Чтение онлайн

Он поворачивается к помощникам.

— Все готово?

— Все чин чинарем, шеф, — усмехаются крепыши.

— Только без шума, — предупреждает генерал.

— Какой может быть шум, шеф?! Сначала ванна, потом река. Попробуй докажи, что сначала дома утонул…

В ванной и в самом деле все готово: ванна наполнена мутной водой, на змеевике висит рюкзак, в который, видимо, и засунут незагорелое тело моего друга.

— Снимите с него наручники, — приказывает генерал.

С Макса снимают наручники и необдуманно засовывают ему в рот кляп. У Макса сильный насморк после нашей поездки за город, так что утопить его с кляпом во рту будет мудрено.

— Топись, предатель, — говорит генерал, и Макс лезет в ванну.

— А ты выйди, — обращается генерал ко мне.

— Между прочим, я ценю вежливость, — бурчу я себе под нос, но выхожу.

Пока Макс топится, я успеваю позвонить в милицию, а та успевает приехать.

Входят трое: один в милицейской форме, двое с повязками. Милиционер изучает обстановку и, обращаясь к генералу, подзывает его властным жестом:

— А ну. подь сюда! Ты главарь банды?

— Мы не бандиты! — с пафосом возражает генерал.

— Тогда что все это значит?

Милиционер смотрит на голого Макса. Макс не смущается. Похоже, ему часто приходится стоять как бы обнаженным перед начальством.

— Репетиция самодеятельного народного театра, — коротко поясняет генерал. — У нас и справка есть.

Он торопливо достает из кармана мятую справку, робко протягивает ее милиционеру. Крепыши заботливо вынимают изо рта Макса кляп.

Милиционер вертит бумажку в руках и вопросительно смотрит на Макса.

— Да, у нас, кажется, действительно репетиция, — говорит Макс в нос.

— Так и быть! — пожимает плечами милиционер. — Но еще один ложный вызов, и вам несдобровать.

Он делает знак дружинникам и вместе с ними покидает нас.

— А ты скотина! — говорит мне генерал, задумчиво почесывая крепкую задницу. — Мы сообщим о твоем поведении в Лэнгли.

Генерал с помощниками уходит. Стенографистка задерживается.

— А ты что же, Сонечка? — спрашивает Макс, натягивая брюки.

Стенографистка опускает глаза.

— У меня, товарищ подполковник, боевое задание.

— А-а, — устало говорит Макс. — Тогда я покурю.

Он выходит на лестничную площадку. Мы с Соней остаемся наедине.

Соня не выпячивает свои богатые формы, но и не прячет их. Ей нечего выпячивать или прятать.

Наверное, нет на белом свете разведчика, которого бы не соблазняли в чужих краях.

Один мой знакомый болгарин, например, только и делал, что спал со всеми красотками, которых ему коварно подсовывали наши люди. Едва он пересекал государственную границу, как тут же оказывался в постели, из которой почти не выбирался на протяжении всей своей секретной командировки. А если и выбирался, то лишь для того, чтобы тут же попасть в другую, еще более широкую постель. Таким образом наши люди хотели лишить его сил.

Вообще, работа разведчиков лагеря социализма у нас на Западе крайне опасна. Того и гляди подцепишь дурную болезнь или СПИД.

Впрочем, болгарина наши люди тогда недооценили: он не только умудрился выполнить ответственное задание, но и наставил рога целой группе болгарских эмигрантов, не считая наших людей.

Что касается меня, то я, увы, ничего не могу с собой поделать. Интересы семьи у меня на первом месте, а жену я люблю больше ни к чему не обязывающих минутных удовольствий.

Поэтому Сонино ожидание никак не затрагивает мою гормональную систему.

Соня удивленно дергает меня за рукав и медленно гладит свое колено.

— У меня неплохой загар, не правда ли, милый?

Я бросаю косой взгляд на ее кривую ногу и, не удержавшись, зеваю:

— Вы правы, загар недурен.

— О-о, — недоуменно произносит Соня. Уставившись в пространство, она как бы мысленно советуется с генералом. А может, с чувством долга. И, видимо, получает совет включить музыку.

Я беру Соню за прямую, как рейка, талию. Минут пять мы топчемся с ней по комнате, пока мой слух не улавливает окончание песни.

— Обожаю Кобзона, — томно замечает Соня. — И еще Лещенко…

Но послушать Лещенко мы не успеваем. Возвращается Макс и выключает радиолу.

— Ну что? — мрачно спрашивает он Соню.

— Пока не соблазняется, товарищ подполковник, — виновато докладывает Соня.

— Тогда спать, — говорит Макс.

— Нет, — качает головой Соня. — Вы должны покинуть эту квартиру. Навсегда. Приказ товарища генерала. Здесь будем жить мы с Джеймсом.

— А я где буду жить? — озадаченно спрашивает Макс.

— Не могу знать, товарищ подполковник!

Макс страдальчески хмурит брови.

— А не пойду! — вдруг отчаянно говорит он и высоко поднимает голову. В глазах его плещется вызов.

Соня со вздохом скидывает туфельки.

— Я-я-я! — кричит она по-японски и бьет Макса пяткой в челюсть.

Макс пулей вылетает в окно.

Но звона разбиваемого стекла не слышно, треска выбиваемых рам тоже. Окно, как назло, открыто.

Я ныряю вслед за моим бедным другом.

Когда я прихожу в себя, в голове у меня позванивают маленькие электрические звоночки. Жаль только, что этаж всего-навсего третий, а не седьмой.

Выползаю из палисадника на асфальт, выплевываю изо рта сухую листву, привожу в себя Макса.

После перекура мы ловим такси, ибо в «Жигуленке» Макса нас ждет засада. Лицо таксиста не вызывает у нас недоверия.

На вокзале полно людей. Половина пассажиров мудро спит. Оставшаяся половина следит за своими вещами и читает детективы.

Я тащу Макса в вокзальный ресторан.

Там шумно и душно. В хмуром полумраке тонут столики. В углу не томится саксофон, а спит жирная кошка.