Чтение онлайн

Во всех войнах, в которых Нею довелось участвовать, он прославился прежде всего как отличный бригадный и дивизионный генерал, затем — командир корпуса наполеоновской армии, четко и неукоснительно исполнявший приказы и распоряжения своего главнокомандующего на поле боя. Именно в этом качестве он был идеальным исполнителем, особенно в могучих руках Наполеона.

Настоящий гусар, порывистый и нетерпеливый, бесстрашный и решительный, отважный и находчивый в бою, но в то же время амбициозный и своенравный — своего рода это было «дитя природы». Он был всем обязан своей неукротимой энергии и легендарной храбрости. Недаром не очень-то щедрый на похвалы Наполеон, в армиях которого всегда имелось несчетное количество храбрецов, особо выделял Нея, назвав его «храбрейшим из храбрых». Ему абсолютно неведомо было чувство страха. Когда однажды у него спросили, испытывал ли он когда-нибудь страх, Ней, не задумываясь, ответил: «Нет, для этого у меня не было времени». Он терпеть не мог трусов и малодушных людей. К примеру, однажды, узнав, что некий офицер, пользовавшийся сомнительной славой неисправимого бретера и скандалиста, проявил трусость и бежал с поля боя, Ней не поленился отыскать его, чтобы публично бросить презрительное: «Много я повидал в жизни трусов, но таких негодяев, как вы, встречать не приходилось». И, наоборот, храбрых солдат и офицеров маршал ценил и всячески поощрял. Проявлял постоянную заботу о своих подчиненных, за что пользовался их большим уважением и доверием. В отличие от некоторых других маршалов (например, Даву или Лефевра), Ней, чтобы обеспечить выполнение боевого приказа, никогда своим подчиненным не угрожал и не ругался. Однажды в одном из сражений, недовольный действиями своего начальника артиллерии, он не сдержался и грубо отчитал его, но уже вскоре, поостыв, извинился перед ним: «Извините, генерал, я погорячился».

Его влияние на войска было необычайным. Умением вдохновлять и увлекать их на решение, казалось бы, невыполнимых задач он владел в совершенстве. Так, весной 1813 года под его командованием молодые солдаты-новобранцы, прибывшие на укомплектование 3-го пехотного корпуса, покрыли себя славой в сражении под Лютценом. Восхищенный их беззаветным мужеством Ней воскликнул: «Эти юноши — герои! С ними я мог бы сделать все, что угодно!» Вместе с тем нельзя не отметить, что известно немало случаев, когда Ней злоупотреблял своей храбростью, используя личный пример военачальника, когда в том не было особой необходимости. Выступая в роли лихого гусара или отважного гренадера, он в пылу боевого азарта забывал о своих прямых обязанностях командира крупного соединения или даже объединения, который должен руководить вверенными ему войсками, а не уподобляться рядовому бойцу. Это обычно приводило к негативным последствиям. Наглядным тому подтверждением служат сражения при Денневице или Ватерлоо.

Ней не был тщеславным человеком, хотя больше всего на свете ценил военную славу и относился к ней очень ревниво. Например, в 1805 году под Ульмом, находясь в самой гуще сражения, он ответил адъютанту императора, прибывшему с сообщением о подходе подкреплений: «Скажите его величеству, что мы не делим славу с кем бы то ни было!» Будучи потомственным простолюдином, Ней искренне не понимал, как можно, не имея никаких личных заслуг, кичиться знатностью происхождения или заслугами своих предков, их чинами и титулами.

Особенно громкую славу Ней снискал во время похода 1812 года в Россию, несмотря на его трагический финал. Своей доблестью он тогда превзошел всех других маршалов. Даже вечно недовольный Даву, с которым у Нея к тому же были довольно напряженные отношения, не мог скрыть своего восхищения его стойкостью в столь отчаянной обстановке, которая сложилась во время отступления наполеоновской армии из России в конце 1812 года.

