Чтение онлайн

Я не мог скрыть своего удивления.

– Неужели у вас в Венгрии начальник отдела большой компании за шесть лет не может заработать денег хотя бы на три месяца отпуска?

– Конечно, может! Я заработал так много, что смог купить квартиру в центре Будапешта. Но меня надули. Я заплатил наличными, вселился, сменил замок. Через пару дней пришел какой-то человек и попытался открыть мою дверь своим ключом. Оказалось, мошенники продали эту квартиру и ему. Я стал жертвой «квартирной мафии».

– И что?

– Пошел в полицию, написал заявление. Но сразу понял, что никто там моим делом заниматься не будет. Нужно самому искать мошенников. Где живет женщина, продавшая мне квартиру, я не знал. У меня был только номер ее сотового телефона. У своих друзей в компании сотовой связи я взял распечатку звонков с ее аппарата, посмотрел, из какого участка города она говорит в нерабочее время. Так определился район, в котором она, скорее всего, живет. Информация была не очень точная. Но я смог вычислить две-три улицы, на которых несколько дней ее выслеживал. И выследил! Маклерша, естественно, была лишь маленькой пешкой в чужой игре. Но после того как ее арестовали, полиция стала распутывать клубок. Меня уже несколько раз вызывали для дачи показаний. Может, и всю банду раскроют. Но мне это вряд ли поможет. Вернуть свои деньги назад я уже не надеюсь.

Венгр был не единственным представителем «восточного блока». Пару недель у нас работала семейная пара словаков: Далибор и Бланка. Они приехали в Новую Зеландию летать на параплане. Спонсоры оплатили им перелет, дали цифровой фотоаппарат, но карманных денег не хватало. Поначалу они перемещались по стране на попутках. И это с огромным рюкзаком, в котором был упакован параплан! К Джону Гилкристу они тоже, можно сказать, автостопом попали. Одна из очередных машин довезла их до Роксборо. В пабе они спросили, нет ли у окружающих фермеров какой-нибудь работы. А тут как раз мимо проходил Джон Гилкрист. Он тут же пригласил их в свой сад.

Если Акош по-русски знал только детский стишок про «красный день календаря», то Далибор с Бланкой по-русски говорили значительно лучше, чем по-английски. В важных случаях мне даже приходилось быть для них переводчиком. Русский язык они учили в школе. Но гораздо больше дала практика. Пользуясь тем, что для словаков въезд в Россию долгое время был безвизовый, они исколесили всю нашу страну. Далибор несколько раз был в Киргизии. Там, по его словам, идеальные условия для полетов на параплане: восходящие воздушные потоки дают возможность летать часами без потери высоты.

Однажды там с ним произошел анекдотичный случай.

– Сажусь я на какую-то огороженную территорию, и ко мне тут же подлетают люди с автоматами, заламывают руки. Оказалось, я влетел на территорию президентской резиденции. Меня, видимо, приняли за террориста. Еще повезло, что не стали стрелять на поражение. Вообще же в Киргизии было здорово. Народ веселый и дружелюбный. Однажды мы оттуда добирались домой своим ходом. За 100 долларов купили мотоцикл «Урал» с коляской и проехали через Казахстан и пол-России. Замечательно! На бензин тратишь меньше, чем на машине. А если нужно что-то отремонтировать, то в любой деревне найдешь и запчасти, и умельцев, знающих этот популярный среди сельчан мотоцикл, как свои пять пальцев.

Норвежка Хепберн и француз Гийом попали в Новую Зеландию по программе обмена студентов. Гийом – высокий и немного меланхоличный двадцатилетний брюнет – закончил во Франции сельскохозяйственный коллеж и один год отработал в абрикосовом саду возле Марселя. Хепберн только-только исполнилось 18 лет. Она собирается поступать в университет, учиться на эколога. А в Новую Зеландию приехала учить английский язык. И это у нее хорошо получается. К нам она попала после того, как полгода отработала на Северном острове на овцеводческой ферме.

Когда в конце ноября начались каникулы в новозеландских университетах, к нам присоединились и местные студенты, вернее, студентки: Юлия, Эми, Моник и Козет. Душой компании стала Моник – девятнадцатилетняя жизнерадостная блондинка. Каждый раз, заметив нацеленный на нее объектив видеокамеры, она громко восклицала: «Привет, Россия!»

В начале ноября Джон Гилкрист пригласил меня охотиться на оленей. Олени в Новой Зеландии считаются вредными животными. Лесники расстреливают их с вертолетов, разбрасывают по лесам отравленный корм. Охота на оленей, как в Европе отстрел крыс, разрешена в любое время года. Для нее не нужны ни лицензии, ни какие-либо разрешения. Для фермеров-овцеводов отстрел оленей – это насущная необходимость. А для их коллег-садоводов всего лишь спорт. В такой полуспортивной охоте я и участвовал.

Мы около часа ехали на джипе на юг, в район Гора, на ферму одного из родственников Джона Гилкриста. Дикие олени приходят из леса на его поля и мирно пасутся вместе с домашними овцами. Из-за этого охота выглядит довольно странно. Кажется, что какие-то сумасшедшие принялись стрелять по домашним оленям, мирно пасущимся на огороженном лугу.

Я не стрелял, а лишь бесстрастно фиксировал на видеокамеру все, что там происходило.

Как охотники выслеживали свои жертвы.

Как они стреляли по ним.

Как пули попадали оленям в головы, легкие и ноги.

Как подстреленные животные падали и бились в судорогах.

Как охотники вспарывали убитым оленям животы и вырезали внутренности.

Как освежеванные туши складывали в багажник джипа.

Один из оленей был ранен, и охотники часа два выслеживали его по окрестным полям, для того чтобы добить. Оставлять подранка они считали неэтичным. В целом же, с точки зрения охотников, акция прошла удачно. Они победили оленей со счетом 5:0.

Джон Гилкрист – христианин-баптист, и всех своих рабочих он ненавязчиво, но настойчиво приглашал по воскресеньям на службу в церковь. Выяснилось, что Моник тоже баптистка. Родилась она в баптистской семье, но крестилась только пару лет назад. И сразу же влилась в ансамбль, исполняющий религиозные гимны. В Новой Зеландии каждый год устраивается молодежный фестиваль, где хором распевают религиозные гимны. Для того чтобы заработать на этот фестиваль, Моник и устроилась работать. Студенческой стипендии, как оказалось, на такие «излишества» не хватает.

Жили мы весело, а атмосфера была, как на «картошке» или в стройотряде: вместе работали, вместе отдыхали. Пекли пироги (вернее, печь могла только Эми, а остальные девушки всего лишь ей помогали). Иногда выбирались на пикники с «шашлыками» (в Новой Зеландии – это барбекю) и песнями под гитару. На пикниках к нам присоединялись и рабочие с соседних садов.

Однажды Далибор с Бланкой в благодарность за предоставленную им возможность заработать на машину предложили Джону Гилкристу полетать на параплане. По их мнению, на вершинах окружавших долину Роксборо холмов должны быть подходящие условия. Когда мы въехали наверх, Далибор полетал на одноместном параплане, проверить потоки воздуха, оценить новое место. Бланка работала «фоторепортером». Потом он поменял параплан на двухместный и взял с собой Джона Гилкриста. Мы встретили их уже внизу, радостных и счастливых.