Чтение онлайн

«Э, подожди-ка, – сказал Эван. – Я только подумал, что этим придется заниматься в Якутске, а ты говоришь о возвращении в Тынду».

«Если мы повернем назад, то уже километров через тридцать выйдем на асфальт. А если поедем дальше, то там всю дорогу может лежать гравий, и мы не знаем ничего о следующем городе. Вдруг он окажется совсем маленьким?»

Мы сняли кофры с мотоцикла Эвана и залатали трещину тросами и шинными лопатками. Утром оттащили его вещи к дороге, до которой было минут 15 пешком. Все показалось невероятно тяжелым. «С ума сойти, – прокричал Эван. – Надо избавиться от всего этого груза».

Чистая правда. Мы возили множество вещей, которыми никогда не пользовались. У нас было два полных набора инструментов, с гаечными ключами и гайками всех размеров, два насоса для воды, два складных контейнера и еще куча всего по паре. Мы выбрали дорогущие титановые кухонные принадлежности, чтобы сэкономить на весе, но при этом таскали с собой термос, который никогда не заполняли, совершенно бесполезную мыльницу и – совсем смех – держатель для туалетной бумаги. Были даже целых четыре кастрюли! Запасливость Эвана сделала свое черное дело. Я еще раньше от некоторого барахла хотел избавиться, но ему, видите ли, нравилось, когда все под рукой. А теперь все эти вещи стали предметами роскоши, которые мы не могли себе позволить.

Выстроив сумки и кофры вдоль дороги, мы уселись на обочине в ожидании, что кто-нибудь остановится и поможет. Вскоре подъехал большой самосвал, но мы не смогли ничего объяснить водителю. Потом появилась красная «Лада», совершенно пустая – в салоне только водитель. «Отлично», – сказал Эван, пытаясь ее тормознуть. Но она пронеслась мимо. «Козел!» – прокричал он ей вслед. Потом, наконец, рядом остановился другой самосвал, из которого вышел водитель в клетчатой рубашке, с сигаретой в зубах, небритый и мрачный. Мы объяснили свою проблему. Он кивнул и махнул рукой назад. Мы побросали вещи в кузов, сели на мотоциклы и поехали вслед за грузовиком в Тынду, где голый по пояс сварщик и его молчаливый помощник три часа чинили сломанные рамы. Парень оказался настоящим гением сварки: он все прекрасно сделал и даже поставил на слабые места рамы дополнительные скобки. Потом мы нашли гостиницу и избавились от всей ненужной ерунды.

Оставив только самое необходимое, мы полегчали килограммов на 40.

Что мне понравилось в Тынде, так это бар рядом с мастерской сварщика. Он назывался «Кафе Дизель», и это реально классное место. Самое удивительное – находилось оно в самом обычном грязном и полузаброшенном восточном русском городе. Этот бар – самый настоящий байкерский рай, со встроенным в стену старым русским мотоциклом и разными частями машин. Там были каменные и кирпичные стены, алюминиевые двери, а к барной стойке из черного гранита вела пожарная лестница. И музыка играла фантастическая. Мы в «Кафе Дизель» весь вечер просидели: пили, разговаривали, танцевали – в общем, в первый раз за все время нормально оттягивались. На следующий вечер, когда нас догнала команда, мы привели сюда Джима и Сергея. И прошел еще один длинный вечер. Джим так набрался, что свалился с алкогольным отравлением, а в ванной гостиницы оторвал от стены раковину.

На следующий день мы оставили команду страдать от похмелья в Тынде, а сами пустились в долгий перегон на север до Якутска. Взамен «Зверя» продюсеры купили русский внедорожник. На вид он страшненький и какой-то квадратный, но в его грубой практичности было свое очарование, и по ухабам на дороге он скакал весело и бодро, как горный козел. А Эвану в нем больше всего нравился номер.

«Ты заметил? – спросил он. – У него же номер 995 ВО. 995 – это же номер Стива Маккуина, который на дёрт-байках гонял. Интересное совпадение – я его большой фанат, и мы как раз по самой что ни на есть грязи путешествуем».

