Чтение онлайн

– А где ваша "Нита" погибла, капитан?
– осведомился Ашанин.

– Недалеко отсюда, недалеко отсюда, милях во ста... Шторм был отчаянный, я вам скажу, господа, и продолжался, подлец, целые сутки... Думал: "Нита" выдержит, не в первый раз она бывала в передрягах...

– Отчего же она не выдержала, капитан?.. Не угодно ли вам сигару? предложил доктор.

– Благодарю, сэр... Сигары у вас, кажется, хорошие!
– проговорил он, понюхав сигару, и тотчас же закурил ее, швырнув свой окурок.
– Добрая сигара! Гаванская и высшего сорта!
– прибавил он, потянув носом дым. Отчего "Нита" не выдержала? Да опять-таки по моей самонадеянности и жадности... Да... "Нита" была перегружена, а я жалел бросить за борт часть драгоценного груза... Все ждал до последней минуты... И когда мы побросали бочки с палубы, было поздно... Волны залили "Ниту", и она с моими долларами пошла ко дну...

– И многие спаслись?

– Всего трое из двадцати пяти человек экипажа: плотник, юнга и я... Сутки держались на обломках марса-реи... Целые сутки... Не особенно приятно... Проходивший китобой заметил наши сигналы и спустил вельбот, снял нас и довез до Гонолулу. С тех пор я и застрял здесь. Ну, да нечего жаловаться... делишки здесь идут хорошо с тех пор, как я вздумал завести здесь первую коляску...

– А до вас их не было?

– Были только у короля да у богатых европейцев, а для публики ничего не было, кроме безобразных канацких экипажей, в которых все ваши внутренности выворотит. Спасибо товарищам-китобоям: дали денег в долг для начала, и я выписал из Фриско первую коляску. Теперь у меня четыре!
– не без горделивого чувства прибавил предприимчивый янки.

– И работаете хорошо, капитан?

– Недурно, особенно когда приходят военные суда и почтовые пароходы из Фриско и из Японии... Тогда и я и три моих кучера-канака целый день заняты... Впрочем, недавно конкурент явился. Тоже янки.

– И вы все-таки думаете завести китобойное судно и опять в море?

– Непременно... На будущий год продам все свое заведение и закажу хорошее суденышко... Надоело сидеть на козлах, когда привык стоять на палубе. И китов набью, и разбогатею, ну, тогда вернусь домой в Калифорнию... А пока прошу вас, джентльмены, рекомендовать мои экипажи вашим товарищам. Они не ездили еще сюда, а непременно следует... Не правда ли, отличная прогулка?.. Пожалуйста, посоветуйте, и вот моя карточка!

С этими словами американец достал из бокового кармана с десяток карточек-объявлений и подал их доктору и Ашанину.

На карточках значилось:

Капитан А.Э.Куттер

содержит лучшие экипажи в Гонолулу,

знает лучшие места для экскурсий.

Коляски и кабриолеты

отпускает и верховых лошадей

Внизу стоял адрес.

– И пусть господа моряки за экипажем прямо ко мне обращаются, а не через отель. Меня здесь все знают, и каждый мальчик-канак за монету в 5 центов с удовольствием сбегает за мной, только скажите ему два слова: капитан Куттер, так как и от меня он получит свои десять центов.

Разумеется, и доктор, и Ашанин обещали рекомендовать капитана Куттера и выразили уверенность, что все офицеры непременно совершат эту интересную прогулку.

К вечеру они вернулись в город и после обеда в отеле вернулись на корвет.

А там их ждали важные новости. Утром пришел пароход из С.-Франциско и привез из России почту. В числе бумаг, полученных капитаном, был приказ об отмене телесных наказаний и приказ о назначении контр-адмирала Корнева начальником эскадры Тихого океана. Он уже в Гонконге на корвете "Витязь", и от него получено предписание: идти "Коршуну" в Хакодате и там дожидаться адмирала.

