Чтение онлайн

— У вас три имени? — Иррат оторопело опустился на подоконник. «Как может быть у человека несколько имен? в их телах живет несколько личностей? Но мессия никогда не проявляла признаков чего-то подобного».

— Эх, это пока сложно, — Профессор Персифаль Уотсон покачал головой. — Хорошо, называйте меня просто доктор, а об именах мы поговорим потом.

— Вас зовут Доктор? — Иррат ощутил головокружение. «Как разговаривать с человеком, у которого четыре имени? К кому из них мне обращаться?»

— Нет же! — Доктор, кажется, начинал терять терпение. — Это не имя, просто говорите это, когда обращаетесь ко мне, чтобы я знал, что вы говорите со мной.

«Так все-таки я буду говорить с Доктором. с остальными он познакомит меня позже».

— Я понял, Доктор.

Иррат облегченно опустил плечи. Доктор верно расценил его движение и тоже заметно успокоился.

— Вот и прекрасно, молодой человек. Теперь мы можем поговорить о более важных вещах.

«Смогу ли я понять более важные вещи, если он поставил меня в тупик даже тем, как знакомился? Кто он такой?»

— Вы хотите мне помочь? — Иррат решил сам начать с простого, чтобы проследить реакцию собеседника.

— О, да, безусловно! — Доктор потер ладони друг о друга. Иррат обратил внимание, что кожа его рук вздута выпирающими жгутами, выделяющимися голубоватым оттенком на общем розовом цвете кожи.

«Что с его руками? — подумал Иррат. — Он выглядит совсем не так, как все остальные, кого я видел. Возможно ли, что люди Теплого Мира делятся на несколько разных видов? Что-то подобное в наших легендах говорилось о предках. Но это было так давно, что мы не знаем, правда это, или вымысел».

— Я просто обязан вам помочь, молодой человек! — продолжал тем временем Доктор. — Эти местные олухи даже не смогли как следует ухаживать за вашими ожогами!

— Олухи?

«Опять началось, — подумал Иррат. — Это гораздо труднее, чем я предполагал!»

— Ну да. Эти армейские лекари умеют только йодом мазать, да бинтами обматывать!

«Лучше я промолчу. Может быть, он наконец расскажет, зачем пришел, и я пойму хотя бы половину из его рассказа. Для начала будет совсем не плохо. Я знаю слишком мало слов! Как же мне рассказать им о моей миссии? — Иррат глубоко вздохнул от досады. — Успею ли я найти с ними общий язык, пока не станет слишком поздно?»

Пока перспектива была безрадостной.

— Да что это я? — Доктор словно очнулся. Он вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, засунув руки в прорези своей странной одежды. — Простите старого дурака! Вы же не понимаете почти ничего из того, что я тут говорю! Я должно быть напугал вас, Иррат?

«Нет, похоже, без объяснений мы не сдвинемся с места. Пусть это долго, но зато это верный путь. Я буду стараться за двоих, но добьюсь понимания. Я не могу провалить миссию».

— Что такое старый?

— Старый? — Доктор, казалось, не понял смысла слова, сказанного им самим только что. Он замер на секунду, но потом встрепенулся, словно на него спрыгнул со своей ловчей сети маленький шилк, и как-то по-особенному посмотрел на Иррата. — Сколько вам лет, Иррат?

— Десять лет.

— Ммм… а сколько лет вашей матери?

— Семнадцать.

— Хм. а сколько лет вашей бабушке?

— Бабушке?

— Матери вашей матери.

— Не знаю, я ее никогда не видел.

— Вы видели чью-нибудь чужую бабушку?

— Нет.

Доктор вдруг замолчал. Иррат разглядывал его, пытаясь разгадать смысл вопросов. Слова Доктора о матери заставили снова окунуться в леденящий мрак воспоминаний о прошлом. О безжалостном мире, ради спасения которого он совершил невозможное.

«Зачем давать специальное название матери моей матери? Мы отправляемся в шкафы, едва поставив на ноги детей, но наши родители уже давно превращены в удобрения для арры. Мы не видим матерей наших матерей, мы не говорим с ними, потому что им было бы нечему научить нас, даже если бы они смогли дожить до той поры, как мы научимся говорить. Неужели, люди Теплого Мира каким-то образом сохраняют жизнь… как он сказал… бабушек, чтобы разговаривать с ними? Что это дает им?»

Иррат уперся в окончательное непонимание. Он прервал размышления и посмотрел на нервно шагающего по центру комнаты человечка. Тот был погружен в себя и что-то бормотал. Наконец Доктор остановился перед Ирратом и сказал с болью в голосе:

— Они умирают?

— Кто?

— Ваши родители. Когда они умирают?

Иррат снова ощутил ледяное дыхание только что отброшенных воспоминаний. от неприятного ощущения скривился, почувствовал, как натянулась обожженная кожа на лице.

— Их убивают, — сказал он медленно, стараясь, чтобы слова звучали как можно понятнее. — Они отправляются в шкаф и отдают свою кровь.

— Чудовищам?

— У них много названий в моем языке. — Иррат сжал челюсти в порыве ненависти, захлестнувшей его при упоминании врагов.

«Это наши общие враги!» — напомнил он себе.

— Вы можете перечислить эти названия? — Доктор словно ухватился за что-то, чего очень долго ждал. Даже его речь стала звучать быстрее и более отрывисто.

«Но он же не объяснил мне слово „старый“, — опешил Иррат. — Как можно разговаривать с ним? Терпение! Пусть он сам покажет свои намерения».

— Тираны, чудовища, монстры, твари… — Иррат вдруг остановился.

Было что-то еще. Что-то в рассказах матери, связанное с Амелией и Бледным Карликом. Кажется, одна из древних легенд, которую рассказывала только мать, а другие боялись произносить вслух. Эта легенда, рассказанная мессии, привела к слишком трагичным последствиям. Судьба последнего восстания надолго теперь останется в памяти. Легенда о причине, о страшной ошибке, о позоре. Иррат лихорадочно вспоминал слова легенды. Там точно было что-то. Еще одно название, почти дотла выжженное из памяти его народа тепловыми лучами безжалостных тварей.

Доктор затаив дыхание следил за отголосками переживаний, отражавшихся на лице Иррата. Он боялся помешать, боялся спугнуть надежду получить ответ, которого так ждал.

— … мыслители, — произнес Иррат. Он печально посмотрел на собеседника, в огромных глазах читался укор за то, что тот вынудил вспоминать что-то кошмарное.

Доктор медленно втянул воздух, медленно выдохнул.

— Вам надо отдохнуть, Иррат, — с дрожью в скрипучем голосе сказал он. — Спасибо вам, мы поговорим позже, а сейчас я должен идти.