Чтение онлайн

В Смутное время, на заре семнадцатого века здесь обосновался лагерь славного военачальника Скопина-Шуйского. В 1654 году на месте царской резиденции основан был Успенский женский монастырь. Чем это было? Актом покаяния? Или, наоборот, актом признания заслуг Ивана Грозного перед отечеством? Замаливание грехов за игры государя в монастырь? Или, наоборот, легализация той шутовской обители?

Бог весть. Наверное, не то и не другое. Просто с заброшенной, абсолютно ничьей территорией, застроенной храмами, нужно было, наконец, что-то решать. Устройство тут монастыря само собой напрашивалось – не завод же в таком месте возводить. Решение, скорее всего, было не политическим, не идеологическим, а так, хозяйственным.

Впрочем, этот монастырь использовался как тюрьма. Здесь содержали и царевну Марфу, сестру Петра Первого, и его дочь Елизавету (правда, ей все таки разрешалось выходить за монастырские пределы, да и без пострига обошлось).

В 1923 году Успенский монастырь закрылся – на его базе разместился "Историко-бытовой музей". У истоков его создания находился легендарный реставратор Петр Барановский. Специально ради этого он в 1923 году перебрался в город Александров.

Музей действует по сей день – он делит территорию с возрожденным сравнительно недавно монастырем.

В городе действует литературно-художественный музей Марины и Анастасии Цветаевых, расположенный в бывшем доме учителя математики А. Лебедева. Младшая сестра Анастасия – Ася – проживала здесь в 1915 – 1917 годах, а старшая Марина приезжала к ней гостить.

Бывал здесь также Осип Мандельштам, в 1916 году. Марина Цветаева писала об этом своей близкой родственнице: "Он умолял позволить ему приехать тотчас же и только неохотно согласился ждать до следующего дня. На следующее утро он приехал. Мы, конечно, сразу захотели вести его гулять – был чудесный ясный день, – он, конечно, не пошел – лег на диван и говорил мало. Через несколько времени мне стало скучно, и я решительно повела его на кладбище… День прошел в его жалобах на судьбу, в наших утешениях и похвалах, в еде, в литературных новостях. Вечером – впрочем, ночью, около полуночи, – он как-то приумолк, лег на оленьи шкуры и стал неприятен… В час ночи мы проводили его почти до вокзала. Уезжал он надменный".

Мандельштам позднее написал стихи:

Не веря воскресенья чуду,

На кладбище гуляли мы.

– Ты знаешь, мне земля повсюду

Напоминает те холмы

..........................................

..........................................

Где обрывается Россия

Над морем черным и глухим.

От монастырских косогоров

Широкий убегает луг.

Мне от владимирских просторов

Так не хотелося на юг,

Но в этой темной, деревянной

И юродивой слободе

С такой монашенкой туманной

Остаться – значит быть беде.

Целую локоть загорелый

И лба кусочек восковой.

Я знаю – он остался белый

Под смуглой прядью золотой.

Целую кисть, где от браслета

Еще белеет полоса.

Тавриды пламенное лето

Творит такие чудеса.

Как скоро ты смуглянкой стала

И к Спасу бедному пришла,

Не отрываясь целовала,

А гордою в Москве была.

Нам остается только имя:

Чудесный звук, на долгий срок.

Прими ж ладонями моими

Пересыпаемый песок.

А еще сюда за пропитанием – вскоре после революции – ездил из соседнего Сергиева Посада философ В. В. Розанов. Писал в дневнике: "В Посаде мера картофеля (августа 12-го 1918 года) – 50 рублей. Услышал от старушки Еловой, что в гор. Александрове, близ Посада, мера – 6 руб. Спешу на вокзал справиться, когда в Александров отходят поезды. Отвечает мастеровой с бляхой:

– В три.

Я:

– Это по старому или по новому времени?..

– Конечно, по новому. Теперь все по-новому. (Помолчав:) – Старое теперь все в могиле".

В числе прочих интересных достопримечательностей – Музей рукотворного камня, несколько церквей, железнодорожный вокзал 1901 года постройки. В качестве местной "изюминки" – зал игровых автоматов "Ретро". В нем собраны знакомые всем сорокалетним согражданам "Морской бой", "Тир", "Городки" и прочие незамысловатые игровые автоматы советских времен. В качестве жетонов продаются пятнадцатикопеечные монеты советской эпохи – именно от них активировались подобные игрушки тех времен.

