Чтение онлайн

– А хоть бы и в свой...

Невидимый Рэлеку Хэм, один из двоюродных братьев тобургского приказчика, осёкся на полуслове. Видать, сам понял, что погорячился. В своих разговорах обозники поминали здешнего наместника редко, словно бы, нехотя, и уже одно это говорило о многом.

– Вот-вот, - почти ласково подытожил Дмирт, - о некоторых карманах лучше помалкивать. Для спины может дорого выйти.

– Так ведь ежели б я в городе... Я ж только при вас. Только при своих...

– Ну да, ну да, - со значением согласился приказчик, - только при своих.

Рэлек почти физически ощутил устремлённые в его сторону взгляды. Благо, глаза он прикрыть уже успел, и изобразить спящего оказалось нетрудно. Само собой, до чужой болтовни ему дела не было и доносительством он никогда не промышлял. Но и доказывать никому ничего не собирался. Иногда проще притвориться, чем объясниться.

– И опять же, - нарушил Дмирт повисшее над поляной напряжённое молчание, - добро всем вам на "чёрных" пенять. Их, если уж по совести, сколь себя помню - каждый год клянут все, кому ни лень. А много ли выродков от Межи до Союза добирается? Вот здесь, между Тобургом и Глетом, часто ли их встречали?

– Волки есть.

– Волки здесь спокон веку есть. И сколько ни трави - не выведутся ещё сто лет. Может, когда из-за Межи их пра-прадеды и пришли, а нынешние уж точно Безлюдных Земель не видали. Местные они давно. И уж, верно, не так страшны, как про них брешут.

– У Кривой Балки месяц назад душееда видали, - возразил Дмирту, судя по голосу, другой его братец, Стониг.

– Кто видал?

– Золко и Кез Блешек.

– Золко? Золко Губа? Ха! Вот уж кто сбрешет - как сплюнет!

– А Кез?
– поддержал родича Хэм.
– Насчёт Золко согласен, то ещё брехло, но Кез Блешек - мужик с разумением, он врать не станет.

– Это он когда трезвый - с разумением, - ехидно отозвался Дмирт, - а коли в тот день с Золко был вместе, то, верно, душееда того углядели оба на дне бутыли "кукурузной". Кто ещё его видал?

– Больше никто, - нехотя признал Стониг.

– Вот то-то же, что больше никто. И лет двадцать уж никто о них в здешних местах даже не слыхивал. А вам только два пальца покажи, вы тут же бесов поминать начинаете, прости Небо. И-и-иэх!..

Было слышно, как Дмирт сплюнул с досадой. Несколько секунд у костра снова царила тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Потом подал голос Осинко:

– Дядь Дмирт, а кто такой душеед?

– Выродок, - отрезал желчный старик, - из таких, с кем встречаться не след. И этим всё сказано.

И снова разговор утих. Рэлек уж решил было, что окончательно, но Дмирт, видать, таки смягчился немного, потому как всё же принялся рассказывать:

– Их ещё иногда "справедливцами" кличут. Дескать, только неправедным они опасны. Но по мне, так лучше любому от них подале держаться, выродки - они и есть выродки. И откуда им разобраться, кто перед ними: праведник или грешник? Позавтракает такой вот справедливец твоей печенью, а на закуску душу выпьет досуха. Всю сожрёт и не подавится.

– Э-э-э...
– ошарашено протянул Осинко.
– Это ж как же "душу"?

– А вот так вот.

– Но она же... бессмертная!

Осинко не произнёс, он буквально выдохнул из себя своё простодушное, искреннее и по-детски наивное убеждение. Кажется, Дмирт даже опешил слегка, потому как смеяться над пареньком не стал, лишь отрезал сурово:

– Даже у бессмертия предел имеется. И душеед - он из тех, кто предел тот ведает. Наше счастье, что мало их даже там, за Межой, а уж здесь и подавно они гости редкие. Да и сторонятся душееды людей, хоть и тянет их к нам. Потому что они не сильнее обычного человека. Крепкий телом и духом тварь эту скрутит враз. Вот и охотятся они всё больше на больных, убогих да на баб с детишками. А пуще всего - на раненых, умирающих воинов. У тех души сильные, а сопротивляться не могут уже - самое для выродков сладкое лакомство. Поговаривают, частенько душееды на поля после битв приходят. Полакомиться, сталбыть. Потому-то к полю боя всегда чёрные пастыри съезжаются.

