Чтение онлайн

Начальник охраны каравана, завидев незнакомого всадника, тотчас выехал ему навстречу. Это был старый, опытный воин. Он привык не доверять случайным встречам на караванной дороге; однако и видеть в каждом чужаке несомненного врага он не был склонен.

Степенно обменялись они приветствиями. Шлока поправился своему собеседнику. Начальник вежливо спросил:

— Ты ищешь кого-то, путник?

— Я уже нашел все, что искал, — прозвучал краткий ответ. — Будьте начеку: готовьтесь отразить нападение. Вы еще не видели врагов, но они вас уже заметили. Они близко, поверь мне.

— Я не понимаю, — проговорил начальник охраны, однако оглянулся на доверенный ему караван, и голос воина дрогнул. — Откуда тебе это известно?

Шлока остановил его:

— Верь мне.

И начальник охраны встретился взглядом со спокойными глазами человека, который знал будущее.

Многое еще хотел бы спросить начальник охраны. Например: «Кто тебе сказал, что наши враги готовятся напасть на нас?» Или: «Откуда бы им знать, где пройдет караван и какую ношу мы с собой везем?» Но все слова застряли у него между зубами, и он просто кивнул.

Вместе они вернулись к каравану; Шлока подъехал к белой повозке, где находились мать и дитя, и никто не решился возразить чужаку и указать ему на другое место.

Постепенно холмы стали выше и как будто сблизились, травяной покров на них расползся, точно ветхая ткань разошлась, растянутая сильными руками, и на поверхность вышла скала; караван постепенно втягивался в ущелье.

Небо над головой сделалось узким, потемнело: там, в сгустке небесной вышины, собиралась гроза.

Отдаленный гром раскатился над плоскогорьем обрушился в ущелье и там затих. На миг повисла тишина, и вдруг ее разорвало громкое, отчаянное ржание коня: прилетевшая из тьмы стрела вонзилась ему в горло.

Вместе с накатывающейся грозой пришел, гремя по вершинам скал, конский топот, и стрелы посыпались на караван одна за другой. Засада, о которой предупреждал Шлока, ждала здесь, в ущелье.

— Берегитесь!

Пронзительный крик прорезал шум начавшейся битвы.

Первая из телег остановилась; вторая, налетев на первую, накренилась и так застыла; третья, четвертая… караван прекратил движение. Воины вырвались вперед, пешие сдвинули щиты, готовясь отразить атаку, конные поскакали навстречу врагу.

Конники Шраддхи хлынули в ущелье, и, опережая всадников, летел их яростный визг, вселяющий в души ужас. Впереди всех скакал Шраддха с обнаженной саблей в руке. Тонкая косичка торчала из-под его шлема, в глазах горело бешенство. Повелитель Калимегдана, любимец Кали, раджа Аурангзеб приказал своему верному воину сорвать с неба новую звезду и растоптать ее копытами боевого коня, погасить ее страшный блеск прежде, чем он разгорится… Что удержит руку Шраддхи? Не страх перед десятком охранников, не стыд — зарубить женщину и младенца… Нет такой силы, которая остановила бы его.

— Окружить! — кричал Шраддха на скаку своим людям. — Окружайте их! Окружайте!

Для этого набега Шраддха взял с собой самых лучших воинов, и в их числе — киммерийца Конана. Простым солдатам незачем знать испитую цель нападения на караван. Такие вещи предназначены лишь для ушей повелителя и тех, кого он соблаговолит приблизить к себе.

— Наши враги повезут большую казну в Патампур, — сообщил Шраддха киммерийцу. — Эти деньги должны быть отбиты и доставлены в Калимегдан.

Синие глаза варвара блеснули. Он не стал вдаваться в подробности. Например, Конан не спросил, кому на самом деле принадлежит казна, которую они намерены отбить. Не являются ли эти сокровища, в частности, законной собственностью владыки Патампура?

Нет, подобных вопросов Конан не задавал, и Шраддха сразу оценил понятливость киммерийца. Некоторые владыки очень нуждаются в деньгах. И чем мощнее владыка, тем острее бывает его нужда в средствах. Не говоря уж о тех раджах, которые — как ни подыскивай другое определение, — остаются выскочками, захватившими трон.

Улыбаясь в свете грозы, Конан пробирался к одной из телег. Шраддха подивился интуиции варвара: по всей вероятности, именно на этой телеге везли сундук с сокровищами и монетами. Должно быть, киммерийцу и прежде доводилось участвовать в подобных набегах. Что ж, тем лучше.

Лошади, запряженные в повозки, шарахались, бессмысленно толкали друг друга. Повозки, наезжая одна на другую, трещали, ломались, падали. Становилось все темнее. Первые молнии прорезали небо, и снова гром настиг людей, точно неизбежное возмездие.

Безумие боя, запертого в тесных границах ущелья, охватило караван. Люди разили и падали. Всадники Шраддхи, точно свалившиеся на караван с небес, казались неодолимыми. Крики, многократно умноженные высокими каменными стенами, летели сразу со всех сторон, умножая панику. Одни только верблюды стояли неподвижно и глядели в одну им ведомую даль, поверх суетящихся голов и гибнущих повозок.

Шраддха отчетливо видел свою цель. При каждой новой вспышке молнии она становилась все ближе — белая повозка, трепещущий хрупкий навес над хрупкой жизнью, подвешенной сейчас на тонкой нити. Осталось малое: перерубить эту нить одним верным ударом сабли.

Но рядом с повозкой, не отходя от нее ни на шаг, находился Шлока. Он не мог попросить у начальника каравана, чтобы ему отдали ребенка, чтобы мудрец мог ускакать с младенцем подальше от битвы. Тот, кто лично отвечал за жизнь и безопасность отпрыска раджи, ни за что не согласился бы передать драгоценную ношу в чужие руки, в руки незнакомца. Не мог Шлока и силой забрать дитя, покуда оставалась надежда отбиться от врагов и сохранить жизнь его матери. Поэтому Шлока сделал то единственное, что мог еще сделать: просто оставался рядом.

Мудрец казался безоружным, хотя на самом деле это было не так: простой палкой, которая оказалась у него в руках, он отбивал одно нападение за другим. Выбитые из седла, оглушенные, с разбитыми головами, всадники один за другим валились на землю; ни один не смог даже коснуться белого полотнища.

Чередование тьмы и мгновенного света от вспышек молний не мешало мудрецу, не слепи-его глаз: ни разу не дрогнула его рука. И всякий раз, когда загорался над ущельем зловещий свет небесного гнева, Шлока видел, что Шраддха приблизился к повозке еще на несколько шагов.