Чтение онлайн

Президент очень старался не рассмеяться.

– Историю в школах как-то иначе преподают.

– Господин президент, по моему опыту, история очень редко является таковой, как написано в учебниках.

– Охотно верю. В этом-то и проблема. Правительства так привыкают ходить проторёнными путями, что забывают о своей малочисленности. Нам стоит время от времени смотреть на обстановку извне. Насколько проработаны планы Содружества?

– Вполне прилично, хотя в основном теоретически. Сейчас никто из Содружестве не верит, что они способны организовать вторжение самостоятельно. Но в основе своей работа проделана большая. Разумеется, если при привлечём такую силу, то вопрос "Даунфолла" и "Оверлорда" снова становится открытым. Силы Содружества нацелены на то, чтобы первый удар нанести по Британии либо по Ирландии в качестве первого шага, всё равно имея в виду метрополию. Даже если они согласятся с высадкой во Франции, то захотят гарантий последующей операции в Британии. Я думаю, не позже чем через два месяца после Франции. Это будет так же плохо, как действовать на нашим нынешним планам. Кроме того, любые совместные операции множат несогласованность. Поэтому нам нравится действовать в одиночку.

– Вот не надо напоминать мне про путаницу с союзниками. Если у Содружества есть войска, мы можем просто не мешать. Что насчет французов? У них тоже ведь были колониальные интересы.

– Это немного другое дело. Войска у них были. Большая часть дислоцировалась в Индокитае и понесла серьёзные потери во время войны с Таиландом. А потом - когда Япония заняла оставшиеся земли Индокитая. Кое-что есть в Северной Африке, но несравнимо с мощью Содружества. Как бы там ни было, французы, скорее всего, выдвинут похожие требования. Франция прямо сейчас, а потом просто никуда не пойдут. Англичане им не нравятся, и на то есть определённые причины. Когда Галифакс устроил переворот, они продолжали сражаться. Нельзя сказать, что шанс на победу был, но они всё ещё держались. После подписания перемирия, они остались одни. В ином случае, у них, вероятно, были бы лучшие условия сдачи. Это как сделка с правосудием у нас. Кто первый решится, тот и получает самые мягкие меры.

– Стёйвезант, я знаю, что вы промышленник, а не генерал, но мне нужно ваше честное мнение. Как думаете, возможно ли на самом деле трансатлантическое вторжение в Европу?

Филип откинулся на спинку кресла, мысленно вычисляя соотношение сил. В его голове промелькнула ироничная мысль: не забыть сказать Лилит и Нааме, что я промышленник, а не генерал. Вопрос был хорошим, но... вторжение в Европу через Атлантику, против правильно выстроенной обороны? Рассмотрев внутренним взглядом все графики, он ответил.

– Никак нет. Невозможно. Мы не осилим перевозку достаточного количества войск, не сумеем обеспечить их хорошее снабжение или поддержку непосредственно на плацдарме после высадки. Закончится всё позиционным тупиком, Русский фронт в миниатюре. У немцев есть внутренние транспортные линии, а это всегда плохо. До них нельзя добраться, не используя B-36. Если мы рискнём сделать такой шаг, то раскроем наш главный козырь. "Великаны", конечно, добьются успеха. Уничтожат немецкую обороноспособность и должны разрушить их логистику. Мы должны лишить Германию внутренней связности так, чтобы разделить русский и европейский фронты. Только тогда можно вторгаться с надеждой на успех. Всё равно подразумевается, что даже после ударов стратегической авиации Германия продолжит сражаться. Останется только надеяться, что здравый смысл у немцев возобладает и они сдадутся.

– То есть порядок на местах поддерживать придётся нам, так как европейцы отстранятся. Надеюсь, больше нам ничего не потребуется.

Дьюи посмотрел на огромную карту на стене конференц-зала.

– Насколько было бы легче, если бы немцы действительно сдались после налётов. Но сдадутся ли?

– Сэр, у одной из моих сотрудниц есть кое-какие предложения по поводу логистики. Можно пригласить её, чтобы она изложила эти наработки?

