Чтение онлайн

Наама кивнула.

– Я поговорю с Лилит и Нефертити. Они выяснят, что потребуется и сколько, - она усмехнулась, но фотография в газете сделала выражение лица неестественным.
– Удачно, что мы несколько лет назад вложились в самолёты и электронную промышленность, а?

Она вновь посмотрела на снимок. Исчезла даже вымученная усмешка. Если ей случится встретится с кем-нибудь из ответственных за то злодеяние, она пригласит их выпить. Последний раз в жизни.

Северная Атлантика, Флот открытого моря, мостик флагмана "Дерфлингер "

Даже крупные "Сороковые" перекатывались по волнам. Огромным волнам, длинным, медленно нарастающим, раскачивающим линкор. Время от времени возникала интенсивная вибрация - когда задиралась кормовая часть и винты бешено раскручивались без сопротивления воды. Линдеманн смотрел за корму. Вторым в линии, сразу позади "Дерфлингера", шёл "Мольтке". Он кивал носом, черпая скулами зеленоватую воду и закидывая её до самой первой башни. У всех восьми линкоров имелся атлантический форштевень, вытянутый и расширенный, для повышения мореходности в плохую погоду. Он был значительно лучше, чем прямой форштевень Тейлора, который немецкие инженеры предпочитали ранее. Хотя "Шарнхорсту" и "Гнейзенау" это не помогло. Они получились с перевесом, сидели глубже и сильно раскачивались. "Мольтке" просто загребал воду, а два небольших линкора, казалось, вовсе из неё не выныривали. Их первые башни, как правило, постоянно были подтоплены. В этот момент, будто чтобы скрыть мучения этих двух кораблей, пришла полоса дождя и снизила видимость.

Линдеманн вздохнул и вернулся к штурманскому столу. По словам метеорологов, сразу после прохождения штормового фронта погода должна стать весьма хорошей. По меркам Северной Атлантики, конечно. Как раз к этому времени они подойдут к многочисленному конвою достаточно близко, чтобы сокрушить его охранение, а затем уничтожить сам караван. Затем они настигнут авианосную группу и потопят её. В конце концов, никто никогда не топил линкор в открытом море, используя авиацию. Пока линкор способен маневрировать, он может увернуться от ударов с воздуха, а авианосец, выпустив все свои самолёты, становится беззащитен. Кое-кто даже осторожно говорил обо всём остальном американском флоте, который намерен обрушиться на Англию или Францию, но будет вынужден прийти на помощь и тоже попадёт под раздачу. Слишком много надежд. Но... возможность перехватить сразу грузовой караван и войсковые транспорты стоила такого риска.

Проливной дождь немного ослаб, и видимость вновь улучшилась. Линдеманн посмотрел с правого крыла мостика на завесу эсминцев. Было хорошо видно, что перед их строем идёт "Хиппер". Z-23 двигался сразу за ним и немного правее, а Z-24 находился в поле зрения, на параллельном курсе. Позади него Z-25 бодро переваливался по крутым волнам. На нём проектировщики наконец убрали перетяжелённую носовую спаренную установку и заменили её единственным орудием со щитом. Четыре 150-мм орудия вместо пяти, но так даже лучше. Линдеманн перевёл бинокль обратно на Z-24. К нему подходил очередной большой вал. Эсминец зарылся в него носом и скрылся под полупрозрачной жидкой зелёной массой. Адмирал ждал, когда же эсминец вынырнет, стряхнув воду... но, к его ужасу, этого не случилось. Z-24 исчез.

Линдеманн застыл, наблюдая сквозь призрачный саван тумана, брызг и дождя. Эсминец в три с половиной тысячи тонн не может просто взять и исчезнуть. Сквозь шум он расслышал, как доставили сообщение из радиорубки. "Эсминец Z-24 затонул. Выживших нет". Наконец ему удалось протолкнуть слова сквозь перехваченное горло.

– Как?

– Если позволите, герр адмирал, - издалека зашёл один из молодых лейтенантов.
– До того, как записаться на флот, я учился на военно-морского инженера-кораблестроителя. Уже тогда было много сомнений насчёт серии. Большая первая башня слишком тяжела для набора носовой части. Хуже того, прямо под нею обширное свободное пространство. Это сделало весь полубак чрезмерно напряжённым. Наконец, дульные срезы оказались слишком близко к бортам. Артиллеристы указывали на этот момент, но под давлением сверху пришлось поставить спаренную башню. Я думаю, когда Z-24 нырнул, вес воды вместе с перетяжелённым носом стал фатальным для конструкции. Эсминец переломился по самый мостик. Линкор или крейсер могли бы пережить такое, но не эсминец. Собственные двигатели затолкают его под воду и остановить затопление будет невозможно. Он утонул менее чем за 20 секунд.

