Чтение онлайн

Первый тревожный сигнал о неисправности компаса поступил тогда, когда Маршалл предложил воспользоваться благоприятной возможностью взять пеленг на Солнце. Чтобы следить за изменениями поправки гирокомпаса, Адамс имел обыкновение, если это было возможно, брать пеленги на Солнце ежедневно. От того, насколько точно определена поправка компаса, зависит точность прокладки пути корабля по счислению.

Громко свистнув от изумления, Маршалл вдруг заявил:

— Не может быть! Пеленг не совпадает на целых шесть градусов! Сэр, вы уверены, что дали мне правильный отсчет репитера? — обратился он к Адамсу, находившемуся в носовой части боевой рубки.

— Думаю, что правильно, — отозвался Адамс. — Может быть, репитеры опять вышли из строя? Рулевой, сколько на румбе?

— На румбе сто девяносто один, сэр, — быстро ответил молодой вахтенный рулевой.

Когда перископ стоит в положении «курсовой угол ноль градусов», отсчет репитера гирокомпаса должен совпадать с курсом корабля. В данном случае он точно совпадал. Внезапно все стало совершенно ясно. Я бросил быстрый взгляд на указатель положения руля: руль был в положении 20 градусов право на борт, но курс корабля не менялся.

— Гирокомпас неисправен! — воскликнул я.

— Поднять перископ! — громко приказал вахтенный офицер лейтенант Сойер, который обнаружил неисправность компаса одновременно со мной.

Как только показались рукоятки перископа, он быстро схватил их и, прильнув глазами к окуляру, воскликнул:

— Маяк прямо по носу! Руль лево на борт!

Я сразу же все понял. Если маяк был прямо по носу, это означало, что мы отклонились от правильного курса по меньшей мере на 90 градусов. И это произошло в узком проливе! Поспешность, с которой Сойер дал команду на руль, вполне понятна: маяк должен был быть на траверзе, а он оказался прямо по носу. Тревога, звучавшая в голосе Сойера, охватила всех находившихся в боевой рубке.

Развернув корабль на прежний курс, мы перешли на управление рулем из центрального поста, где рулевой мог пользоваться единственным на корабле дистанционным индикатором основного гирокомпаса.

Это был хороший урок для всего экипажа. Обычно мы сверяли показания репитеров и основного гирокомпаса через каждые двадцать минут. Быстрота же происшедших событий показала, в какое неприятное положение мы могли бы попасть даже при строгом соблюдении такого режима проверки компаса. Хорошо, что мы заметили неисправность так быстро, но ведь это произошло чисто случайно только потому, что Маршалл решил в этот момент взять пеленг на Солнце. Ясно, что он воспользовался показаниями неисправного репитера вскоре после его выхода из строя, когда корабль отклонился от курса только на 6 градусов.

Первым неисправность компаса должен был бы заметить рулевой, поскольку корабль оставался на прежнем курсе, несмотря на то что руль был в положении 20 градусов право на борт. Если курс корабля при таком положении не меняется — это значит, что не работает руль или гирокомпас или имеется какая-то другая неисправность. Рулевой должен привыкнуть к тому, что корабль поворачивает в результате даже незначительной перекладки руля, а если этого не происходит, он должен немедленно поднять тревогу. В нашем случае невнимательность рулевого не привела к аварии потому, что неисправность компаса обнаружили довольно быстро другие, к тому же наш гидролокатор показывал мелководье с обеих сторон от курса «Тритона», и это позволяло нам принять необходимые меры прежде, чем корабль наскочил бы на мель. Несмотря на это, эпизод, безусловно, сильно подействовал на нас и заставил всех как-то подтянуться и мобилизоваться.

Из вахтенного журнала:

15.17. Вышли из пролива Пирл-Банк, идем в пролив Сибуту, затем в Целебесское море.

— Воскресенье, 3 апреля 1960 года.11.47. Прошли Целебесское море. Вошли в Макассарский пролив.

13.30. Адамс провел беседу на тему «Если поиск ведется пассивно, то и контактов не будет». В основу беседы положено фактическое донесение нашего гидроакустика перед всплытием на перископную глубину.