Президент усмехнулся про себя. Многочисленность женщин в Комитете вызывала обильные замечания. Нет, конечно, женщины участвовали в военной экономике. Они работали на верфях и авиационных заводах, занимались делопроизводством для армии. Некоторые даже управляли самолётами, перегоняя их в строевые части, но высшем руководстве их было бесконечно мало. Кроме Военно-Промышленного Комитета, где они, казалось, повсюду. В Вашингтоне из-за этого ходили гнусные слухи - среди тех, у кого Комитет отбирал власть и влияние.

– Конечно. Попросите её войти, - президент знал, что Стёйвезант достаточно догадлив и пригласил сотрудницу заранее, усадив её в приёмной. Филип поднял трубку.

– Нелл, тебя не затруднит зайти на несколько минут?

Дьюи посмотрел на рыжую даму с удовольствием и некоторым облегчением. В штате Стёйвезанта были две рыжих, одна из которых постоянно доводила людей до заикания от испуга. Эта - другая.

– Позвольте представить Элеонору Гвинн. Она заведует отделом Комитета, отвечающим за сбор экономических и производственных данных по Британии.

– Господин президент, в мои обязанности входит в том числе сбор сведений от британского Сопротивления. Мне передают информацию относительно войск на территории страны и степени их готовности. За последние несколько месяцев нарисовалась интересная картина. Похоже, что значительное число сил в Британии - собственно английские, а не немецкие. Даже те части, которые числятся немецкими, во многом состоят из британских призывников. Немцы в них только для придания боевой устойчивости и подкрепления. Например, во взводе панцергренадёров из четырёх БТРов с пехотой, машина командира и два пехотных отделения будут немецкими, а всё остальное - британским. Само собой, две дивизии СС набраны целиком из местных войск. Этот образец...

Нелл спокойно и подробно излагала почти двадцати минут, затронув боевые приказы, степень морального состояния, структуру войск и воздействие потерь на Русском фронте на немецкие подразделения.

– ...итак, господин президент, легко наблюдается склонность к усилению данной тенденции. Если мы вторгнемся, эти части будут сражаться, причём весьма вероятно, с большим упорством. Их немецкое окружение об этом позаботится. Но есть вероятность склонить их к сдаче, как только начнётся операция с привлечением "Великанов". Для этого надо грамотно составить и передать по радио сообщение, отправленное доверенными людьми Британии, Черчилля и короля. Если удастся там, данный пример будет замечен и, возможно, хорошо воспринят в других странах. Кроме Ирландии, конечно. Учитывая, что там происходило, ССовцы и каратели не сдадутся. Должен быть способ привести их к ответу за всё сотворённое.

– Как бы мы передали такое сообщение?
– идея президенту понравилась.
– Вряд ли получится прийти на BBC.

– Именно сейчас мы этим занимаемся. Можно передать его на немецких частотах. Есть много способов устроить такое, и все они обойдутся очень дёшево. Господин президент, такой вариант при незначительных затратах сулит большую выгоду. Может, вы найдёте время подготовить обращение совместно с королём и господином Черчиллем?

– Если это поможет избежать гражданской войны и снизит накал боёв, то конечно, - Дьюи заметил движение губ Нелл и понял, что она недоговаривала.
– Извините, это ведь не всё?

– Я просто подумала о предыдущей гражданской войне в Англии. Той, что шла между королём Стефаном и королевой Мод [148] . Ни одна сторона не могла победить, и обе уничтожали сельскую местность, чтобы заморить противника голодом. Естественно, голодали простолюдины, а не дворяне. Люди говорили, что это было время, когда бог и его ангелы спали. Вполне подходит к сегодняшней обстановке.

Президент посмотрел на большую карту мира, отображавшую ход сражений.

– Верно, Элеонора, вполне подходит.

Кольский фронт, Онежское озеро, южнее Петрозаводска, 161-я стрелковая дивизия

Для Александра Игнатьевича Шульгина дорога из Кинешмы на Кольский фронт началась давным-давно, в августе 1942, когда он работал в своём кабинете. Его вызвали чекисты и сказали, что фашисты на подходе, все гражданские лица эвакуируются. Выдали повестку и объяснили - вещей можно собрать ровно столько, сколько можно унести в чемодане. Все остальное подлежало уничтожению. Фашистам не оставляли ничего. Ни еды, ни крова, ни одежды, ни листка бумаги. Пока враг на русской земле, ему даже подтереться будет нечем.