Чтение онлайн

Ночная мгла медленно уходит, уступая место занимающейся заре. В этом непрерывном движении времени, которое еще нельзя назвать ни днем, ни ночью, свет нового дня с каждой минутой становится все ярче, заполняет мир, отражаясь в моей комнате с зелеными стенами. Светящиеся стрелки моих часов показывают 5 часов 30 минут утра. Для меня эта ночь была бессонной. Чувствую усталость. Напряженность прошедших дней, пожалуй, ощущается больше всего сейчас, когда только несколько минут отделяют нас от надвигающихся событий. Тщательно привожу себя в порядок. У меня в запасе несколько минут до того, что должно произойти, а будет ли успех - как распорядится судьба.

Умывшись, я открываю дверь комнаты и направляюсь в клуб. Он пуст. Рассеянным взглядом оглядываю следы шумного ночного праздничного застолья: стаканы, пустые бутылки, переполненные окурками пепельницы…

Ожидаю, что с минуты на минуту начнут подходить остальные офицеры, участвующие в выступлении. Вчера вечером я приказал им явиться в 6:45. Резкие спазмы сжимают желудок. Это чувство мне хорошо знакомо, я не раз испытывал такое перед опасным полетом. И сильная потливость рук, и озноб, и бесчувственность во всем теле наряду с огромным потенциальным зарядом энергии, готовым высвободиться в виде взрыва, - все эти ощущения мне знакомы.

Включаю радио. Сейчас послышатся далекие орудийные выстрелы фрегата, свист его пятидюймовых снарядов и их разрывы на территории военного городка Колумбия. Это явится условным сигналом к приведению в действие сложного механизма восстания, который должен сработать в ближайшие минуты и положить конец режиму Батисты. Меня утешает мысль о том, что и другие товарищи переживают то же, что и я. Они - члены Движения 26 июля, находящиеся в городском подполье, матросы, солдаты и офицеры военно-морского флота, участвующие в выступлении. Видимо, они спали так же мало, как и я.

Официант просовывает голову в салон и говорит мне с улыбкой:

– Кофе готов, лейтенант.

Ароматный запах кофе заполняет помещение. Я ощущаю его приятную теплоту. Направляюсь в бар, чтобы выпить чашечку. Надеюсь, что мне будет легче. Официанту, которого зовут Сеспедес, мое присутствие в клубе в столь ранний час кажется обычным. Он наверняка считает, что у меня первый вылет на утреннее патрулирование.

Почти восемь. По-прежнему монотонно тикают часы. Беспокойство начинает овладевать мною. Где. же долгожданный призыв руководства Движения к борьбе?

Передают обычные новости. Люди еще не подошли, и это меня беспокоит. Может, что-то случилось в ночные часы?…

 Полночь. Все руководители восстания разъезжаются по условленным сборным пунктам. Предварительно Риос приказал всем быть у штаба Южного военно-морского района в 5 часов 15 минут.

Остаток ночи до выступления прошел в напряженном ожидании. В 5 часов 40 минут в помещении охраны штаба появляются Риос и два военных моряка. Помощник начальника караула сидит, развалившись в кресле, ноги на столе. Он зевает и потягивается. Появление незнакомых военных приводит его в замешательство.

– Что случилось? Откуда здесь столько моряков?… - восклицает он.

Риос, схватив со стула автомат, вскидывает его:

– Вы арестованы! Гавана восстала против тирании!…

Захваченные врасплох батистовцы цепенеют от ужаса. Их вталкивают в тюремные камеры, расположенные тут же, в штабе. Но в общей сумятице никто не замечает, как один из радистов успевает передать радиодепешу в главный штаб военно-морских сил, в Гавану: «Штаб захвачен. Мы арестованы».

5 часов 45 минут. Первый этап операции завершен.

6 часов 05 минут. Риос сообщает Камачо о захвате штаба Южного военно-морского района, о произведенных арестах. Полковник Комесаньяс, командующий районом, сдается без сопротивления.

– Я не осуждаю ваши действия, - заявляет он, - это не моя компетенция. Но, как военный, я подчиняюсь силе.

Судьбу полковника разделяет и его адъютант капитан Наварро.

В это время в городе гремят первые выстрелы и льется первая кровь. Жители, вышедшие на улицы, чтобы поддержать восставших, требуют оружия.

К 7 часам утра штаб Южного военно-морского района полностью в руках восставших. Во время этой операции захвачено много оружия, которое и роздано жителям города.

Камачо лично следит за тем, как формируются отряды из революционных моряков и гражданских лиц. Затем эти отряды направляются на задания по захвату ключевых позиций в городе: зданий военно-морской полиции и городской полиции, радиостанции «Тьемпо» и электростанции.

Город пока что во власти восставших.

 5 часов утра, но еще темно, и город окутывает пелена обложного дождя. В его шуме растворяются сигналы одиноких грузовиков, развозящих молоко. Восставшие рассредоточиваются по предусмотренным планом восстания улицам, у здания управления моторизованной полиции, в военном городке Колумбия в крепости Ла-Кабанья. На улице Аэстаран, почти до самого перекрестка с улицей 20 Мая, прижались к тротуару десятки легковых автомобилей. Уже час, как они стоят здесь. Ожидание томительно, и некоторые из восставших зашли в ближайший ночной бар выпить кофе, а оружие оставили в машинах.

Сигнала орудийных залпов и военных кораблей ждут также и в городе Пинар-дель-Рио, и на базе ВВС в Сан-Антонио… До начала вооруженного выступления остается совсем немного. Напряжение растет… Неожиданно появляется Рене Родригес. Он на ходу приказывает, чтобы все немедленно разъехались, но потом высовывает голову из машины и кричит:

– Подождите!…

Визжат тормозные колодки… Что он задумал? Рене разворачивается и на большой скорости несется в порт. Наверное, он хочет выяснить, почему не стреляют корабельные орудия. Он не теряет надежды…

Тогда никто из гаванских подпольщиков еще не знал, что накануне ночью нескольким высшим военно-морским офицерам стало известно о готовящемся восстании: кто-то из тех молодых офицеров, которые должны были захватить корабли, донес им о заговоре. Подпольщики решают срочно перенести начало вооруженного выступления на 6 или 7 сентября. Но они не учитывают того, что в Сьенфуэгосе об этом не энают и там восстание должно начаться в ранее назначенный час.

Машина Рене вновь появляется на улице Аестаран, превышая допустимую скорость. Рене отчаянно жестикулирует и кричит. И сразу же все понимают, что стряслось что-то ужасное и что надо как можно быстрее разъезжаться… Но уже поздно: слышны сирены полицейских машин. Ощетинившиеся автоматами и пулеметами, полицейские выскакивают из соседних улиц и открывают яростный огонь. Восставшие не могут ответить им, так как оружие осталось в машинах. Захваченные врасплох, они пытаются бежать, но пули настигают их. Они словно в мышеловке… Оставшихся в живых полицейские заталкивают в свои машины.