Чтение онлайн

"Роан" подошёл поближе и четыре матроса спустились по десантной сети. Несколько минут ничего не происходило, потом по радио доложили:

– Сэр, здесь двенадцать человек. Живых только трое, офицер и двое новобранцев. Нам понадобится помощь, чтобы поднять их. Они буквально окоченели.

Уилкинс отдал соответствующие приказы и осмотрелся. Море казалось желеобразным, как будто собиралось застыть и удерживалось только постоянным беспокойным движением. "Роан" начал обмерзать там, где брызги попадали на леера и броню, покрывая корпус коркой льда. Каждую минуту верхний вес понемногу вырастал. Северная Атлантика недружелюбна к эсминцам. По эскадренной радиосети он слышал доклады других коллег, обыскивающих область, усеянную обломками в поисках уцелевших моряков, которые протянули достаточно долго, чтобы дождаться спасения. Несколько радостных сообщений о подборе небольших групп терялись среди остальных - мрачных. Выживших было ничтожно мало. Капитан решил, что потери в этом сражении наибольшие в военно-морской истории. Сколько? Двадцать, тридцать тысяч человек? У немцев довольно многочисленные экипажи.

– Как думаешь, сколько?
– на промёрзшем мостике его голос отдался эхом.

Вахтенный офицер понимал, о чём говорит Уилкинс.

– Пока подсчитываем, сэр, но вряд ли больше нескольких сотен. Ага, сообщение от адмирала Ли, капитан. Завеса сдвигается на юго-восток и восток, но докладов об обнаружении нет. Похоже, летуны всех отправили на дно. Он приказывает, чтобы мы перед возвращением к завесе, закончили прочёсывание области.

– Так и сделаем, - Уилкинс задумался на секунду.
– Подними противолодочную команду, полная вахта на гидролокатор. Если здесь бродит XXI-я, не стоит ей подставляться. В случае обнаружения немедленно атакуем.

– Слушаюсь, сэр.

Уилкинс стоял на крыле мостика, наблюдая размытые силуэты других эсминцев, которые тоже занимались поисками. Через некоторое время он почувствовал, как двигатели потихоньку набирают обороты. Они прошли зону обломков насквозь, и если тут кто-нибудь ещё осталось... ну, не повезло им.

– Есть ориентиры наших пилотов?

– Ни единого, сэр.

Так он и представлял. Большинство потерянных "Корсаров" и "Скайредеров" или взорвались в воздухе, или врезались в море так быстро, что у их пилотов оставалось мало шансов спастись. Возможность выживания, когда тебя сбивают чуть выше гребней волн, вообще невелика. В этом сражении корабли, самолёты и люди вмести побеждали или вместе погибали. Только немногие прошли посерёдке.

– Сэр, док Талли хочет вас видеть. Немецкий офицер очнулся.

Уилкинс спустился с мостика и пошёл в лазарет. Талли ждал снаружи.

– Капитан, один пришёл в себя, офицер. Он очень плох. Долгое переохлаждение, почти обморожение. Температура тела 27 градусов, чудо что он жив. Мы пытаемся согреть его изнутри, и пробуем новую методику, подаём на вдох подогретый воздух. Возможно, этого хватит, я не знаю. Не уверен, что кто-нибудь подбирал настолько промёрзшего человека.

– Согреть изнутри?

– Вместо рук и ног греем туловище, грелками и кирпичами, подогретыми в машинном. Армейцы выяснили, что если начать с конечностей, окисленная кровь пойдёт от них к сердцу и остановит его.

– Он справится?

– Если не начнётся гангрена, то вполне может. Кроме случая скоротечного воспаления лёгких. У нас есть немного пенициллина, значит шанс имеется.

В лазарете было жарко как в печке. Отопление выкрутили на максимум, чтобы хоть немного согреть спасённых. Уилкинс присел на койку. Человек на ней хрипло дышал, его лицо было покрыто красными пятнами и волдырями от обморожения.

– Я капитан Хьюберт Уилкинс, командир американского эсминца "Чарльз Роан". Я могу что-нибудь для вас сделать?

Голос прозвучал изломанно, едва слышно, как будто связки заледенели.

– Капитан Кристиан Локкен, линкор "Гнейзенау". Среди моих людей есть спасенные?

– Несколько, совсем немного, - Уилкинс решил придержать извести о том, сколько их на самом деле.

– Вы нас подобрали?
– хриплый, надтреснутый голос выдал удивление.

