Чтение онлайн

– Герр фрегаттен-капитан, мы должны покинуть корабль!

– Как ты смеешь! Передай приказ ремонтно-восстановительной команде немедленно приступить к работе. Покинуть корабль, ага, сейчас...

– Это бесполезно, герр фрегаттен-капитан. Мы получили прямое попадание в кормовую трубу, но дело в другом. Было ещё три попадания, очень близких. Одно слева и два по правому борту, прямо около машинных отделений. Сварные швы разошлись. Задняя часть корабля отломилась. Видите, ход падает? Через несколько минут мы потеряем половину корпуса, и ничто этому не помешает. Разве вы этого не чувствуете?

Тон был дерзким, но Ридель понимал правоту говорившего. Он уже заметил, что середина просела, борта в районе центральной секции почти черпали воду. Что случится дальше, было понятно - провисание вскоре преодолеет предел прочности металла и надстройки обрушатся. Затем эсминец переломится и, скорее всего, стремительно затонет.

– Герр фрегаттен-капитан, - сказал другой офицер, - мы не можем оставить корабль. Спасательные плоты и шлюпки уничтожены при обстреле. Вода настолько холодная, что человек в ней продержится всего несколько минут. Если кто-нибудь нас не снимет, то...

Мысль осталась незавершённой, но Ридель прекрасно понимал, что там дальше. Вода слишком холодная, чтобы выжить в ней. Спасательные плоты уничтожены. Но даже если бы они остались целыми, никакой гарантии нет. Экипажи подводных лодок сообщали, что американские самолёты расстреливают спасплоты при первой же возможности.

Одно время ходили разговоры, что американцы слабые, мягкие, и неспособны выдерживать ужасы войны. Возможно, эта мысль впервые родилась в дурной голове того, кто расстрелял команду торпедированного корабля береговой охраны. Потом, после сражения у Колхозного Прохода, то ли армейцы, то ли ССовцы - точно не знал никто - уничтожили большую группу попавших в плен американских солдат. Был слух, будто командование СС хотело предотвратить сдачу собственных людей американцам. Независимо от причины, последствия у этого оказались весомыми. В голове у него промелькнуло старое выражение "Что посеешь, то и пожнёшь". Почему никто не подумал, что стратегия показательного устрашения можно обернуть против её создателей?

Если остаться на борту, они утонут. Если покинуть корабль, то замёрзнут. Единственный оставшийся вариант - чтобы кто-то другой подошёл и снял оставшихся в живых из экипажа Z-7. Ридель посмотрел налево. Прямо над гребнями волн приближалась ещё одна группа из примерно сорока американских самолётов. Крупные, идущие на малой высоте, что заставляло признать в них бомбардировщики-торпедоносцы. Никакой капитан не рискнёт своим кораблём, сбавляя ход прямо под атакой торпедоносцев. У команды Z-7 оставался всего один шанс - укрепить разлом настолько, чтобы продержаться до конца налёта и дождаться подхода помощи. Если этого не случится, подумал Ридель, значит американские штурмовики всех нас убили.

Северная Атлантика, AD-1 "Клементина", над разведгруппой Флота открытого моря

– Дорогая, дорогая, дорогая Клементина...

Лейтенант Марко Дэш, заходя в атаку, привык напевать. Так он делал и сейчас, начиная заход на формирование вражеских кораблей. "Корсары" нарушили их построение, заставив широко растянуться. Плотность зенитного огня значительно упала. Так как колбасники уворачивались, чтобы не попасть под бомбы и ракеты, то рассеялись на сколько хватало взгляда. Воспользовавшись возможностью, восьмёрка "Скайредеров" обратила внимание на удачно расположившуюся пару кораблей. Эсминец, за ним авианосец. Задача нарисовалась сразу: атаковать первого ракетами, а потом торпедировать второго. Каждый "Скайрейдер" нёс четыре "Крошки Тима", по два под крыльями, и 570-мм торпеду под брюхом. Это снижало скорость, но ударная мощь становилась устрашающей.

