Чтение онлайн

— Вижу, как вам не терпится, — продолжал Уотсон. — Вам, молодым ученым, вечно некогда заняться теорией. Но я намерен доказать вам, что только тщательная проработка теории обеспечивает успех дальнейшей практической работе.

«За кого он меня принимает? — подумал Лозье и невольно скривился. Прерывать профессора, однако, не решился. — Пусть лучше скорее переходит к сути, а не то мы опять увязнем в недостатках современной методики научной работы».

— Ну да ладно. Вот, извольте послушать, — сказал Уотсон, не обращая внимание на выражение лица Лозье. — Вы знаете, что я по образованию вирусолог?

— Мне известны некоторые ваши работы.

— Видя, какую потрясающую работу проделали за нас наши маленькие соседи, я начал заниматься причинами, по которым чудовища, напавшие на нас тогда, оказались бессильными перед земными микроорганизмами. Моя работа увела меня в до селе неизведанную область. Некоторые открытия, которые мне посчастливилось совершить в процессе исследований, вероятно и создали мне известность, но к завершению работы я подошел только совсем недавно. Это было перед тем, как они напали на нас второй раз. По этой причине я не имел возможности поставить в известность научное сообщество, как мне того хотелось бы. Вероятно, друг мой, вы будете первым, кто услышит это.

Лозье почувствовал неподдельный интерес, который пробудили в нем слова Уотсона. Как ученый, он не мог не отреагировать на заявление об открытии, совершенном только что, о котором еще никто не знает.

«Но при чем же здесь марсианские легенды, разговорами о которых он меня пичкал все эти дни? Мог ли я ошибаться в своих выводах?»

— Я весь внимание, мсье Уотсон, — ответил доктор.

— Так вот. Я задумался над тем, как вирусы влияют на нашу жизнь. Но не на повседневную, вашу или мою, а на жизнь всего человечества в течение значительного промежутка времени. Вы знаете, что такое вирус, молодой человек?

Лозье вопросительно поднял брови.

— Вирус — это минимальная порция информации, доступная всему живому для жизненной адаптации. То есть, это неисчерпаемый океан информационных ресурсов, самовоспроизводящийся, который позволяет всему живому адаптироваться к изменениям в окружающем мире. а «мелкие вредные микробы» тут совершенно ни при чем, молодой человек. Это относится как раз к расстройству иммунной системы.

Профессор сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и дать собеседнику переварить услышанное. Он хотел, чтобы Лозье соучаствовал в его монологе хотя бы тем, что прокручивал в голове новые факты и сопоставлял их со своим опытом. Критическая масса таких сопоставлений могла дать новый толчок мыслительной работе. Уотсон чувствовал, что помощь будет ему необходима.

— А что сказал бы по этому поводу Дарвин? — Лозье показалось, что он уловил интересный аспект. — Изменчивость, наследственность и естественный отбор. Вы говорите об адаптации…

— А Дарвин, мир его праху, был бы в восторге! — Уотсон довольно сложил руки на животе и откинулся на спинку стула. — Вирусы и есть тот фактор, который заставляет организмы пользоваться изменчивостью. О естественном отборе даже говорить не будем, гораздо интереснее третья составляющая.

— Наследственность…

— Именно. Вот на нее я и обратил внимание. Именно ей я и посвятил всю свою жизнь.

— Но неужели вам удалось…

— Да. Рискну заявить, что мне это удалось. и ключом к разгадке послужили трупы наших изумительных врагов. Мне посчастливилось поработать с ними, пока они были еще достаточно свежими.

«Изумительных? — Лозье был в ужасе. — Этих тварей можно назвать изумительными? Что же он обнаружил?»

— Я назвал это — ген.

— Ген?

— Я использовал греческое «genos», что значит «происхождение». Я назвал так единицу информации о наследственности. Чувствуете параллель с вирусом? Гены — это определенные участки одной замечательной молекулы. с вашего позволения, я не буду углубляться в технические детали. Моя задача рассказать вам о другом. Гены — это только один из шагов на пути к моему открытию.

— Профессор, да вы мастер интриговать! — воскликнул Лозье, но при этом подумал — «при чем тут марсианские легенды? не вижу никакой связи!»

— Продолжим. Я исследовал гены тех жалких обескровленных созданий, останки которых мы обнаружили в воронках, рядом со снарядами. Должен сказать, что никогда бы не подумал, как поразительно будет выглядеть живой экземпляр! Но причину этого, я надеюсь нам прояснит наш гость. Это потом. Так вот, к вашему сведению, друг мой, я обнаружил множество общих генов, которое роднит нас и марсианских гуманоидов.

— Роднит?

— Вы же не будете отрицать, что внешнее сходство просто изумляет? Две ноги, две руки, нос, уши и так далее. Красный цвет кожи, как вы знаете, в какой-то мере тоже встречается у землян. Да, есть и отличия — например, размер глаз. Но это, как раз, имеет отношение к естественному отбору.

— Пропустим это, мсье Уотсон. Я ксенобиолог, поэтому перейдем к следующему пункту.

— Ох уж эта молодецкая нетерпеливость! Хорошо. Вы не будете спорить, что и они, и мы — результат очень длительной эволюции?

— Не буду.

— Так вот, кое-что интересное произошло, когда я подверг анализу гены чудовищ.

— Вы хотите сказать… — Лозье вдруг показалось, что свет в помещении стал слабее.

«Этого не может быть!» — легкая тошнота подкатила к горлу, но он усилием воли сдержал приступ.

— Вы догадливы, молодой человек! — Уотсон наклонился поближе и чуть приглушил голос. — Их роднит с гуманоидами очень много генов. Слишком много, чтобы назвать это случайным совпадением.

«Этот сумасшедший определенно зашел слишком далеко! — Лозье сделал пару судорожных вздохов, чтобы унять тошноту. — Как можно говорить такие кошмарные вещи?»

— Ну-ну, молодой человек. не торопитесь с выводами. Мой рассказ еще не закончен.

— Что там еще? — не в силах справиться с собой проворчал Лозье. Больше всего ему хотелось, чтобы этого разговора никогда не было.

— Геном у них действительно общий. Но меня сильнее взволновало другое. Множество генов у этих чудовищ заблокировано. Я бы даже сказал, нейтрализовано. Как не трудно догадаться, это касается и внешнего вида, и внутреннего строения. Отличия же заключаются, например, в механизме воспроизводства и в областях, отвечающих за двигательный аппарат. Кстати, вы знаете, что при марсианской силе тяжести, чудовища способны вполне сносно передвигаться без помощи своих машин?

— В самом деле? — Лозье только что поборол тошноту и уже смог выдавить нечто язвительное. Однако, до сих пор не понимал, к чему клонит профессор.

— Но не будем отвлекаться. Я пришел к выводу, что подобные изменения генов, эти блокировки, заставляющие их из поколения в поколение быть просто ненужным балластом, не могут являться результатом эволюционного развития!

Уотсон опять сделал паузу, намекая на то, что только что сказал нечто потрясающе важное. Лозье задумался.

«Состояние их… как он сказал?… генома не является итогом эволюции? Но как же быть с теорией Дарвина? Если этого не делал естественный отбор, то что?»