Чтение онлайн

Владыка чуть помолчал, и вдруг его голос треснул, зазвучал сильнее, в нем послышалось обыкновенное человеческое любопытство:

— Я много слышал о тебе, Шлока. Правда ли, что ты понимаешь язык всех живых существ?

Недоброе любопытство. Любой ответ на подобный вопрос легко окажется ошибкой. Шлока ответил спокойно, не отводя глаз:

— Понимать все живые существа — такое дано лишь богам и некоторым духам; а я — всего лишь человек.

Смуглое горбоносое лицо Аурангзеба заметно омрачилось. Темный гнев зашевелился во чреве владыки. Шлока оскорбил его, и уже не в первый раз. И прежде всего — тем, что не испытывал трепета. Хуже того, осмелился разговаривать с ним как с равным.

В тоне Аурангзеба появились вкрадчивы» ноты:

— Но не станешь же ты отрицать, что хорошо разбираешься в лошадях? Хотя бы на этот вопрос ответь мне — «да».

Шлока чуть пожал плечами:

— Что только обо мне не говорят! Я и сам Порой удивляюсь.

Ноздри Аурангзеба дрогнули. Он чуть приподнял руку, указывая на табун, выведенный на площадь для торгов:

— Выбери же мне коня! Мне нужен лучший конь… Самый лучший.

Шлока повернулся, оглянулся на табун. Море лошадей, неохватное взору. Как тут выбрать? Каждый конь может быть здесь лучшим, и каждый — оказаться лучше лучшего… Взгляд мудреца как будто взмыл над табуном, охватывая всех лошадей разом, а затем опустился, заскользил по мордам, крупам, ногам… Зрелище ласкало глаза, от такого тепло разливалось по груди. Век бы глядеть да не отрываться.

Но оторваться пришлось. Еще немного, и Шлока выдаст одну из самых сокровенных своих тайн. Сейчас он только смотрел на лошадей взором орла, которого мудрец уловил в сеть своих мыслей. Орла, парившего в поднебесье и видевшего все происходящее сверху, разом… Но еще немного — и Шлока сам забьет крыльями, оторвется от земли и полетит… Полетит на глазах у раджи Калимегдана.

И тогда за мудрецом начнется настоящая охота. Потому что иметь в своем подчинении мага-оборотня, да еще такого знающего, обладающего даром пророчествовать — мечта любого раджи. Свой дар Шлока скрывал даже от Авенира, владыки Патампура. Потому что даже Авенир, книгочей со слабым здоровьем, был раджой и, хуже того, — был человеком со всеми присущими людям слабостями. Никто из смертных не должен властвовать над Шлокой!

Шлока поскорее оставил орла и вновь повернулся к Аурангзебу. За эти мгновения страшное божество, которым представал властелин Калимегдана, не изменилось: все так же гневалось в душе, все так же неподвижно восседало на своем седалище, окруженное преданной свитой.

Нарочито небрежным жестом Шлока указал на избранную им лошадь:

— Вон тот жеребец — со звездой на лбу. Он — лучший.

И тотчас, не дожидаясь мановения руки великого раджи, двое пастухов метнулись к табуну, расчищая себе дорогу плетками. Лошади заметались из стороны в сторону, дико кося вытаращенными глазами. Взвивается и хлещет плетка, перед избранным конем растет пустота, а он еще не понял происходящего — переступает на месте, ржет тревожно, задрав хвост, готовый убегать. Миг — и аркан охватывает его шею, человечья рука хватает его за гриву. «Тише, тише, успокойся…» Не сразу человечий голос проникает в сознание коня, его слух еще наполнен дробным стуком копыт и ржанием собратьев; но вот конь укрощен и подведен к трону. Хорош…

— Вот конь, достойный великого раджи, под ногами которого дрожит земля, перед лицом которым падают стены и башни чужих городов, — отчетливо произнес Шлока, и непонятно было, к чему относится странная насмешка, вдруг почудившаяся Аурангзебу в тоне мудреца.

Не к тому ли, что на самом деле, по мысли Шлоки, царственный всадник не будет достоин такого коня?

Конан с интересом наблюдал за происходящим. В облике раджи ему постоянно чудилось нечто странное. И вдруг Конан понял: повелитель Калимегдана вовсе не вендиец, а туранец! Неизвестно каким образом, но туранец захватил власть в Калимегдане и постепенно начал завоевывать соседние княжества.

