Чтение онлайн

При всей "легендарности" эти предания довольно реалистичны и в смысле историческом, и как картина заражения оспой от каких-то инфицированных предметов, и как способ борьбы с болезнью путем уничтожения таких предметов и удаления людей с места эпидемии. Кто знает, может, в реальности существовали и зашиверские шаманы-провидцы, предрекшие беду, но не услышанные другими. Особняком стоит легенда об ойуне Куоласыне, которая говорит о том, что и на зарвавшегося шамана может быть своя управа. Ойун этот жил в Дюпсюнском улусе и каждый год наезжал к одному из местных хозяев Илье Нелеку, забирая у него якобы в качестве податей по четыре кобылицы да еще и какое-то количество коров. Понятно, что такие поборы стали в конце концов просто разорительными, и в очередной приезд Куоласына Илья взбунтовался и отказал шаману. Тот в ответ пригрозил "съесть" всех его близких и скот и демонстративно остался ночевать. Пока шаман спал, Илья перевез своих домочадцев в другое место, а сам вышел на один из мысов огромного поля рядом со своей усадьбой и обратился к его духу с мольбой о помощи.

Поднявшись поутру, шаман изверг самые страшные проклятия, сел на лошадь и направился восвояси. Но когда он подъехал к окраине местности, сверху вдруг раздался сильный шум и так навалилось что-то очень тяжелое, что даже конь ойуна упал на колени и мгновенно умер, не говоря уже о седоке. Так дух-хозяин родины Ильи защитил его от жадного шамана.

Если верить одной из легенд, записанной И.Г.Березкиным, то и Василии Манчары — знаменитый якутский "Робин Гуд" начала XIX века своей бунтарской биографией обязан шаману. А дело было так. Живший в старину возле нынешнего села Павловское наслежный князец Чоочо Баай возмечтал стать "царем над всеми якутами" и прямо подчиняться только "солнечному русскому царю". Для реализации этого плана он решил использовать своего младшего брата Тэппээка. Ему шел только 18 год, то есть он еще не успел потерять свою природную чистоту и невинность, но в то же время уже несколько лет считался большим шаманом. Вот Чоочо и надеялся обменять "воздушную душу" брата на благосклонность божественной Кыыс Тангара. Тэппээк должен был со своими многочисленными ассистентами-ойуна-ми устроить грандиозный ритуал — семь ночей камлать поочередно на семи разных полянах-аласах, а затем семь ночей подряд на самом большом аласе Дааган. В конце последнего камлания Тэппээк должен был умереть, его душа-жертва — вознестись в верхний мир к Кыыс Тангара, ублажить ее этим даром и склонить к решению в пользу Чоочо. Поначалу все шло, как говорится, по сценарию. Но перед последней ночью Тэппээк всерьез загоревал и задумался: а стоит ли ради амбициозных побуждений престарелого брата расставаться с жизнью? И решил, что нет. Но поскольку пути к отступлению у него уже не было, и на краю аласа ждали своего часа готовые могила и гроб, то шаман решил быстренько потерять свою невинность и по этой причине стать отвергнутым богиней. Что он с успехом и реализовал в канун решающего камлания с помощью одной из жен Чоочо.

Грандиозный проект рухнул, и когда младший брат признался в этом старшему, тот в гневе изгнал его из родных мест, лишив доли в наследстве. Так и появились на свете два непримиримых врага — большой богач Чоочо и большой шаман Тэппээк. Чтобы поквитаться с обидчиком, Тэппээк и вселил в доброго молодца Василия Манчары злого духа, круто изменив его нрав и поведение и сделав грозой для добра и скота Чоочо. Василия не раз судили и садили в тюрьму, отправляя далеко на юг, но он каждый раз умудрялся бежать и снова месяцами держал в страхе Чоочо и других окрестных богачей.

Но в конце концов такая жизнь надоела Манчары, и он явился к своему уже постаревшему "крестному отцу" с угрозой как следует выпороть его за подобное "зомбирование", а может, и прикончить вообще. Тэппээк упросил Василия отменить экзекуцию, усыпил разбойника и принялся над ним "усердно-громко камлать три дня и три ночи". В результате злой дух был исторжен, и Манчары тут же сложил оружие и добровольно поехал в тюрьму.

