, говоря, что он всегда будет рядом с ней, просто там, на небе. Ей было пять лет.

Весь год после смерти отца, Рита видела красивые сны – сады, луга, солнце, свет, радость! И где-то рядом был отец. Девочка рассказывала свои сны матери, та лишь улыбалась и списывала это на детский возраст и чрезмерную любознательность дочери. Через год Рите приснился странный сон. Прямо из стены комнаты, в которой она спала, появился отец, обычно во снах он был веселый, живой! А тут смотрит перед собой, как зомби и, не размыкая губ, говорит:

–Попрощайся с братом, ты его больше не увидишь. Мама пусть выходит замуж за дядю Женю, и скорее уезжайте с ним из Ленинграда в Ашхабад –

Рита так перепугалась, схватила его за рубашку и стала его трясти, плакать и кричать:

– Папа, это неправда! Скажи, что это неправда, неправда!!!-

Папа пропал, а в комнату вбежала испуганная мама и стала успокаивать Риту:

– Это сон, просто сон, успокойся доченька! –

Но когда Рита рассказала, что ей сказал отец, изумилась.

Ритин брат успешно учился в мореходном училище, и вскоре должен был поступить на военную службу. Друг отца, Евгений помогал Ритиной матери, после смерти мужа, а накануне попросил ее руки, объяснив тем, что по долгу службы отправляется в Ашхабад. Там им выделят хорошую отдельную квартиру, а комната в коммуналке, в которой они сейчас живут, останется ее сыну.

Елена, в очередной раз, удивившись сну дочери, подумала, что Рита просто слышала, о чем они говорили с Евгением, вот ее детское сознание и воспротивилось. Выходить замуж Елена и сама не собиралась, хотя ничего против Евгения не имела, он действительно заботился о них. А сейчас, рассудила, что раз это так негативно отразилось на дочери, значит – не судьба. Евгений уехал один. А через несколько дней началась война. Рита запомнила, как провожали брата на корабль, какие радужные мысли были у всех, что это временно, и они скоро победят. Однако, брата она больше не увидела, он вскоре погиб, как и многие другие. Отец больше не снился девочке, ведь она не выполнила его просьбы, хотя и не была виновна в этом. Елена тоже поняла, какую ошибку она совершила, особенно, когда началась блокада.

К началу блокады в городе осталось недостаточное для длительной осады количество съестных припасов. Хотя до этого, почему-то по указу властей из Ленинграда ускоренно вывозилось все продовольствие. Немцы готовились к блокаде города, а наши – к его сдаче. Эвакуация продовольствия прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги. Так власть вывезла содержимое складов госрезерва…

По мере затягивания осады положение в Ленинграде становилось все более отчаянным. Еды почти не было, и люди стали прибегать к крайним мерам, чтобы выжить. Одни ели крыс и голубей, другие варили суп из кожи и подошв ботинок. Но даже этих мер было недостаточно, чтобы справиться с голодом, и люди начали ополчаться друг на друга.

Два маленьких мешочка сухарей, которые насушили еще до блокады, скоро кончились. Елена устроилась на работу в больницу Эрисмана кладовщицей. Когда принимала дела, ее предупредили о том, что мужчина, который работал до нее, умер. Потому что ел трупы. Волосы на голове Елены встали дыбом, когда она в одном из ящиков нашла отрубленные кисти рук, а в бочке – головы.

В коммуналке шестиэтажного питерского дома, где жила Рита, было несколько комнат с жильцами. Две комнаты освободились после ухода на фронт жильцов, в другой, жила Риточкина тетя, большая грузная женщина с ярким румянцем на щеках, ввиду болезни легких. В двух других остался пожилой сосед, сын которого тоже воевал на фронте, а его семья эвакуировалась. Еще в двух жила Ритина семья. Сверху Рита часто слышала плач ребенка, через некоторое время ей казалось, что там скулит щенок, а вскоре и вообще все стихло. Однажды сосед, дядя Ваня пошел отоваривать карточки и не вернулся. Его не было несколько дней, а потом она услышала, как на лестнице домоуправ рассказал матери, что соседа убили из-за карточек. В большой квартире остались только Рита и ее тетя, которая почти не ходила. Рита иногда приходила к ней в комнату и та читала ей книги, которые еще оставались для растопки буржуйки. Чаще всего, это были книги по биологии, ее тетя была научным сотрудником. Чтобы согреться, топили печки-буржуйки всем, что оставалось в квартирах: мебель, старые вещи и книги.