Когда началась Великая французская революция, Нею было всего 20 лет, и он только начал службу рядовым солдатом-кавалеристом королевской армии. Однако очистительный ветер революции, разметавший до основания старые, вековые порядки, открыл перед такими, как он, молодыми, но честолюбивыми выходцами из народа широкие перспективы. Их нужно было только реализовать. И сын бочара с этим справился успешно. Реализации его устремлений в решающей степени способствовали начавшиеся весной 1792 года Революционные войны Франции против 1-й коалиции европейских монархических государств, поставивших своей целью силой оружия подавить революцию во Франции и восстановить в ней старые порядки («загнать быдло в скотные дворы»). В число защитников революционных завоеваний французского народа одним из первых встал и молодой гусар Мишель Ней. Проявив выдающуюся храбрость и большое мужество на полях сражений за свободу и независимость своей Родины, гусарский вахмистр Ней уже через полгода получает офицерские эполеты, о которых до революции не мог даже и мечтать. Незаурядные военные способности, проявившиеся у бывшего гусарского вахмистра, способствуют его быстрому продвижению по служебной лестнице. Через 2 года он уже полковник. Проходит еще около двух лет, и сын бочара становится генералом республиканской армии. Было ему в ту пору всего 27 лет. А в 30 лет Ней получает чин дивизионного генерала — высшее воинское звание в армии республиканской Франции. Таким образом, за 7 лет он проходит путь от гусарского вахмистра до дивизионного генерала. Но и это еще не предел в его блистательной военной карьере — в 35 лет он становится маршалом Франции. Взлет феноменальный! Такие встречаются только в периоды эпохальных потрясений, каковыми являлись Великая французская революция и последующие за нею Революционные войны. Выдающиеся заслуги на бесчисленных полях сражений принесли Нею громкую боевую славу и широкую известность. Он становится одним из ближайших боевых соратников Наполеона, участвует во всех его походах. За доблестную службу во славу его империи Наполеон щедро осыпает своего боевого сподвижника всевозможными милостями и наградами. Из рук своего императора, которому он служит верой и правдой, Ней получает титулы герцога, а затем и князя (принца Империи), становится одним из богатейших людей Франции.

Политикой Ней никогда особо не интересовался и, более того, откровенно ее сторонился, хотя в молодости и придерживался республиканских взглядов. Он всегда считал основным своим принципом «исполнение солдатского долга». От своих подчиненных требовал ревностного исполнения служебных обязанностей и неукоснительного следования законам воинской чести. Когда после термидорианского переворота 1794 года в армии резко ослабла воинская дисциплина (революционная армия превратилась в республиканскую, и все революционные принципы были отброшены) и воцарилась «революционная» анархия, Ней твердой рукой наводил воинский порядок в своем полку, а затем в бригаде. И ему это в значительной мере удалось. В то же время он с пониманием относился к разного рода человеческим слабостям и нередко проявлял снисходительность к провинившимся. Своих ближайших подчиненных Ней держал на расстоянии и никаких фамильярностей, свойственных эпохе Революции, обычно не допускал. Даже своих адъютантов за свой стол он никогда не приглашал.

В первые годы своей военной карьеры Ней довольно трезво оценивал свои военные способности. Так, в конце 1794 года он демонстративно отказался от звания бригадного генерала, к которому был представлен, считая, что такой высокой чести он еще не заслужил. В годы своей офицерской молодости Ней вообще отличался революционной скромностью. Да и впоследствии еще долгие годы он не забывал о ней. В 1799 году Ней пытался отказаться даже от временного командования армией, сославшись на недостаток своих военных способностей. В письме Директории, обосновывая свой отказ, он писал: «Учли ли вы недостаточность моих военных способностей, чтобы доверить мне столь высокую должность?» Но тогда с его мнением не посчитались.

Несмотря на свою верную службу под знаменами Наполеона, убежденным бонапартистом Ней никогда не был. Приверженность республиканским идеалам, хотя и смутная, в его подсознании сохранялась всегда, так же, как и ненависть к деспотии, в какой бы форме та ни выступала. В частности, он твердо был убежден, что служит прежде всего своему Отечеству, а не человеку, в данный момент его возглавляющему, будь то хоть первый консул, хоть император или король. Отсюда и его убежденность в своей невиновности в 1815 году, ведь Отечеству он не изменял и даже сражался за него на полях Бельгии.