Сегодня невозможно сказать, стояло ли на самом деле за всей историей какое-либо шаманство, но достоверно известно, что в определенный момент с Василием Манчары действительно произошло какое-то неожиданное перерождение. Он не только полностью отказался от своих экспроприаторских замашек и действий, но и, отсидев положенное в тюрьме, завел семью, сделался добропорядочным и крепким хозяином и даже стал разбирать дела других в роли авторитетного мирового судьи.

Знаменитую жиганскую Аграфену, сожженную в целях борьбы с шаманизмом в середине XVIII века мы уже упоминали и будем упоминать еще не раз. А что касается связанных с ее именем легенд, то она в этом смысле является, наверное, рекордсменкой. Причем народная молва часто приписывает ей диаметрально противоположные качества и совершенно непохожие, но по-своему интересные биографии. Поэтому придется сделать их небольшой обзор.

Худяков в своем "Верхоянском округе" писал: "Рассказывают, что лет восемьдесят том назад сослана была в прежний город Жиганск татарка Аграфена, ведьма. Сказывала она, что было их ведьм семь сестер и всех разослали в одно время. Жиганское начальство не решилось держать дьявола в городе и поселило ее за 90 верст от Жиганска вверх по Лене на о. Остолбо (Столб); да и остров-то небольшой, всего 50 или 100 сажен в длину, зато очень крутой. На этом острове и стала колдовать Аграфена и навела такой страх на всю окрестность, что даже и теперь боятся этой колдуньи, хотя она давным-давно померла. И до сих пор, если вселится она в шамана, шаманку или сумасшедшего, дают ей большую медвежатину с белым ошейником на постель (Аграфена невидимо садится на нее), лучшую красную лисицу вместо плетки, табака на трубку, ладана и пр. Даже по настоящее время некоторые приезжающие из Якутска для благополучного проезда по Лене приносят Аграфене жертвы, делают маленькие берестяные лодочки, кладут в них бусы, бисер, пищу и спускают на реку; они уверены, что эти жертвы всегда доплывают до ее острова, хотя бы было и против течения. Русский купец Ш, плававший по Лене, постоянно посылал дань Аграфене, но однажды в припадке храбрости отказался, и что же? — Аграфена-де подняла на реке такую бурю, что он едва спасся смирением и двойным подарком..." В конце своих записок сам же Худяков приводит другую версию, уже "по рассказам якутов". Согласно ей, Аграфена-Чуонах и Настасья-Манчикай были дочерьми Киктэй-шамана из Эгинцев, что в окрестностях Верхоянска. Когда девушки подросли, к их отцу не раз приходили тунгусы и буквально требовали выдать за них дочерей. В конце концов они убили Киктэя, при этом "его голова пошла, ступая вместо ног двумя длинными прядями волос и перебежала через озеро Аяна". Девушки смирились с долей и вышли замуж за двух "самых лучших" тунгусов. Но смерть отца им не простили. И когда новые родственники попросили Чуонах покамлать, она сделала так, что "все они перемерли". Сестры вернулись на родину, но ненадолго: теперь уже царские власти затребовали "лучших людей между мужчинами и женщинами", и Чуонах на правах старшей поехала в Россию. Там ее якобы и окрестили Аграфеной и выдали замуж за некого Антипина. Уже вместе они вернулись в Якутск, а потом Аграфену опять потянуло на родину. На обратном пути в результате козней нечистой силы и конфликта между супругами корабль перевернулся и утонул, немного не доплыв до острова Столб "И стала Аграфена с тех пор привиденьем". А люди в тот день, "жившие на родине Чуонах, вдруг с ума сошли, взбирались на высокие лесины и говорили: "Я в белку превратилась, а я — в соболя".

Младшая сестра обосновалась на Алдане, "неизвестно кем, но была крещена Настасьей". По смерти своей, хотя она и была похоронена возле часовни, "являлась шаманам великим злым духом. И ее, как и Аграфену, якуты уважали и делали ей жертвоприношение". Интересно, что "якуты избегали при крещении называть своих дочерей именами Аграфены и Настасьи, и если же священники нарицали все-таки этими именами, то якуты всегда называли Аграфену Акулиной, а Настасью Натальей, вследствии чего священники должны были прекратить подобное крещение..."

