Чтение онлайн

...Вертолет забирался все выше в ледяное пекло Бадахшана — подальше от душманских "стингеров".

Сам был двухгодичником (двухгадюшником), слова "партизан" не слышал ни разу, "студент" — постоянно.

Человека те обстоятельства высвечивали. Если это трус, то скоро становилось ясно — трус. Если это стукач, то сразу было видно — стукач.

Били ночью, но я все равно знал, кто бил. А признаваться нельзя, стану стукачом.

Положено было "стучать" на всех. Жалеть нельзя было. Но мы жалели, на жалости там все держалось...

А подъем в горы? Это так: автомат — само собой, удвоенный боекомплект, килограммов десять патронов, гранат столько-то килограммов, плюс еще каждому человеку по мине — это еше килограммов десять, бронежилет, сухпаек, - в общем, со всех сторон навешано на тебе килограммов сорок, если не больше.

Смерть на войне — дело обычное. Не менее банальное, чем мозоли на ногах или сгущенка в сухпайке.

Одной семьей жили, из одного котла кашу ели, экономили "сухпай", когда из-за плохой погоды "вертушка" не могла пробиться.

Мы поужинали сухпаем, немного поболтали и легли спать...

Мы выстроились на плацу, по которому ветер гонял пыль и пустые зеленые баночки из-под сухпайковского сока...

Общество делилось на три касты: "чижей", "черпаков" и "дедов", у первых за плечами было полгода службы, у вторых — год, у третьих — полтора. Ни в какую касту не входили "сыны" и "дембеля", - первые были внизу, под пятой общества, а вторые где-то сбоку, на обочине.

... в полку было несколько "вечных сынов" ... Они были вечным посмешищем... Любой едва оперившийся "чиж" мог остановить "вечного сына" и обозвать его или дернуть за ухо, или дать пинка, или заставлять мыть полы в казарме, или чистить сортиры. "Вечные сыны" были вечно грязны и вшивы, они привыкли к своему особому положению...

Рота двигалась вдоль холмов... Костомыгин услышал, как шедший следом Опарин, как и он, зеленый "сынок", звякнул пряжкой ремня и открутил крышку фляжки. Тут же раздался глухой удар, и Опарин налетел на Костомыгина. Костомыгин обернулся. Опарин, вобрав голову в плечи, продолжал шагать, торопливо надевая фляжку на ремень. Позади него крупно вышагивал высокий, длинноногий сержант Шварев.

За машинами на привязи, подергивая ушами, стояли два ослика. — Какой подарок столовский "кусок" нам сделал, а? — прапорщик похлопал Митю по плечу. — Мы на них продукты назад повезем. Ты им, сынок, нарви травы посочней, чтобы не сдохли по дороге.

— Ну как? — спросил Митя. — Не знаю. Я ничего не почуствовал, - ответил Вовка... — А меня здорово потащило, только тошнит.

Ребята с нашего призыва ничего делать не хотят, говорят, мы в Афгане до вас полгода пахали, пока вы в Союзе тащились.

"Каков сученок! Мы, значит, будем под пулями ползать, а он в госпитале до дембеля тащиться. Ну, сволочь! Как его в учебке-то терпели, гада!"

... и самый бравый вояка взвоет в первый же день "жизни по уставу". И Крылов не выдержал и написал домой мрачное и правдивое письмо, и вскоре в полк прикатила гремящая "телега", начались расследования.

Ротный хмуро поглядел на кишлак. — Саныч, - сказал он радисту, - давай отзывай наших от кишлака и ямщикам передай — пусть гонят сюда телеги.

Были и такие: чуть что — на себе "тельник" сразу рвать, мол, я воевал, а вы тут отсиживались...

От кишмишевки его быстро развезло, и комната закачалась в клубах сизого дыма. Он обнимался с технарями, Генкой, финансистом и заплетающимся языком врал про гражданку...

Через несколько минут офицер выбежал из палатки, а вскоре термос с пищей уже находился в пути на дальнюю точку.

Сбросили мы с себя амуницию, трясемся в кузове, пытаемся вздремнуть на ящиках с минами — тогда мы еще матрасы с собой не возили, это позже, выезжая на операцию, не оставляли на точке даже дембельские альбомы.

В тот день в военном небе Афгана не было вертолета с более мирным грузом на борту. Наш "Ми-восьмой" развозил по "точкам" и гарнизонам новогодние елки, доставленные в Кабул из России.

— Сто пятый! Я Сто седьмой. Вышел к высоте, уничтожил точку.

Вас будут прикрывать пара Ми-24 и истребители-бомбардировщики. Посадка в "точке" — это километрах в пяти от "Врат"... К этому времени там высадится группа десантников в сто человек.