Вера в гений Наполеона и его счастливую звезду впервые у «храбрейшего из храбрых» поколебалась после катастрофы 1812 года и гибели в России Великой армии. Окончательно она пошатнулась после сокрушительного поражения Наполеона в «битве народов» под Лейпцигом в октябре 1813 года. Нею стало ясно, что войну против объединенных сил всей Европы Наполеону не выиграть, тем более что все союзники покинули его, а людские ресурсы самой Франции были уже до предела истощены, на пополнение в армию уже призывали почти детей. Нужно было немедленно заключать мир с державами коалиции, располагающими огромным превосходством в силах, но император не желал идти ни на какие уступки союзникам, не хотел и слышать об отказе от своих завоеваний. И война продолжалась.

В январе 1814 года вражеские армии, впервые после 1792 года, вторглись на территорию Франции. Ней, как и другие маршалы, все еще по привычке продолжает беспрекословно повиноваться императору, хотя и полностью разделяет недовольство высшего командования французской армии его внешней политикой. Самоотверженно сражаясь с вторгшимся на родную землю врагом, он делает все от него зависящее для спасения Империи и устранения нависшей над Отечеством угрозы. Однако бесперспективность борьбы становится все более очевидной, и его раздражение политикой императора продолжает нарастать. Этому способствуют также происки явных и тайных врагов императора, настойчиво внушавшим его соратникам, что спасение Франции заключается только в отстранении Наполеона от власти. Ядовитые семена вражеской пропаганды падают на благодатную почву.

Понимая, что дело Наполеона обречено и крушение его империи неизбежно, несколько маршалов, возглавлявших главные силы наполеоновской армии, среди которых были и Ней, после сдачи Парижа (31 марта 1814 года) решили потребовать от императора отречения от престола. Под благовидным предлогом спасения Франции от ужасов вражеского нашествия заговорщики преследовали и свои корыстные интересы. Путем предательства своего повелителя они стремились сохранить положение и обеспечить свое будущее при новом режиме, который будет установлен победителями после падения Наполеона. На роль человека, способного открыто предъявить императору ультиматум с целью заставить его отречься от престола, заговорщики избрали известного своей смелостью и решительностью, но совершенно не искушенного в политике маршала Нея. Его должны были поддержать другие маршалы. Эту неблаговидную задачу Ней выполнил. Его просто использовали как орудие для достижения своих политических целей люди, которые уже давно плели заговоры против Наполеона (Талейран, Фуше и другие). Преданный своими маршалами Наполеон вынужден был отречься от престола. «Бунт маршалов» застал его врасплох, и он сдался почти без сопротивления. Что касается измены Нея королю весной 1815 года, то она, по всей вероятности, произошла не вследствие вероломства его характера, а скорее всего из-за отсутствия такового. Маршала увлекли его подчиненные, и он не смог устоять в сложившейся ситуации. Измена Бурбонам и переход на сторону Наполеона явились для самого Нея полной неожиданностью.

Ней был рослым, крепким, физически сильным, на редкость выносливым и неутомимым человеком. Отличительными чертами его прямого, вспыльчивого, хотя и отходчивого характера являлись неистовый темперамент, чрезмерное самолюбие и поразительное упрямство. В целом же это была далеко неоднозначная и довольно противоречивая личность. Среди солдат был известен под прозвищем «Рыжий». И еще одна интересная деталь. Будучи эльзасцем по происхождению, Ней до конца жизни сохранил в своей речи немецкий акцент. По существу, как и Лефевр, он был полуфранцузом, полунемцем, но при этом, что особенно любопытно, откровенно не любил немцев. Известны его многочисленные резкие отзывы о них. Ней довольно низко оценивал боевые качества немцев, причем дело нередко доходило до прямых оскорблений. Никакие выговоры Наполеона не могли изменить негативного мнения маршала о союзниках. Неприязнь к немцам проявлялась у него даже и на бытовом уровне.