Все это им сообщил мичман Лопатин, бывший на вахте, и весело прибавил:

– Теперь дантистам и любителям порки окончательный капут!

– Да... Слава богу!
– радостно воскликнул и Володя.

– Наконец-то!
– проговорил доктор.

– Воображаю, как рад Василий Федорович...

– Сияет!
– ответил Лопатин.
– Да и как же не радоваться всякому порядочному человеку?
– прибавил мичман.

– Матросы знают о приказе?

– Нет, завтра капитан им торжественно объявит об этом... Офицерам велено к подъему флага быть в мундирах... Ну, а затем торопитесь, господа, вниз... И вам, доктор, и вам, Владимир Николаевич, есть письма!

IV

И капитан и все офицеры вышли к подъему флага в полной парадной форме, и как только флаг и гюйс были подняты, велено было гг. офицерам остаться и команду построить во фронт.

Веселый и радостный подошел командир к офицерам и поздравил их с отменой телесных наказаний.

– У нас их, господа, не было по нашей доброй воле, но теперь не будет по закону!
– сказал капитан.
– И, конечно, никто не позволит себе нарушить закон; никто не позволит себе и собственноручной расправы. Надеюсь, господа!
– прибавил Василий Федорович, обращаясь почему-то к Первушину.
– По крайней мере я, господа, буду строго преследовать нарушителей за кона, благодаря которому во флоте теперь наступает новая эра. С высоты трона матрос признан человеком, который имеет права... Не сомневаюсь, что все рады этому так же, как и я.

Затем капитан в сопровождении старшего офицера подошел к фронту и проговорил, слегка возвышая голос:

– Здорово, молодцы!

– Здравия желаем, вашескобродие!
– громко и радостно отвечали матросы, глядя на своего "голубя" теми веселыми взглядами, которые лучше слов говорили о расположении матросов к капитану.

Остановившись у середины фронта, капитан продолжал:

– Я пришел поздравить вас, ребята, с большой царской милостью. Вчера я получил из России приказ, которым отменяются телесные наказания... Поняли, ребята?

– Поняли, вашескобродие!

– Отныне никто, слышите ли - никто, не смеет вас наказывать розгами или линьками и бить вас... Поняли, ребята?
– снова спросил капитан слегка возбужденным голосом.

– Поняли, вашескобродие!
– еще веселее и радостнее отвечали матросы.

– Эти позорящие наказания пока оставлены только для тех матросов, которые за дурное поведение могут быть переведены в разряд штрафованных, но не иначе, как по суду. Уверен, у нас ни одного штрафованного не будет... Не так ли, ребята?

– Рады стараться, вашескобродие!
– раздался дружный окрик ста пятидесяти человек среди торжественной тишины чудного тропического утра на гонолульском рейде.

Командир приказал матросам стать вокруг него и, когда очутился в центре, проговорил:

– Я прочту вам царский приказ. Слушайте внимательно. Шапки долой! скомандовал капитан, снимая треуголку.

Все обнажили головы, и капитан прочел приказ, который матросы слушали с благоговейным вниманием, жадно вникая в каждое слово. После этого был отслужен благодарственный молебен, и затем капитан приказал объявить отдых на целый день и разрешил выпить перед обедом по две чарки за здоровье государя, отменившего телесные наказания. Все офицеры были приглашены на завтрак к капитану.

Среди матросов было в это утро необыкновенное оживление. Разбившись на кучки, все говорили о только что прочитанном приказе и обсуждали его на разные лады. Особенно горячо говорили молодые матросы, но среди стариков находилось и несколько скептиков, не вполне веривших в применение нового положения.

Более других проявлял недоверие старый баковый матрос Гайкин, прослуживший во флоте пятнадцать лет и видавший всякие виды, сделавшие его большим скептиком.

– Чудно что-то, братец ты мой, - говорил он такому же старику, матросу Артамонову, - право, чудно!