– Адмирал Ли, командующий линии, отправил несколько эсминцев на поиски выживших, - и снова он не говорил всей правды. Приказ был искать сбитых пилотов. Никто не ожидал, что немцы выживут.

– Линия, - Локкен казался потрясённым.
– А линкоры тоже? Сколько?

– Десять.

Это число явно ошеломило Локкена, хотя он должен был знать о численности противника. Его голос стал ещё тише.

– Всё впустую. Даже переживи мы воздушный налёт, всё равно проиграли бы. Билет в один конец.

Северная Атлантика, юго-восточнее линии столкновения, крейсер "Лютцов"

Почему они до сих пор оставались на плаву, было совершенно непонятно. "Лютцов" получил ещё три торпедных попадания, его надстройка превратилась в груду неузнаваемых обломков. Тем не менее, он всё ещё шёл кормой вперёд. Двигатели гремели, решительно стараясь доставить экипаж в безопасное место. Насосы работали сверх мощности, чтобы сдерживать затопление. Капитан Беккер организовал в команде цепочки с вёдрами. Пусть немного, но это тоже помогало. Кроме того, работа отвлекала уцелевших членов экипажа от мыслей о всё равно поднимающейся воде.

По левому борту шёл последний эсминец, Z-27. Он с трудом поспевал за крейсером из-за перегруза, так как собрал всех выживших с Z-28, который затонул во время последнего, особенно яростного американского налёта. Беккер слышал, как затонул "Шеер", слишком повреждённый, чтобы увернуться от орды самолётов, которые закидали его торпедами, а потом добили ракетно-бомбовым ударом. "Лютцов" чудом пережил последнюю волну. Беккер сам не понимал как, просто признал, что так случилось.

Затем произошло ещё одно чудо. Доклады о состоянии корабля ясно говорил, что до Норвегии ему не дотянуть. Более 350 миль. При скорости едва в шесть узлов это означало почти три дня. Крейсеру столько не продержаться. Но в 130 милях на юго-запад находились Фарерские острова с портом Торсхавен. Менее суток хода, всего лишь. Поэтому они довернули на новый курс и начали долгий, трудный переход. Спустя шесть часов они обнаружили примерно в 30 милях позади крупный отряд, очевидно вражеский, шедший поперечным курсом на восток. Как предполагалось, амеры выделили часть кораблей, чтобы прочесать район сражения и добить тех, кто мог там остаться. Он где-то читал, что такова доктрина: авианосцы изматывают противника, а потом обычные корабли подходят и расстреливают всё, что ещё на плаву. И только смена курса вывела крейсер из-под удара.

– Как у нас дела?

– В общем, держимся, герр капитан. Черпальщики помогают насосам, которые работают лучше, чем полагается по проекту. Держимся.

Беккер кивнул.

– И даже можем спасти корабль. В гавань мы не войдём, но если выброситься на берег поблизости, то высадим команду на сушу. А если Z-27 тоже дойдёт, то скорее всего его пустят в порт.

Капитан мрачно хихикнул:

– Похоже, скоро у Фарер появится собственный военно-морской флот.

Оперативное соединение 58, авианосец "Геттисберг", адмиральский мостик

– Сэр, самолёты закреплены по-походному, пилоты отдыхают. Проведено краткое совещание, ряд деталей обговорим завтра. F7F стоят на палубе, готовые к взлёту в случае необходимости.

– Есть новости от адмирала Ли?

– Нет, сэр. Они обследовали районы к югу и к востоку от зоны боя и ничего не нашли. У четырнадцатой ударной группы большие потери и израсходован боезапас. Настаивают на том, чтобы мы с ними поделились. Да, эсминцы подобрали нескольких выживших с немецких кораблей. Они в тяжёлом состоянии, клистирники делают всё что могут, - офицер на мгновение задумался.
– Простите, сэр, дурная шутка.

– Прощаю. Наших пилотов удалось спасти?

– Моряки нашли с дюжину, и гидросамолеты крейсеров примерно столько же. Некоторые приводнились достаточно близко к завесе, чтобы их быстро приняли на борт, в сумме около тридцати человек. Что касается остальных, придётся признать, что они погибли. На борту авианосцев от семидесяти до восьмидесяти с ранениями и ожогами, полученными при посадке. Итого у нас в районе четырёхсот погибших. Группа "Ситка" передаёт, что у них безвозвратно потеряны примерно двести человек, и раненых столько же. Они идут на запад, к судоремонтным заводам Черчилля.