Чтение онлайн

– А Корнев вместо того благодарил вас!
– вставил старший офицер.

– Еще бы! Адмирал сам в том же повинен, в чем и Василий Федорович. Его тоже надо было бы отдать под суд! Он тоже дул полным ходом, спеша в Дуэ! засмеялся Степан Ильич.

– За что же это вас следовало отдавать под суд, Василий Федорович?
– с удивлением спрашивал доктор, решительно не понимавший, в чем мог провиниться командир "Коршуна".

И многие, в том числе Ашанин, в недоумении смотрели на капитана, не догадываясь, за что можно было бы обвинить такого хорошего моряка.

– А разве вы забыли, доктор, как мы шли на Сахалин?
– спросил капитан.

– Не шли, а, можно сказать, жарили, Василий Федорович!
– вставил старший штурман, заметно оживившийся к концу обеда.

– Ну, так что же?

– А помните, какой был туман тогда?

– Ужасный!
– согласился доктор.

– В двух шагах ничего не было видно... Молоко какое-то!
– заметил лейтенант Невзоров.
– Жутко было стоять на вахте!
– прибавил он.

– И мне было, признаться, жутко!
– виновато признался Володя.

– А мне, вы думаете, было весело?
– улыбнулся капитан.
– Могу вас уверить, господа, что не менее жутко, а, скорее, более, чем каждому из вас... Так вот, доктор, в такую-то погоду мы, как образно выражается почтенный Степан Ильич, жарили самым полным ходом, какой только мог дать влюбленный в свою машину Игнатий Николаевич... А он, вы знаете, постоит за честь своей машины.

– Подшипники даже сильно нагревались тогда... Я пустил машину вовсю!.. Вы приказали!
– конфузливо проговорил старший механик.

– Так долго ли было до греха, доктор?
– продолжал капитан.
– И у нас по борту прошло судно... Помните, Степан Ильич? Если бы мы не услышали вовремя колокола... какая-нибудь минута разницы, не успей мы крикнуть рулевым положить руль на борт, было бы столкновение... Правила предписывают в таком тумане идти самым тихим ходом... А я между тем шел самым полным... Как видите, полный состав преступления с известной точки зрения.

– Но мы спешили на помощь "Забияке"!
– горячо заметил доктор.

– Положим, спешили, но ведь могло случиться и так, что вместо одного погибшего судна было бы два... Могло ведь случиться?

– Могло.

– И если стать на эту точку зрения, то я должен бы не спешить на помощь товарищу, а думать о собственном благополучии. Многие адмиралы одобрили бы такое благоразумие, тем более что и правила его предписывают... Но все вы, господа, конечно, поступили бы точно так, как и я, и наплевали бы на правила, а торопились бы на помощь бедствующему судну, не думая о том, что скажет начальство, хотя бы вы знали, что оно и отдаст вас под суд... Не правда ли, Ашанин?

– Еще бы!
– воскликнул Володя.

– Конечно!
– подтвердили и другие.

– И Корнев, наверно, отдал бы под суд или, по меньшей мере, отрешил меня от командования, если бы я поступил по правилам, а не так, как велит совесть... Вот почему он благодарил меня вместо того, чтобы отдать под суд! Сам он тоже не по правилам спешил к Сахалину и тоже в густой туман бежал полным ходом... Так позвольте, господа, предложить тост за тех моряков и за тех людей, которые исполняют свой долг не за страх, а за совесть!
– заключил капитан, поднимая бокал шампанского.

Все сидевшие на конце стола подходили чокаться к капитану. Когда последним подошел Ашанин, капитан сказал ему:

– Вчера адмирал спрашивал о вас. Верно, скоро потребует к себе читать ваш отчет... Здесь ему не до отчета... Он каждый день в доке... разносит англичан, споря с ними о починке клипера...

– А когда мы уходим отсюда, Василий Федорович?
– спросил кто-то.

– Кажется, завтра.

– А адмирал?

– Он тоже уходит.

– Пойдем вместе?

– Вместе.

– А куда, Василий Федорович?
– спросил Лопатин.

– Об этом спросите сами у адмирала, Василий Васильевич, - усмехнулся капитан, - я не знаю. Знаю только, что в скором времени соберется эскадра и все гардемарины будут держать практический экзамен для производства в мичмана. Эта новость больше к вам относится, Ашанин. Недавние гардемарины наши теперь мичмана. Теперь за вами очередь. Скоро и вы будете мичманом, Ашанин... Почти два года вашего гардемаринства скоро прошли... Не правда ли?

– Я и не заметил, как они прошли, Василий Федорович.

– Да и плавание наше прошло незаметно. Еще полгода, и, вероятно, "Коршун" пошлют в Россию... Как раз через три года вернемся. Я думаю, всем хочется домой?

Все откровенно сознались, что хочется. Особенно горячо высказались лейтенант Невзоров, старший механик и артиллерист Захар Петрович. Первые два жаждали свидания с женами, а Захар Петрович страстно хотел обнять своего сынишку.

– А мне бы только побыть в России месяц-другой - я снова непрочь бы в дальнее плавание!
– заметил Лопатин.

– И я отдохнул бы полгода, да и опять ушел бы в море!
– проговорил старший офицер.

– Если уйдете, то, наверно, командиром, Андрей Николаевич!
– промолвил капитан.

– Еще вопрос: дадут ли судно?.. Может быть, не найдут достойным! скромно заметил Андрей Николаевич, не раз втайне лелеявший мечту о командирстве.

– Адмирал не позволит вас обойти... Он горой стоит за хороших офицеров...

– А вы, Степан Ильич, пошли бы снова в плавание?
– спросил кто-то у старшего штурмана.

Степан Ильич глотнул из чашки кофе, разбавленного коньяком, сделал затяжку и после этого ответил:

– Я, батенька, не загадываю. Что будет, то будет... Назначат в дальнее плавание, - пойду, а не назначат, - не пойду, зазимую в Кронштадте. Слава богу, поплавал на своем веку довольно и всего на свете навидался! философски протянул Степан Ильич и вслед за тем не без шутливой иронии прибавил: - Да и у штурманов не осведомляются об их желаниях. Отдадут приказ: назначается на такое-то судно, - так, хочешь не хочешь, а собирай свои потроха и иди хоть на северный полюс. Мы ведь людишки маленькие, и впереди у нас нет блестящих перспектив... Ничего-с в волнах не видно! Хе-хе-хе! А стать на мертвый якорь - выйти в отставку и получать шестьсот рублей полного пенсиона - тоже не хочется. Как-никак, а все-таки привык к воде... всю почти жизнь провел на ней. Так как-то зазорно сделаться сухопутным человеком и, главное, решительно не знать, что с собой делать с утра до вечера... Семьи у меня нет, жениться было некогда между плаваниями, я один, как перст... ну и, видно, до смерти придется брать высоты да сторожить маяки!
– усмехнулся старый штурман.