– Воно ка-ак... а я-то думал...

"Какая чушь!
– Рэлек мысленно фыркнул.
– "Чёрных" чужие битвы больше интересуют падальщиками, которых среди выродков немало. Вроде той же трупной саранчи или голого медведя. Может, конечно, и душеедов прибирают заодно, но не ради же них одних..."

– А на кого он похож, дядь Дмирт?

– Похож на кого?
– приказчик хмыкнул.
– Да вот на тебя похож. Али на меня. Словом, по виду душеед - человек обычный, только бегает без одёжи и на карачках, ровно зверюга дикая. А выдают его глаза. Они белёсые, как у рыбы, и ночью светятся. Кто духом слаб, того он взглядом сковывает, будто гадюка - мышь. И после уж делает с тобой, что хочет, сопротивляться не сможешь... О-ох...

Дмирт потянулся и зевнул.

– Что-то засиделись мы нынче. За полночь уже перевалило. Всем спать, потому как утром поднимаемся, едва светает. А каждому ещё подежурить придется.

– Эх, принять бы на сон грядущий, - вздохнул Хэм, - хоть по пять капель.

– В городе примешь, - недовольно отрезал купец, - а здесь не время... да и нечего.

– Как же, нечего!
– хохотнул дмиртов братец.
– Вон, на возу зелья - хоть залейся!

– Уж я бы тебе отлил!
– Дмирт аж крякнул с досады.
– Чтоб глотку свою болтливую сжег враз да впредь стал, как рыба, немым!

– Дык, ежели с умом... Ежели водичкой напополам разбавить...

– Ага... И тухлым яичком занюхать. Не желаешь?

Хэм осёкся, почувствовав недобрые нотки в голосе брата.

– Дмирт, я ж пошутил. Ну, что ты...

– Язык прикуси, Хэмушка. А то, неровен час, укоротят... Вот же бес, Жерек! Я ж тебя хотел с Видкой в первую пару поставить! А ты так и просидел у костра, охламон!

– Да я отстою, - послышался виноватый голос невидимого Рэлеку парня, - мне ж не спится всё равно...

– Не спится ему! Отстоит он! Да как мы уснём, тут же и свалишься мешком!

– Эй, - бросил Рэлек недовольно, и Дмирт сразу примолк, оборачиваясь к медленно поднимающемуся с плаща чужаку. Другие тоже притихли, Рэлек вновь почувствовал на себе взгляды всех обозников разом.

– Не шуми. Я первым встану.

– До-обре, - протянул Дмирт, щурясь с подозрением, видно пытался понять - его громкий голос разбудил чужака, или тот не спал вовсе. Остальные, не иначе, думали о том же, от общей настороженности кожу на лице мелко покалывало, будто крошечными иголками. Мысленно Рэлек усмехнулся: "Впредь будете думать, прежде чем языками чесать".

Как бы то ни было, его предложение оказалось принято. Пока обозники укладывались, Дмирт поднял сына. Тот спросонья часто моргал и ёжился от ночной прохлады.

– Сколько времени-то, батя?

Дмирт машинально сунул руку за пазуху... и тут же замер - видать, сообразил, что Рэлек смотрит. Но было уже поздно раздумывать, и купец, досадливо скривившись, вытащил наружу нечто небольшое, тускло блеснувшее в свете костра. Ну и ну! Часы! Самые настоящие, наручные, старой ещё работы. Неброские с виду, без излишнего украшательства на матово-стальном массивном корпусе, зато потрясающе точные и надёжные. За толстым стеклом две прямые стрелки исправно отсчитывают время. У Видки при виде реликвии сверкнули глаза. Но Дмирт был явно недоволен тем, что пришлось представить сокровище чужому взору. Поколебавшись, он вдруг протянул часы... Рэлеку.