Чтение онлайн

В начале лета 2001 года Иван Еремеевич во время приезда в Якутск показал мне как очередное подтверждение сказанному телеграмму, полученную из Таттинского улуса, из села Харбалах. Она была очень лаконичной: "Гриша сам появился у дамбы карьера 12 июня. Земной поклон великому ясновидящему. Родители".

Иван Еремеевич объяснил, что Григорий таинственно исчез в самом конце лета, предположительно — утонул в старом карьере. Когда родители парня пригласили ясновидца на место, уже наступили холода и водоем покрылся льдом. Тем не менее, он выполнил в доме погибшего весь ритуал, увидел его во сне, и дух Григория сказал, что тело само выплывет к дамбе карьера в указанный срок. Что в точности и произошло. Это был предпоследний на тот момент случай в практике Оросунского, а число отысканных им составляло тогда уже 76 человек. Уверен, что сегодня цифра стала значительно больше.

Ивану Еремеевичу, кроме ясновидения и целительства, под силу и другие чудеса — вызванные им дожди в ряде лет гасили сильные лесные пожары в нескольких улусах. О том, что это не мистика и не простое совпадение, свидетельствует факт признания "антипожарных" способностей Оросунского таким серьезным ведомством, как МЧС, которое не раз обращалось к нему за помощью. Тут тоже существует своя технология общения с природой, уже "интернациональная", которой наследника якутского айыы ойуна Никона обучил в Киеве знаменитый украинский ясновидящий и колдун Владимир Еремич. Но это — уже особый рассказ... Матрена Константиновна Чиркова, дочь другого великого шамана, чьему феномену мы уделили достаточно большое внимание в предыдущей главе, и поныне живет на родине своего отца в Абые и является наследницей и продолжательницей не только его фамильных корней, но и в какой-то мере удивительного дара. Ее историю, записанную журналистом Н.С.Дмитриевым, мы пересказываем в переводе с якутского языка и с некоторым сокращением.

"Когда я в детстве пошла в школу, — вспоминает Матрена Константиновна, которой сегодня около 80 лет, — меня оттуда выгнали, заявив, что я — дочь ойуна. Горечь и позор того времени, когда многие нас обижали и оскорбляли, не прошли в душе до сих пор. "В этот дом не входить и не лечиться!" — надпись такого содержания была почти все время приколота к нашим дверям. Я порой даже боялась выходить на улицу, а едва увидев любого встречного, упиралась взглядом в землю.

Я только раз видела, как отец камлал, чтобы вылечить сестру — у нее заболели уши и голова. Я видела, как отец, трижды проведя вокруг себя колотушкой бубна, вдруг что-то забормотал и стал самым настоящим образом летать по жилищу. Мы, дети, потрясенно скучились в углу. Кутурук-сут-помощник, нагрев на огне косу, протянул ее отцу, и тот стал ее лизать, при этом раздавались звуки шкворчащего.на сковородке мяса. Потом помощник занес с мороза пешню, и отец резким движением проколол ею себя. Мы страшно испугались, что он умрет, но отец выдернул из себя пешню и слизнул с нее капающую кровь и прилипшие кусочки белого жира. Потом он выскочил на улицу и непонятным образом проник в запертый амбар с ямой, откуда послышались его крики. Вернувшись в дом, он сел перед огнем и с удовлетворением сказал: "Догнал я нечистого..." И впрямь сестра вскоре выздоровела.

Когда отец в 30-е годы оказался в Якутске в тюрьме, он и там проявил свои способности. Надзиратели несколько раз вдруг обнаруживали его разгуливающим по коридору, но когда они открывали дверь камеры, он сидел на нарах как ни в чем не бывало. Во время своего знаменитого сеанса перед работниками НКВД, насколько я знаю, он не только вызвал в зал сильный снегопад, но и птиц, вместе с которыми сам летал по воздуху. А на его вопрос, не призвать ли волков и медведей, в ответ раздалось дружное многоголосое "Нет!" Милицейское начальство признало природный дар Чиркова и выпроводило восвояси, но потребовало дать подписку об отказе от камланий.

Тем не менее отец старался по-прежнему помогать страждущим. Прослышав об этом, к нему стали прилетать целыми самолетами из разных районов и из столицы республики. Обезножившие начинали ходить, скрюченные выпрямлялись, едва дышащие оживали. Он лечил различными массажами, кровопусканием, ямой с горячими листьями и другими целительскими приемами, но, держа слово, больше уже не камлал. Тем не менее к нему очень часто приезжали из райцентра с различными проверками. Когда отец окончательно слег, присматривающие за ним три женщины, чтобы в очередной раз сменить постель, попытались приподнять старца, но не сумели даже оторвать его от ложа. В этот момент вошла я, и отец вдруг сказал: "Вот человек, который для меня полнеба освещает. Она меня поднимет". И действительно, я, легко подхватив отца, помогла ему сесть на стул. Женщины пришли в изумление и поняли — он сделал это специально. Я смутилась и заметила, что не такая уж красавица и звезда, чтобы освещать полнеба, но всегда старалась чем-то облегчить людские страдания и поднять дух. Отец согласно закивал головой. Говорят, перед самой смертью он сказал, что через двадцать лет после его ухода "появится новый человек''. И действителъно в указанный срок я вдруг начала исцелять людей. Эта способность возникла во мне каким-то совершенно непостижимым образом, откуда-то изнутри, из самой души, что ли. Я научилась лечить гипертонию, хандроз, болезни желудка, печени, суставов, помогать женщинам при бездетности, готовить и применять настои разных трав. Узнавая друг от друга о том, что я кому-то помогла, ко мне потянулись люди, и этот ручеек начал расти. Вскоре даже охотники перед уходом на промысел стали приносить мне для "защиты" свою зимнюю одежду, а по возвращении домой с радостью докладывали, что за долгие месяцы к ним в тайге ни разу не привязалась никакая хворь.

