Военный летчик: Воспоминания
Шрифт:
Руководители восстания Камачо, Мерино, Арагонес, Акоста, Колл и Джова пытаются на катере пересечь залив, чтобы затем перебраться в горы Эскамбрая, но вынуждены вернуться в Сьенфуэгос, так как отказал мотор. Им удается укрыться на опустевшем рыбном рынке, на самом берегу. На следующий день, 6 сентября, под вечер, карательный отряд батистовцев проникает в этот район города, но рыбный рынок не вызывает у них подозрений, и каратели уходят. В последующие дни благодаря мерам, принятым товарищами из Движения 26 июля, все руководители восстания в Сьенфуэгосе вывезены из мест, где они скрывались.
– Лейтенант Альваро Прендес, явиться к командующему военно-воздушными силами… Внимание! Повторяю…
Голос из громкоговорителей разносится по всему городку Колумбия. Мне кажется, что он заполняет каждый уголок не только самого городка, но и аэродрома… Я ждал этого вызова…
Иду к полковнику Табернилье. Мучительная тревога сдавливает сердце, я даже дышу с трудом… Полковник отрывает взгляд от бумаг, лежащих перед ним на столе, и смотрит на меня колючим взглядом. Его огромное красное лицо выражает гнев и удивление одновременно. Я стою перед ним по стойке «смирно».
В одном из кресел в кабинете сидит развалившись полковник Катасус, друг и доверенное лицо семьи Табернилья. Тут же присутствуют еще несколько офицеров, на которых я не смотрю.
– Прендес, я вызвал тебя потому, что после твоего возвращения с бомбардировки штаба Южного военно-морского округа на бомбодержателях самолета не были обнаружены тросики с контрящими чеками… Ты прекрасно знаешь, что бомба, сброшенная с тросиком, не взрывается. Ты бросил их впустую, не поразив цели. Что ты скажешь?…
– Полковник, если это так, то я допустил непростительную ошибку, о которой и не подозревал. Должен признаться, что я немного нервничал, ведь мне впервые пришлось выполнять такое задание. К тому же мятежники стреляли по самолетам… Я так нервничал, что перед взлетом не включил стартовый двигатель… И если бы отказала система подачи горючего, то я не стоял бы здесь перед вами. Кажется, полковник, у меня сегодня очень неудачный день…
В кабинете на какое-то время воцаряется тишина, прерываемая только шипением аппарата кондиционированного воздуха.
– Послушай, лейтенант Прендес, надо быть поосторожней… Тебя могут неправильно понять, и ты попадешь в сложное положение.
– Затем, чеканя каждое слово, он добавляет: - Запомни, что в полете, а ты очень хороший пилот, первая же ошибка может оказаться последней… По-моему, на этот раз твой вылет был не очень удачен. Но ты еще молод, и тебя ожидает блестящее будущее… Можешь идти.
– И, взглянув на других офицеров, он говорит: - Выпей в баре рюмку, и твою нервозность как рукой снимет.
– Слушаюсь, - отвечаю я и, сделав пол-оборота на каблуках, стрелой вылетаю из кабинета.
Желтая масса армейских частей расползается по городу. Войска все прибывают. Приказ Батисты гласит: «Уничтожать всех, в плен никого не брать!» Прибывшие части окружают кварталы, где повстанцы еще оказывают сопротивление.
После полудня армейские части занимают исходные позиции для решительного штурма. Наступает тишина, гнетущая, пугающая…
В 5 часов 30 минут вечера начинается светопреставление…
Батистовские каратели открывают огонь из всех видов оружия, стремясь подавить сопротивление восставших. Не имея артиллерийской поддержки, восставшие начинают отходить с некоторых опорных пунктов и в центральный район города.
Около 7 часов вечера появляются первые танки и бронетранспортеры. Очаги сопротивления подвергаются беспрерывному обстрелу. С наступлением темноты интенсивность обстрела не уменьшается, хотя город погрузился во мрак, так как вышла из строя электростанция.
Нам запрещено покидать помещение штаба ВВС даже для того, чтобы поесть. Похоже, что мы опять останемся на казарменном положении. Мы ничего толком не знаем и заняты тем, что обсуждаем слухи, доходящие до нас. О событиях в Сьенфуэгосе я кое-что знаю, но о том, что происходит в других провинциях и городах, как реагируют повстанцы в Сьерра-Маэстре на восстание и где находятся многие наши товарищи по борьбе, ничего не известно. Тревожность обстановки в штабе передается всему летному и техническому составу. К зданию оперативного отдела подруливают в ожидании приказа две эскадрильи самолетов с подвешенными бомбами и ракетами.
Приблизительно около 6 часов вечера на аэродроме в городке Колумбия совершает посадку старая «каталина». Эта амфибия могла продержаться в воздухе целые сутки, хотя, по нынешним временам, имела очень слабые двигатели. Внушительная, но дряхлая «каталина» подруливает к зданию штаба. Когда наконец выключены моторы и к ее грязному боку приставлена стремянка, дверь открывается. Окруженный офицерами военной разведки, в двери появляется лейтенант Сан-Роман в наручниках. Я не верю своим глазам… Однако то, что я вижу, не какой-то страшный сон. Мне приходится сдерживать себя. На какое-то мгновение наши взгляды встречаются, и я понимаю, что дни Сан-Романа сочтены. Думаю, что и сам он понял это раньше меня.
Внизу его ждут. Как только лейтенант подходит к автомашине, офицеры военной разведки вталкивают его в черное чрево автомобиля, и тот, взвизгнув покрышками на развороте, исчезает в ночи.
Офицеры военной разведки отвозят Сан-Романа в дом лейтенанта Рамона Крусета, где их ждет Лаурент.
Смерть зовут Лаурент! Лаурент - блондин, невысокого роста, крепкого телосложения. В его маленьких светлых глазках сверкает злоба. От других палачей он отличается тем, что никогда не выражает никаких чувств по отношению к своих жертвам. Он выглядит индифферентным и почти ничего не говорит, и только глазки выдают в нем зверя. Если остальные офицеры просто бесчеловечны, то этот - кровожадный хищник.
Лаурент бросает взгляд на Сан-Романа, у которого уже сломано несколько ребер, а лицо стало темно-фиолетовым от кровоподтеков. Лейтенант лежит на холодном цементном полу гаража Романа Крусета, не в силах вымолвить ни слова. Лаурент со своими подручными набрасывается на него. Они топчут лейтенанта ногами, бьют, стараясь попасть в самые чувствительные места… Палачей охватывает животная ярость, они утрачивают всякое сходство с людьми.
Вряд ли Лаурентом руководит любовь к генералу Батисте или ненависть к коммунистам. Просто в нем, как в диком звере, всегда есть потребность уничтожать уже поверженную жертву. У него, как у акулы, запах и вид крови вызывают приступ ярости и безумия… Он обливается потом, под мышками темнеют огромные пятна…
Наконец палачи останавливаются. Как бы не переусердствовать. Ведь им приказано отвезти Сан-Романа к контр-адмиралу Родригесу Эрнандесу.
Тяжело дыша, словно загнанные звери, палачи поднимают лейтенанта и бросают в багажник автомобиля.
Контр-адмирал Родригес Эрнандес обосновался в элегантном двухэтажном доме современной постройки в аристократическом районе Гаваны Билтмор.
Огромная гостиная декорирована опытным дизайнером, который даже представить не мог, что его творение станет местом для пыток.