Происхождение названия "Балашиха" – одна из подмосковных тайн. Версий множество, одна краше другой. Здесь и старая мельница Блошиха, она же Плошиха, и татарский торговец Балаш, и слово "луг" на одном из наречий, и драгоценные рубины-балаши. Выбирайте любой вариант – не ошибетесь.

История Балашихи типична для небольшого города ближнего Подмосковья. Еще в начале позапрошлого столетия здесь находились ткацкие производства Герасима и Никиты Петровых. В 1873 году известные купцы – Петр Шелапутин и Иван Корзинкин (он же Карзинкин) – основали в этом месте "Товарищество Балашинской мануфактуры". Производство было мощное – уже спустя два года здесь крутилось 22 тысячи веретен.

Путеводитель советских времен сокрушался: "Горько жилось рабочим Балашихи. Тесные казармы, так называемые "спальни", нищета, бескультурье, невыносимые условия труда, штрафы, обсчеты, гнет, бесправие – таков был удел рабочих фабрики".

Понятно, что такие заявления, в первую очередь – исполнение советской идеологической политики. Но в данном случае автор, возможно, был не так далек от истины – для большинства предпринимателей, и вправду, эффективность производства была много важнее, чем удовлетворение социальных запросов наемных работников. Не нравится – вот тебе бог, а вот порог.

В 1907 году главное здание фабрики полностью выгорело. Для строительства нового корпуса был приглашен архитектор И. Поздеев, автор таких известных зданий, как дом купца Игумнова в Москве, на Большой Якиманке. К сожалению, фабричное здание и также водокачка не дошли до наших дней – их уничтожили совсем недавно, уже в XXI столетии. Так Балашиха лишилась своего самого ценного архитектурного памятника, а вместо него появился элитный жилой микрорайон. Благо производство к тому времени давно уж было свернуто.

Городом же Балашиха официально стала в 1939 году. А до этого числилась рабочим поселком. В 1960 году Балашиху вдруг присоединили к городу Москве. А в 1963 году, словно испугавшись этого, отыграли все назад. Город вновь сделался самостоятельным.

На территории Балашихи находится усадьба Пехра-Яковлевское, принадлежавшая одному из ответвлений голицынского рода. К счастью, усадьба сохранилась, правда, со значительными перестройками. О том, как она выглядела "при князьях" можно судить по картине Ж. Свебаха "Прогулка в парке", написанной в 1820 году. Осталось также описание известного ценителя русской усадьбы А. Н. Греча. Оно относится к первому послереволюционному времени: "Двухэтажный дом, расчлененный пилястрами, с простыми, но изящными наличниками окон, двумя круглящимися галереями соединен с флигелями-крыльями, в свою очередь сообщающимися с несколько более поздними, в стиле ампир отстроенными корпусами оранжерей, украшенными по фасаду дорическими колоннами. Так, раскинувшись в ширину, господствует дом над равниной речки, виднеясь целиком издали, с владимирской дороги. Садовый фасад много короче. Быстро отходящие корпуса, спрятанные деревьями боковые флигеля как бы изолируют одну только среднюю часть дома, выходящую на выложенную каменными плитами площадку, лежащую ниже пригорка, на котором расположен парк. Площадка эта обведена каменным парапетом, украшенным интересными фигурами лежащих и сидящих львов, статуями и вазами, высеченными из известняка и потому с течением времени сильно выветрившимися. Любопытно, однако, что все эти скульптуры являются работой русских мастеров в подражание западноевропейским художникам. Длинная и широкая аллея-просека ведет по главной оси дома в обширный парк. Вход в аллею образует с площадки лестница, охраняемая львами; перекрещиваются регулярные дорожки французского в своей планировке сада, образуя в двух местах площадки со звездообразно расходящимися восемью аллеями. На одном из этих перекрестий был фонтан, теперь поверженный на землю, в виде трех граций, несомненно, также ремесленной русской работы XVIII века. Парк заглох, его дорожки в большинстве случаев заросли; постепенно сливается теперь регулярный сад с лесом, в свою очередь соприкасающимся с парком соседних Горенок".