К сожалению, эти ракеты, при поражающей способности 250-кг полубронебойной бомбы, отличались низкой точностью. Эсминец разогнался до максимальной скорости и отчаянно заманеврировал, чтобы избежать попаданий. "Скайредеры" отреагировали, подойдя вплотную. Из-за резких рывков корабля зенитки не успевали поворачиваться за самолётами, и все успешно прорвались. "Клементина" вздрогнула, освобождаясь от подвесок. Полыхнули факелы двигателей - вспышка была ослепительной. Именно из-за этого сначала надо было сбросить ракеты, иначе при пуске сразу с направляющих они напрочь сожгли бы крылья. Реактивные снаряды понеслись вперед, виляя и снижаясь, но более-менее достигли эсминца. Взрывы скрыли его, но почти все обернулись белыми пенными столбами вместо чёрно-оранжевых вспышек прямых попаданий. Но всё-таки Дэш рассмотрел четыре багровых всплеска. Передняя орудийная башня слетела с подкреплений. Второе попадание пришлось в район трёх кормовых орудий. Третья ракета попала в ватерлинию между трубами, и последняя разворотила кормовую оконечность. Изящный эсминец превратился в переваливающегося на зыби калеку. Его надстройка покосилась и почернела. Пожары от разрывов и недогоревшего ракетного топлива стихали.

Раздумывать об успешной атаке времени не было. Восьмёрка штурмовиков разворачивалась для торпедного удара по авианосцу. Его зенитки лупили навстречу. "Скайрейдер" рядом с Дэшем внезапно покачнулся и упал в море, подняв длинный всплеск. Счетверённая 20-мм, никаких сомнений. Ещё один наткнулся на настоящий сноп трассирующий снарядов. Дэш, с бортовым номером "Шесть", только что летевший почти в середине группы, обнаружил себя левофланговым. А потом обратил внимание, что авианосец начинает циркуляцию, чтобы проскочить между уже сброшенными торпедами. Он инстинктивно бросил "Клементину" в крутой левый вираж, отрываясь от группы под углом почти сорок пять градусов.

– Вернись в строй, трусливая крыса!
– взвопил в гневе командир крыла, решив, что Дэш сбегает. Лейтенант проигнорировал его, удержал вираж и через несколько секунд так же круто переложил вправо. Теперь было видно, что он не ошибся в своём предположении. Корабль пропустил торпеды вдоль бортов. Дэш заметил три следа. А ещё две? Разбились при ударе об воду? Да какая разница. Его манёвр вывел "Клементину" прямо на авианосец, завершающий поворот.

Проверив, что самолёт держится на одной высоте, он подобрал газ. Авианосец вырос в прицеле. Дэш нажал сброс и, перескакивая палубу, обстрелял мостик из 20-мм крыльевых пушек. Позади вздыбился массивный столб воды. Торпеда, его торпеда, врезалась в цель примерно в тридцати метрах от носа, там где полётная палуба нависала над корпусом.

– Молодец, Дэш, - извиняющимся тоном сказал командир. Он видел, чем завершился внезапный манёвр лейтенанта, и понял, почему тот так поступил. Важный урок, о сути которого надо как можно быстрее доложить. Методика сброса торпед плотной многочисленной группой оказалась не настолько эффективной, как ожидалось. Лучше разделиться на две меньших, и атаковать с разных углов. Однако, попадания они всё-таки добились, а на будущее учтут.

"Скайредеры" шли совсем низко над морем. Вокруг сверкали трассеры зениток. Расчёт был верен. Некоторые из таких снарядов попадали в другие немецкие корабли, сокращая их орудийные расчёты. С некоторой удачей, команда 105-мм орудия может промахнуться так, что всадит золотой выстрел в своего. Случались и более причудливые вещи.

Впереди показался ещё один эсминец. Шесть оставшихся "Скайрейдеров" исчерпали тяжёлое вооружение, но у них ещё оставались пушки. Нити трассеров опутали цель, засверкали вспышки попаданий и брызги рикошетов, чётко видимые на длинном тускло-сером корпусе. Потом всё стихло. В отличие от "Корсаров", они всегда делали только один заход. Те могли даже имитировать атаки после исчерпания боекомплекта - чтобы оттянуть на себя зенитный огонь и дать штурмовикам возможность работать спокойно. Вот почему пилотам "Корсаров" платят такие деньги. Дэш ещё раз пропел куплет и развернул "Клементину" домой.

Северная Атлантика, разведгруппа Флота открытого моря, авианосец "Освальд Бёльке"

Этому кораблю всегда не везло. Во многих отношениях он был проклят со дня закладки ещё в виде тяжелого крейсера. Его строительство замедлилось с внезапным началом войны. Затем, на стадии готовности девяносто пять процентов, поступило распоряжение переделать его в авианосец. Это было безумным решением. Намного быстрее и дешевле создать новый корабль, чем пересобирать фактически достроенный крейсер. Но приказы пришли с самого верха, и их нельзя было проигнорировать. Поэтому его разделали и заново собрали в новом качестве.