Линдеманн пристально посмотрел на стремительно краснеющего офицера.

– Простите, герр адмирал.

Он медленно покачал головой.

– Не за что извиняться. Ты обладаешь знаниями, и когда они мне понадобились, ты всё рассказал, как и следовало. Связь! Сообщение всем эсминцам. Не придерживаться строя, маневрировать по необходимости во избежание повреждений.

Адмирал снова поднял бинокль к глазам и посмотрел на участок моря, так стремительно поглотивший Z-24. Впервые у него появилось нехорошее чувство насчёт всей операции.

Северная Атлантика, к югу от Новой Шотландии, оперативное соединение [96] 58.2, авианосец "Кирсардж"

– Немецкий флот вышел, - с полной уверенностью заметил молодой лётчик с бомбардировщика-торпедоносца.

– Откуда тебе знать, Джордж? У тебя в кармане сидит германское верховное командование и подсказывает?

Его коллеги засвистели, поддержав подначку. Но у пилота "Скайредера" хватало самодовольной снисходительной уверенности - той самой, которая заставляет других скрежетать зубами. Как выходец из богатой семье, он вполне мог себе такое позволить.

– За последние полчаса к нам загрузили пятую связку торпед. На борт постоянно поступают 127-мм и 300-мм ракеты. У нас в погребах битком 250- и 500-кг осколочно-фугасных бомб, и до сих пор с транспорта грузят 800- и 1000-кг бронебойные. У нас их и так хватало, а теперь будет ещё больше. Это означает, что мы будем атаковать другие корабли, хорошо бронированные. То есть немецкий флот. Он просто должен был выйти в море.

Хотя другие пилоты явно не хотели соглашаться, по всему выходило что он прав. Они смотрели, как "Кирсардж" принимает ещё один поддон "Крошек Тимов". В то же самое время на "Интрепид" поднималась связка 560-мм торпед. Корабль снабжения "Дракон" [97] , встав между двумя авианосцами, непрерывно подавал им боеприпасов. Днем ранее это было бы невозможно, слишком штормило. За ночь погода успокоилась настолько, насколько это вообще бывает в ноябрьской Северной Атлантике.

Неподалёку "Репризал" [98] и "Орискани" [99] загружались с плавучего арсенала "Большой Ситкин" [100] . Сейчас авианосцы были беспомощны. Их палубы очистили, спрятав самолёты в ангары или вытолкав к носу. Охрану возложили на лёгкий эскортный "Коупенс" [101] с его тремя эскадрильями F4U-7. Пять авианосцев, более чем 400 самолётов только в одной оперативном соединении, и ещё четыре таких же отряда. Не совсем таких же - в составе головного 58.1 шёл новый "Геттисберг" вместо эскортника, итого более 500 машин. Неудивительно, что Хэлси сделал это соединение флагманским.

Лейтенант Джордж Буш [102] перевёл взгляд с плоскопалубных силуэтов на другие, освещённые слабым, сероватым солнечным светом. Самыми большими из них были линкоры "Нью-Джерси" и "Висконсин" [103] , следом тяжёлые крейсеры "Олбани" и "Рочестер". Был три, но "Орегон-Сити" [104] сильно пострадал во время шторма и был вынужден вернуться. Флотские острословы переименовали этот корабль в "Мятую Сиську" - поговаривали, что из-за ошибок при постройке у него погнулся киль. Также с ними шли четыре лёгких крейсера: "Фарго", "Хантингтон", "Санта-Фе" и "Майами" [105] . Дополняли соединение восемнадцать эсминцев, доработанных специально для охоты на подводные лодки. Задачей всех этих кораблей была защита авианосцев. А те, в свою очередь, уничтожают всё, что не понравится прикрытию. Итого в океан вышли пять таких оперативных групп. Каждая из них, обладающая линейными кораблями, плавучими арсеналами и противолодочными эсминцами, в первую очередь обеспечивала безопасность приданных авианосцев.

Ниже них на взлётную палубу опустилась ещё одна связка торпед. Оружейники приняли её и потащили в погреба. Пилоты, стоящие на обзорной галерее, были вынуждены признать - Буш прав. Такое множество торпед, ракет и бронебойных бомб означало только одно. Они идут на перехват тяжёлых сил немецкого флота.

– Вот что я скажу, ребята. Когда мы найдём гуннов, я собираюсь утопить линкор.

Это уже было слишком. Лётчики единодушно принялись обмахивать лейтенанта пилотками - мол, не перегрелся ли? Наконец, они прервались, чтобы перевести дух, и их предводитель нахлобучил измятую пилотку обратно.