Чтение онлайн

– Он говорит, что сюда мчится колесница, а за ней следуют остальные амазонки.

Мы все побежали смотреть. Эгесистрат и прелестная Элата были уже там, а Бадизоя погнала своего коня навстречу царице амазонок. Колесницей правил какой-то фракиец, однако ехавший с ним рядом человек был скорее похож на спартанца - высокий воин в алом плаще. Когда они подъехали ближе, воин махнул рукой и крикнул:

– Благородный Эгесистрат! Латро! Клянусь богами, до чего же я рад снова вас видеть!

22. ВОЗЛЕ НАШЕЙ СТАРОЙ СТОЯНКИ

– Спорим, если пойти и хорошенько поискать вокруг, можно легко найти наше старое кострище, - сказала Ио.
– Смотри, вон наш алтарь - до сих пор стоит!

Я согласился с нею: место казалось мне знакомым, хотя я, разумеется, не мог толком вспомнить, был ли я здесь.

– Тогда с нами еще были амазонки, - с грустью заметила она.

Они уехали после завтрака - шесть крепких, сильных женщин, две из которых были серьезно ранены, и забрали с собой всех белых коней. С ними отправился и тот фракиец, поклявшийся проводить их до брода через Гебр. Эгесистрат говорит, что река Гебр - это западная граница Апсинфии. Они должны передать знаки приветствия и уважения от трех здешних правителей их родственникам в Сикионе (*43). Кроме того, царица амазонок везет письмо, написанное моим стилем на полоске белой овечьей кожи стратегом из Спарты; в письме говорится, что его податели находятся под защитой царя Леотихида и регента Павсания.

– Я буду по ним скучать, - сказала мне Ио.
– Ты-то не будешь, а я буду. И я очень скучаю без Полоса, очень! Ты его еще помнишь?
– Я только головой покачал.
– Это просто мальчик, фракиец, наверное. Во всяком случае, он говорит, как они. Он чуть младше меня, но так приятно, когда рядом есть еще кто-то из детей.

Я сказал ей, что, надеюсь, мы когда-нибудь будем жить в таком месте, где найдется много других детей и мудрая женщина, которая сможет научить ее всему необходимому.

– А я и так уже многому научилась, наблюдая за амазонками! воскликнула Ио.
– Царица Иппофода меня просто любила: а Иппостизия и Фаретра тоже старались обращаться со мной хорошо, потому что им нравился ты. Я-то Фаретру недолюбливала - у тебя всегда был такой глупый вид, когда ты на нее смотрел. А потом ее убили, и мне было ужасно ее жаль! Мне до сих пор ее жаль. Но ты-то наверняка ее уже не помнишь, да?

– Немного помню, - сказал я; какая-то память сохранилась, видно, у меня в душе, хоть туман забвения и успел окутать меня.
– А как она выглядела?

– Она была ростом почти с тебя, и у нее были такие высокие скулы.
– Ио натянула кожу на щеках, чтобы показать мне, какой скуластой была Фаретра.
– Рыжеволосая, лицо все в веснушках, а ноги, если честно, не слишком прямые - наверное, потому что она все время верхом ездила.

Я вздохнул - как и сейчас вздыхаю:

– Похоже, она была очень хороша собой.

– Ну, я вовсе не пыталась ее приукрасить...

– Не пыталась, - подтвердил я, - но скрыть этого ты не сумела.
– И я, нагнувшись из седла, поцеловал Ио в щеку.

– Ну все равно.
– Она отерла щеку.
– Кстати, нам с тобой нужно поговорить наедине. О нем.
– Она быстро указала мне на колесницу.
– И об Эгесистрате тоже.

– Хорошо, - кивнул я, решив сразу записать весь наш с нею разговор, что и сделал.

Остановились мы в хорошем большом доме в Кобрисе. Он принадлежит одному из высокородных союзников Тамириса. В доме есть слуги, хотя вряд ли им можно доверять. Когда мы передали им своих лошадей и велели напоить их и отвести в конюшню, Асет отвел Эобаза и меня в сторонку и сказал, что на самом-то деле никакой он не стратег из Спарты, как думают фракийцы. Оказывается, все остальные давно его знают и только посмеялись бы, видя наше изумление. Ну и ладно.

– А я все никак понять не мог, почему это Эгесистрат с тобой так сердечен?
– сказал Эобаз.
– Ведь спартанцев он ненавидит.

– Я и сам-то их не больно люблю, - признался Асет, - хотя теперь понимаю их гораздо лучше. Быть настоящим спартанцем очень нелегко; это великая вещь.

За ужином мы притворялись перед слугами, что Асет самый настоящий спартанец; но когда трапеза закончилась, он отослал слуг, и мы все вместе, собравшись у очага, пили неважное местное вино и грызли орехи.

– Гиперид тоже здесь, - сказал Асет.
– Его комната рядом с моей. А вам придется спать тут, однако, видимо, спать вам приходилось и в куда худших условиях.

Все засмеялись и признали, что это так и есть.

Тут Эобаз задал вопрос, который и у меня вертелся на языке:

– А кто такой Гиперид?

– Капитан нашего судна, - отвечал Асет.
– Именно его Ксантипп просил разыскать тебя. А мы, все остальные, просто помогаем ему тем или иным способом.

– Жаль, что его сейчас с нами нет, - сказала Ио.
– Мне бы очень хотелось повидаться с ним! Да и не следовало бы ему бродить по городу так поздно.

– Он заключает сделки по поводу поставок на корабль продовольственных запасов и вина, - пояснил Асет, - а заодно и немного кожами интересуется. Знаем мы Гиперида! А ты не беспокойся, девочка: уж он-то за себя постоять сумеет.

– Так это он послал Эгесистрата, Элату и Семь Львов - ну, вашего чернокожего, - а также Латро и Ио?
– спросил Эобаз.

Асет и Эгесистрат закивали, а Эгесистрат пояснил еще:

– Благодаря одной богине мы встретились с амазонками. Они ехали по поручению Бога войны, однако без них мы бы, конечно, не справились.

Эобаз кивнул - видимо, в подтверждение собственных мыслей - и сказал:

– Несколько лет назад я повстречался с одним племенем, которое считает Бога войны не кем иным, как Ахура-Маздой - Ахура-Мазда, так сказать, в ином обличье. Возможно, они и правы. А откуда вы знали, где меня искать?

– Да это Эгесистрату удалось разнюхать твой след, - улыбнулся Асет. По крайней мере, Гиперид так считает. Но вот чего я понять не могу: что ты-то тут делал? Вряд ли ты держал путь в Мидию или Персию.

Эобаз покачал головой:

– Нет, я направлялся в Афины.

– В Афины?!

– Да.
– Мидиец, казалось, заколебался, оглядывая наши лица. Эгесистрат, ты здесь единственный, кто меня хорошо знает. Расскажи всем присутствующим - и мне тоже, - что ты знаешь обо мне.

– Ты храбрый воин, великолепный наездник и умелый инженер. Ты был советником Артаикта в искусстве фортификации и оборонной техники.

– А более ничего не прибавишь?
– с нажимом спросил Эобаз.

Эгесистрат пригладил бороду.