Такое иногда случается. Местная династия стареет и вырождается, все меньше появляется на свет дееспособных владык, которые в состоянии мудро и уверенно править своим народом. И тогда приходит пришелец. Чужаку довольно бывает протянуть руку, чтобы власть сама упала к нему в объятия, точно спелый плод, сорвавшийся с ветки.

Почти наверняка Аурангзеб был некогда наемником. Начальником стражи во дворце, полководцем… Может быть, даже простым офицером. Несколько удачных интриг — и он занял трон Калимегдана. А потом начались его завоевания.

Стоит попытать счастья здесь, на службе у выскочки. Такие люди не слишком жалуют местных и предпочитают одаривать своим доверием чужаков. Людей, которые не имели бы корней. Людей без связей. Людей, которые зависели бы только от нанимателя, от его милости и благорасположения.

…А казна у Аурангзеба наверняка богатейшая, Конан это просто кожей чувствовал…

Медленно встав, Аурангзеб сошел со своего трона, направился к коню. Уже на ходу бросил Шлоке:

— Ты ведь знаешь, что ждет тебя, если ты ошибся?

И, не удостоив мудреца ни единым взором, приблизился к избраннику Шлоки. Коснулся ладонью звезды на лбу. Конь отпрянул и вдруг потянулся мордой к человеку, как будто признал в нем хозяина.

Окруженный стражниками, Шлока стоял неподвижно. Смотрел, как пастухи седлают коня, как Аурангзеб, несмотря на свою тучность и обременительные одежды, легко взлетает в седло…

Разумеется, мудрец знал, что его ждет в том случае, если он ошибся. Слишком много стражников кругом. Он не сумеет отбиться, и даже киммериец Конан сейчас не поможет ему. Более того, Шлока не успеет превратиться в птицу и улететь от неизбежной расправы: его скрутят быстрее. Но и это не страшило Шлоку. Смысл его существования находился далеко за пределами его смертного тела, и покуда он не выполнил своего предназначения — нет и причин бояться смерти.

Не дожидаясь приказания, Шраддха и еще несколько воинов из свиты раджи подбежали к своим коням и вскочили в седла. Аурангзеб даже не оглянулся на них — он не сомневался в том, что они повинуются ему без единого слова. Конь под раджой взвился на дыбы; Аурангзеб вскрикнул и погнал его по улицам, к воротам и дальше, к караванной тропе.

Всадники во главе со Шраддхой устремились в погоню, и бешеная скачка началась. Только орел, паривший в поднебесье, видел происходящее; прочие стояли на площади и ждали исхода. Дорога ложилась под ноги летящим скакунам. Беспредельная свобода, ограниченная только небом над головой, казалось, одинаково пьянила и всадника, и коня. Аурангзеб кричал от счастья. Он испытывал дикий восторг. Подобную радость приносили ему только битва да скачка, даже женщина не способна была доставить ему наслаждение, сравнимое с этим.

А следом за раджой, нахлестывая лошадей, мчались Шраддха и остальные, однако расстояние между ними и правителем неуклонно увеличивалось: догнать Аурангзеба не удалось никому.

И, завершив по широкой дуге большой круг, Аурангзеб вернулся к воротам города. Успокаивая коня, повел его шагом по улицам. Конь, гордясь и радуясь, танцевал под всадником, бока его ходили ходуном, глаза дико косили по сторонам, с морды свисала пена. И все же конь был доволен. И сам Аурангзеб теперь куда меньше походил на изваянное из камня божество, куда больше — на простого человека; как от всякого человека, пахло от него потом и пылью, и в расширенные ноздри Шлоки вдруг влетел запах самой обыкновенной человеческой радости.

— Эй, мудрец! — закричал Аурангзеб, завидев Шлоку. — Ты не ошибся! Это действительно конь, достойный великого правителя. — Глаза раджи Калимегдана ожили, заблестели, на узких губах появилась улыбка. — Я одарю тебя золотом в твой вес и сделаю тебя своим советником, мудрец. Хочешь?

Конан вздрогнул и жадно уставился на Шлоку. Если этот Аурангзеб так легко сыплет золотом, то имеет смысл согласиться и пойти к нему на службу. Во всяком случае, он, киммериец, уже сделал свой выбор. Как все, оказывается, просто! Небольшая услуга правителю (необходимо лишь эффектно выступить в нужный момент) — и вот уже ты уезжаешь отсюда с телегой, чьи оси гнутся от тяжести нагруженного на нее золота…