1300 км от Тынды до Якутска мы проехали за три дня по пыльным дорогам, по которым ездило очень много грузовиков. С каждым днем кожа у нас становилась все темнее. Сначала я принимал это за загар, но потом распознал грязь, впитывающуюся в кожу слой за слоем. Руки у меня стали все черные, на лице лежало полсантиметра пыли, а молнии на куртках почти не застегивались – их тоже забило грязью. Чтобы не глотать пыль от колес друг друга, мы растянулись по дороге, иногда дистанция доходила до полукилометра. И когда у меня случился первый прокол, я как раз замыкал, Эван ехал впереди, а Клаудио посередине. Я остановился, ожидая, что Клаудио и Эван тут же повернутся и приедут на помощь. Но окружающие их облака пыли таяли вдали, и мне оставалось только таращиться на совершенно пустую дорогу. Клаудио и Эван унеслись прочь, и я стал ждать… и ждать. Через десять минут запсиховал. Это уже было не смешно. Через двадцать минут я пригорюнился – вот так мы друг о друге заботимся. Через сорок пять минут вдали появился Эван.

«Черт бы побрал этого Клаудио, – сказал он, остановившись. – Мы тебя хватились, только когда я остановился водички попить и Клаудио подъехал. Пыль вокруг него осела, и мы увидели: а Чарли-то нет!»

Эван на Клаудио очень разозлился: тот обязан был следить за мной в зеркалах заднего вида. «Я Клаудио спрашиваю: где Чарли? – рассказывал он. – А тот говорит: не знаю. Он за сорок минут ни разу в зеркало глянуть не удосужился. Я подумал, может, ты в кустики пошел за угол, так что мы еще немного подождали. Но потом я решил все-таки вернуться и поискать. Почти полчаса проехал, километров тридцать, пока тебя нашел». Не принимать это близко к сердцу было трудно. А если бы меня машина сбила? Так я и лежал бы на дороге почти целый час.

Потом подъехал Клаудио. Он медленно слез с мотоцикла, снял шлем и начал отвязывать камеру.

«Пожевать чего-нибудь ни у кого нет?» – спросил он.

«Клаудио! Ты голову свою из задницы хоть иногда высовывай! – рявкнул Эван. – Нельзя забывать в зеркала смотреть. Чтобы такого больше не повторялось! Если бы Чарли попал в аварию, такое промедление могло стоить ему жизни».

Клаудио ничего не ответил.

«Он правда есть попросил? – спросил у меня Эван. – Было такое?»

«Он только о еде и может думать, – ответил я. – Мы едем вокруг света, а Клаудио, кроме как пожрать, больше ничего не надо».

«Каша сегодня ужасная была, – сказал Клаудио. – Гадость. На вкус, как стиральный порошок. Бр-р-р. Отрава».

«Я вообще-то старался, знаешь ли, – сказал я. – Мы торчим в какой-то дыре, покушать ему даем. Он даже потолстел. И при этом вечно ходит и говорит: „Может, поедим? Есть хочу“. Я на каждый ужин суп варю, а он еще жалуется. Я ведь обижусь, Клаудио».

По Клаудио было видно: он не понял, всерьез я это говорю или чтобы подразнить. «Вчера вечером, например, когда я готовил, – продолжал я, – Клаудио подошел и сказал: „Можно тут немного воды взять?“ А потом пошел и побрился в этой кастрюльке, так что вся щетина там осталась. Каково, а? Сначала ходит и жалуется на недоедание, а потом бреется в кастрюле для супа. Фу!»

Клаудио уже давно стал козлом отпущения при всех наших бедах. Доставалось ему крепко. «Зря я на тебя тогда так сорвался, когда нашел Чарли с проколотым колесом, – сказал потом Эван. – Сейчас вот понял… Я на тебя всю вину свалил».

«Да ничего, я уже привык», – сказал Клаудио и начал копаться в сумке в поисках шоколадки.

За долгий перегон до Якутска мы успели порасспросить многих дальнобойщиков о Дороге Костей, ведущей от Якутска до Магадана. При этом информация была такая разная и противоречивая, что можно было смело делать какие угодно выводы. По версиям разных очевидцев, по ней или вообще не проехать, или проехать элементарно.

«И зачем мы все время спрашиваем про эту дорогу? – задумался как-то Эван. – В любом случае все разное говорят. Нам все равно придется по ней ехать, и какая тогда разница? Мало кто ездил там на мотоцикле, ничего путного все равно никто не скажет».

Тем не менее, нам рассказали про один особенно сложный отрезок, который именно сейчас почти непроходим. Кто-то с ним справился, но зимой, когда реки замерзают. Мы же должны были сделать это сейчас, когда воды в них по максимуму. В это время стекает талая вода с гор, и реки выходят из берегов.