Четыре года назад меня впервые официально пригласили в улусный центр, поскольку там многие выражали желание у меня полечиться. Я решилась поехать только после третьего приглашения. Больница в тот день оказалось переполненной, и все с надеждой смотрели на меня, все ждали помощи или точного диагноза. Для меня это стало большим испытанием. Результаты лечения были различными — некоторым вроде бы полегчало, а некоторые громогласно и с радостью заявляли, что у них все прошло. И тогда мне выделили постоянный кабинет для приема и лечения. С врачами у меня сложились хорошие партнерские отношения — когда, например, возникают ситуации с переломами конечностей или ребер, с травмами суставов, они обязательно приглашают меня и чаще всего передают мне больного. Я вправляю вывихи, составляю и массирую поврежденные кости, накладываю вместо гипса традиционные для народной медицины легкие и эластичные шины. В результате люди поправляются быстрее. Если в больницу приходит человек с подозрением на опухоль, то его тоже сначала отправляют ко мне на диагностику, а затем мы начинаем лечение совместными усилиями.

Я не думаю, что приношу такую уж огромную пользу, но тем не менее благодарна тем людям, которые приходят ко мне лечиться..."

В последние годы Якутия прославилась не только на страну, но и на всю планету небывалыми наводнениями, едва не снесшими с лица земли город Ленек. Они оставили после себя немало трагических историй, но среди рассказов пострадавших были и такие, которым место как раз в нашей книге. Одну из подобных историй мне поведали якутяне, съездившие в начале лета 1998 года на свою родину — в село Чериктей Усть-Алданского улуса.

Село это расположено на самом берегу реки Алдан, недалеко от впадения в Лену, поэтому волна половодья тоже не обошла его стороной. Правда, последствия потопа оказались не столь разрушительны, как в других местах, поскольку основной удар льдин приняли на себя вековые ели, стоящие на околице. Тем не менее многие дома оказались в воде по макушку и их хозяевам пришлось спасаться на возвышающемся в центре села каменном здании двухэтажной школы. Оттуда-то они и имели возможность наблюдать первую часть чуда, происшедшую у них на глазах.

А случилось вот что: мощное течение оторвало террасу от избы известной всем и ныне покойной Веры Николаевны Рожиной и отнесло метров на сто вниз. Потом стихия, как бы поразмыслив, сначала остановила похищенную часть жилья, а потом аккуратно вернула на место.

Этому удивительному факту нельзя было не поразиться любому наблюдателю, но на сельчан он подействовал особенно сильно потому, что они между собой называют Рожину не иначе, как Удаган-Вера. И дом ее, с которым произошло все это, — давным-давно нежилой — стоит своеобразным памятником знаменитой землячке. Люди хотели поселиться в нем несколько раз, но никто так и не осмелился, поскольку живет молва, что хозяйка, покинувшая этот мир больше двух десятков лет назад, время от времени там "гостюет".

Вторая часть упомянутого чуда предстала перед глазами чериктяйцев после того, как сошла вода. Во всех затопленных домах полы были покрыты толстым слоем ила и грязи, стены облупились, а печи рухнули. И только в избу Удаган-Веры пол блистал чистотой, а сухая печь была готова тут же принять дрова. Почти не тронуло половодье и сельское кладбище, на котором покоится В.Н.Рожина.

Надо сказать, что она, по рассказам земляков, была белой шаманкой, а точнее — целительницей и оставила о себе лишь благодарную память сотен поднятых ею на ноги людей и бывших алкоголиков, избавленных от их порока. Обладала Удаган-Вера и ясновидением, не раз подсказывала, где искать потерявшихся или погибших людей.

Единственные, над кем она позволяла себе беззлобно продемонстрировать свою силу, были ехавшие к ней с разных концов на лечение пьяницы. Удаган-Вера часто тут же отправляла слабовольных гостей в какое-то неблизкое условное место на их машине, тракторе или коне, а когда они там появлялись, вдруг встречала лично с насмешками, мол, где вы там тащитесь тише пешей старухи — заждалась. Потом отсылала обратно на свое подворье и опять не только оказывалась на месте раньше, но и успевала к их приезду напечь оладий и заварить чай...