Елена, уходя на работу, говорила Рите, чтобы та не смела выходить на улицу, стали пропадать дети. В Ленинграде появился новый вид преступления – убийство с целью добычи еды. На улице появились бродячие банды убийц. Они грабили стоявших в очередях людей, выхватывали у них карточки или продукты, организовывали набеги на хлебные магазины, врывались в квартиры.

Маленькая Рита чаще всего сидела у окна и смотрела на улицу. А однажды она так уснула, но вскоре ее кто-то тронул за плечо. Она обернулась, там стоял отец. Рита только хотела закричать от радости, но он приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала. Потом он позвал ее в коридор, где были большие до самого потолка встроенные шкафы, в которых хранилось всякое барахло. Он открыл один из них и показал, что Рите нужно там спрятаться и тихо сидеть, пока не придет мама. Рита проснулась от крика, кто-то очень громко звал ее. Она не поняла, почему она сидит в шкафу, накрытая старым тряпьем. В квартире находились какие-то незнакомые люди. Елена, увидев дочь, начала ее обнимать и плакать, а милиция расспрашивать, что она видела. Но Рита ничего не могла рассказать, кроме того, что приходил ее папа. Лишь Елена поняла, в чем дело, остальные решили, что девочка от страха, преступника приняла за своего умершего отца. Оказалось, что в квартире в это время убили ее тетю, срезали самые жирные куски с ее тела, и, осмотрев квартиру, где никого больше не было, ушли.

В Ленинграде началось людоедство. За людоедов блокадники принимали людей со здоровым румянцем на лице. Их делили на два вида: те, кто предпочитал свежее мясо, и пожиратели трупов.

Как-то Елена с дочкой в выходной поехали на рынок, чтобы выменять на вещи что-то из продуктов. Там продавались пирожки. В кои-то веки можно было купить пирожок! Откусив кусок пирога, Елена тут же выплюнула, и, выхватив пирог у дочери, выбросила их.

Зимой трупы были везде. Когда первый раз Рита увидела грузовик, доверху набитый трупами, она закричала: "Мама, смотри – люди шевелятся!". Нет, они не шевелились, просто от сильных порывов ветра качались свесившиеся руки и ноги. Постепенно глаз привык к обледенелым мертвецам. Каждый день специальные похоронные бригады прочесывали подъезды, чердаки, подвалы домов, закоулки дворов и вывозили трупы на ближайшие кладбища. … В районе Пискаревского кладбища рыли огромный глубокий ров, складывали туда штабелями трупы, сверху прокатывали катком, опять складывали и опять прокатывали, и так несколько слоев. Потом засыпали землей.

Рита теперь оставалась одна в большой квартире, пока мама была на работе. Елена пыталась устроить дочь в детский сад, где хоть как-то кормили. Однако, заведующая, увидев Риту, рослую девочку, отказалась ее брать, по возрасту было не положено. Иногда Елена брала с собой Риту на работу. Но и там было не лучше. Холодно и страшно. Постепенно Рита привыкла оставаться дома одна, а при тревоге спускалась в бомбоубежище. Там она познакомилась с девочкой Таней, которая была старше ее, и жила с ней в одном доме. Они подружились. Таня тоже была одна, мама умерла от голода, а отец на фронте, за него она получала пенсию. Танька была шустрой и не унывающей, как она выживала, одному Богу известно. Рита брала с нее пример, теперь и Елена была более спокойна за дочь. Однажды они сидели дома, а Рита, как всегда смотрела в окно. Она видела, как в соседний подъезд зашел военный, а потом быстро вышел.