Еще по одной легенде Аграфена была средней из трех сестер, которые жили на одном гористом мысу на реке Лене, но, поссорившись, решили "разъехаться" каждая на своей части полуострова. Младшая первой уплыла по течению куда-то в неизвестность. Средняя было направилась за ней, но одумалась, послушалась старшую и "повернула переднюю часть горы в южную сторону. С тех пор она нашла свое место и прославилась, люди стали спрашивать: "Не это ли гора Аграфены?".

Во всяком случае, гора-остров Аграфены на реке Лене выше Жиганска существует и по сей день, и доныне о ней ходят самые разные слухи и легенды. Мы вернемся к ним, когда будем говорить шаманской музе в литературе.

А коли уж речь зашла о женщинах с бубном, вспомним еще раз Анну Павлову—Алысардах Удаган, точнее, те бытующие в народе сюжеты о ней, которые собрал Н.Баишев. Как-то раз Анна, еще молодая и не слишком известная, решила объехать свой улус. Дорога был трудной, она устала, проголодалась, а тут как раз на пути встретилась чья-то усадьба. На беду, хозяева оказались людьми жадными и с порога заявили, что у них нечем угостить, кроме остатков старой лепешки да чашки спитого чая. Анна поблагодарила и на этом, а потом попросила нож, и вдруг... срезала солидный пласт мяса с собственной ноги. Положив его на стол, она пригласила потрясенных хозяев присоединиться к трапезе. Конечно же, они не пожелали есть человечины. Дождавшись, когда гостья уедет, хозяева решили наконец-то поужинать и отправили слугу в амбар за висевшим там окороком. Вернувшись, он принес... почти голые кости, с которых вся мякоть была аккуратно срезана ножом. Переглянувшись, скряги без слов все поняли и стали испуганно креститься.

В другой раз Анна наоборот помогла одному якуту, у которого куда-то пропала пешня — то ли украли, то ли просто затерялась. Железные вещи стоили в ту пору дорого, лишних денег, чтобы заказать пешню, у бедняка не было, а без нее он не смог бы больше ни рыбачить, ни поддерживать открытой прорубь для водопоя скота. В отчаянье бедняк и пришел к удаганке. Та ничего не ответила на его мольбу, но буквально через миг крикнула: "А ну, осторонись, пешня летит!" И тут же в воздухе просвистела пропажа и воткнулась в снег прямо у ног потрясенного просителя.

Другой сюжет рассказывает о том, как во время сильного пожара земляки буквально заставили улусного голову поехать к Анне и попросить ее вызвать дождь. Сам голова не верил в ее силы и в разговоре с удаганкой все ходил вокруг да около. Наконец Анна не выдержала и строго сказала: "Не юли, старик. Я знаю, зачем ты приехал, ты хочешь дождя. Ладно, завтра в полдень он будет".

Наутро небо вновь было безоблачным, и голова начал посмеиваться над самим собой и наивностью мужиков, заставивших его заниматься глупостью. В то же время было уже не до смеха: если пожар не пошел бы на убыль, он мог погубить не только все угодья, но и само селение. Противопоставить же ему горстка мужчин ничего не могла И вот перед самым полуднем с запада вдруг поднялась и поползла к зениту одинокая темная туча, быстро увеличиваясь в размерах Прошло буквально несколько минут, и с неба хлынул сильнейший ливень, который полностью загасил пожар.

Последняя история скорее напоминает анекдот, чем легенду. Произошла она уже в тридцатые годы, когда сотрудники НКВД ездили по селам и насильно отбирали у шаманов их костюмы и бубны. Многие оиуны тогда лишились своих ритуальных принадлежностей, лишь у Алысардах Удаган и Спиридона Герасимова никак не удавалось реквизировать их костюмы.

Приехав к Анне Павловой, милиционеры, представители улусной власти и понятые обратились к ней с иронией

— Говорят, ты великая удаганка Покажи нам какое-нибудь чудо, может, и мы поверим.