Адамс использовал это донесение, чтобы призвать всех быть более активными и бдительными.

14.22. В третий раз пересекли экватор: долгота 119 градусов 5 минут восточная. Теперь мы уже опытные моряки, и король Нептун приветственно машет нам, когда мы проходим его владения.

Вторник, 5 апреля 1960 года.Утром в этот день, когда «Тритон» проходил последние мелководные районы перед проливом Ломбок, мы предприняли еще одну попытку наладить наш эхолот. Теоретически результаты успешные, но практически — снова неудача. Второй самодельный вибратор, изготовленный из динамика трансляционной системы, действительно излучал и принимал звуковые сигналы, проходящие через воздушную или водную среду, но, как и в предыдущих попытках, звуковой сигнал не проникал через толстую сталь корпуса «Тритона».

Правда, мы могли бы воспользоваться мусоропроводом лодки. Для этого нужно было сначала разместить вибратор в шахте мусоропровода, закрыть верхнюю крышку и открыть нижнюю. Первый самодельный вибратор был слишком велик, поэтому разместить его в шахте мусоропровода было невозможно; второй, сделанный из динамика, вполне размещался в шахте.

Эта попытка не привела нас даже к теоретическому успеху. Мы разместили вибратор в шахте, подвели к нему питание. Все, казалось, было сделано правильно, но, когда закрыли верхнюю крышку, вибратор сместился, упал на дно шахты и застрял там так, что мы долго не могли ни поднять его вверх, ни выдавить за борт. Казалось, что, ничего не достигнув, мы усугубили положение тем, что мусоропроводом теперь нельзя было пользоваться и по его прямому назначению. После долгих усилий нам удалось наконец очистить шахту мусоропровода, но вибратор пошел при этом на дно моря Флорес.

06.50. Подходим к проливу Ломбок, которым войдем в Индийский океан. Во время второй мировой войны пролив Ломбок служил одним из основных путей для перехода подводных лодок, базировавшихся в австралийских портах. Ломбок — это один из наиболее широких проливов Малайского архипелага; он замечателен тем, что с обеих его сторон на побережье возвышаются крутые горы вулканического происхождения. Глубины в проливе большие, но плавание здесь опасно из-за наличия предательских течений. Во время второй мировой войны были случаи, когда подводные лодки, пытаясь пройти пролив в подводном положении, в течение нескольких часов шли на максимальной скорости, но, всплыв на поверхность, обнаруживали, что их отнесло назад. Японцы знали, что пролив Ломбок — это большая дорога подводных лодок, и прилагали много усилий, чтобы воспрепятствовать использованию его союзниками.

10.30. В проливе Ломбок мы обнаружили несколько различных судов. Одно из них — маленький парусник, подобный тому, какой мы видели в Макассар-ском проливе, но у этого две, а не одна мачта. Позднее видели три небольших корабля, — очевидно, это были катера береговой охраны. При попытке определить их курс и скорость встретились с некоторыми трудностями. Всякий раз, когда мы поднимали перископ, обнаруживалось, что они идут уже в другом направлении. Никаких признаков, что они маневрировали с целью поиска или намеренно изменяли курсы, не было, но в то же время нам ни разу не удалось заметить, чтобы два или три катера шли в общем направлении или чтобы какой-нибудь из них не изменил курса, которым он следовал во время предыдущего наблюдения. Через некоторое время катера вырав-нялись и пошли по проливу неизменными курсом и скоростью хода. Мы перестали обращать на них внимание. Пользуясь отсутствием судов поблизости, произвели тщательный осмотр острова Бали.

11.29. Проходя через пролив Ломбок, мы взяли пробы воды на большой глубине, замерили ее плотность, температуру и собрали другие данные в порядке выполнения гидрографических и океанографических работ. О плотности воды проще всего можно судить по поведению самого подводного корабля: в более плотной воде его плавучесть увеличивается, в менее плотной — уменьшается. Соотношение с известными постоянными факторами дает возможность определять фактическое состояние воды. Тщательный анализ проб воды, конечно, уточняет такое определение.