Чтение онлайн

В португальской церкви Святого Иосифа священник сказал что-то невразумительное на тему «мне коза сейчас сказала, что у нас здесь места мало». В методистской церкви Фейерфилд мы не нашли ни единой живой души. В церкви Святых Петра и Павла священник был. Сославшись на занятость, он послал нас в церковное общежитие. Оттуда послали еще дальше. Армянская православная церковь — самая первая сингапурская христианская церковь. Ее построили на деньги армянской диаспоры в 1836 г. Но ровно через сто лет отсюда ушел последний настоятель. И с тех пор церковь находится на положении полуцеркви-полумузея. Сейчас службы там идут только по крупным праздникам, а церковный дом сдается людям, никакого отношения ни к армянам, ни вообще к христианам не имеющим. Из чисто научного интереса мы заглянули также в методистскую церковь Кум Яна, в англиканский кафедральный собор Святого Андрея, в монастырь Младенца Иисуса, в кафедральный собор Доброго Пастыря, но везде безрезультатно.

Возле Церкви Христа болтался какой-то китаец — то ли из прихожан, то ли из священников.

— Пошли бы в отель-бэкпакерс, — посоветовал он и достал из кармана несколько банкнот. — Вот вам 60 долларов. Этого вам троим хватит на две ночи в отеле «Гавайи» на Бенкулен-стрит, отсюда всего метров пятьсот, — и показал направление.

Он оказался прав на все 100! Трехместный номер на две ночи стоит ровно 60 долларов (30 американских) — ни больше, ни меньше.

Отель-бэкпакерс «Гавайи» стоит у начала Орчад-род, известного своими шикарными отелями, огромными развлекательными и торговыми центрами. В самом конце этого огромного проспекта в уютном переулке прячется российское посольство. За полгода путешествия мы настолько оторвались от российской действительности, что пришли туда в понедельник 12 июня. И только увидев, что двери наглухо закрыты, поняли свою ошибку. К счастью, в консульском отделе оказались не бюрократы — пригласили нас внутрь.

— Проблемы?

Свои проблемы мы научились решать сами и пришли в посольство только за информацией.

— Ходят ли российские суда из Сингапура в Австралию?

Ответ был обескураживающий:

— Теперь уже не советское время. Тогда капитан, придя в порт, первым делом должен был встать на учет в посольстве. Сейчас — совсем другое дело. Если наши суда и заходят в порт, то нам о них становится известно, только если они попадают в переделку. Так, например, уже шесть месяцев стоит арестованный за долги сахалинский траулер.

На выходе из посольства мы познакомились с бывшей москвичкой Мариной.

— У меня муж француз, и мы уже десять лет живем с ним в Сингапуре. Нашей дочери сейчас 12 лет, и я регулярно вожу ее на частные уроки русского языка в посольство.

Марина подарила нам подробный атлас Сингапура. Там были обозначены все церкви, буддистские и индуистские храмы, мечети. По нему мы потом все время и ориентировались.

Все христианские церкви Сингапура на атласе были обозначены одинаковыми символами. Поэтому мы действовали методом случайного тыка, попадая и к католикам, и к методистам, и к баптистам. Все церкви в центре мы обошли в первые два дня, поэтому каждый следующий вечер выбирали какое-нибудь направление (кроме юго-востока — там было море) и шли, пока не надоест (заодно и город изучили не только лучше любых туристов, но и многих местных жителей). Когда идти было уже лень или погода совсем портилась, доставали атлас и смотрели, какая церковь оказалась к нам ближе всего. Как выяснилось, степень гостеприимства зависит не столько от конфессиональной принадлежности христиан, сколько от географического местоположения церкви — чем дальше от центра, тем гостеприимнее и священники, и прихожане.

В малайском порту Келанг мы убедились, что на территорию порта пройти нелегко. А в Сингапуре и до порта тащиться было далеко. Причалы растянулись на десятки километров, а большинство судов болтаются на рейде в проливе. На них вообще непонятно как попасть. Самих же моряков отловить можно — все, кого отпускают погулять в городе, высаживаются из водных «такси» на причале Клиффорда.

Вычислить среди них русских не составляет труда. От азиатов они отличаются по внешнему виду, а от европейцев тем, что всегда держатся сплоченной группой (видимо, привычка, оставшаяся еще с советских времен). И все же, даже несмотря на свое «численное преимущество», моряки относились к нам с подозрением, а уж на объектив видеокамеры реагировали, как выходящие из зала суда преступники.

— Вы нас не снимайте, мы никому не говорим, что находимся в загранке, даже соседям по подъезду. Времена сейчас сами знаете какие. Зачем лишний раз обращать на себя внимание бандитов.

Но это все были моряки, работавшие в смешанных экипажах на судах под иностранными флагами. Чисто российское судно при нас в Сингапур зашло только однажды. Команда рыболовного сейнера из Южно-Сахалинска была почти в полном составе. И все, как один, сильно навеселе.

— Ура! Русские! — они бросились к нам обниматься — пьяные все же. — В Австралию? Нет, мы идем назад в Россию. С нами? Конечно, какой вопрос! Довезем вас до Южно-Сахалинска! Вначале, правда, зайдем в Корею, трал поменяем, потом в море — месяца на три-четыре, а потом точно — на Сахалин!

— Татьяна Александровна, собирайтесь, поплаваете с рыбаками полгода и домой. — Видно было, что ее такая перспектива не обрадовала, поэтому я продолжил: — Если отказываетесь, то бросаем это дело и идем в индонезийское посольство за визой.

Индонезийское посольство мы нашли легко — оно было отмечено в атласе, но документы на визу сразу сдать не смогли. Для этого обязательно нужно иметь обратный билет. Что же делать? Купить авиабилет, а после получения его тут же сдать? На это денег у нас не было. К счастью, в Индонезию из Сингапура можно попасть не только по воздуху. На ближайший индонезийский остров Батам ходит паром. Вот только признают ли билет до него и обратно? Придется рискнуть. К счастью, наши билеты на паром приняли без вопросов. А ведь могли бы и спросить: «Как вы собираетесь возвращаться в Сингапур, если у вас однократная сингапурская виза?» 

Индонезия находится на самом крупном в мире архипелаге, состоящем из 13 600 островов, растянувшихся на 5000 километров на границе между Тихим и Индийским океанами. В стране живет свыше 350 этнических групп, говорящих на 250 языках. Межэтнические и межконфессиональные противоречия существовали там испокон веков. Но начавшаяся в мае 1998 г., после десятилетий военного режима, демократизация привела к сильному ослаблению центральной власти и падению авторитета правоохранительных органов. А чем это грозит, мы прекрасно знаем на примере 1990-х гг. в России. Бандитизм, коррупция, рост сепаратизма. В Индонезии, разделенной на тысячи островов, ситуация еще сложнее.

Пользуясь слабостью центрального правительства, Восточный Тимор в сентябре 1999 г. добился независимости, бунтовали Ириан Джая (западная часть острова Новая Гвинея) и Моллуккские острова. По всей стране шли столкновения между мусульманами и христианами, китайские погромы. И в эту страну мы попали из благополучного Сингапура, где ввоз жевательной резинки считается контрабандой, а самым страшным преступлением — переход улицы на красный свет светофора.

Паром пришел на индонезийский остров Батам. Таможенник обратил внимание, что у нас есть обратные билеты назад до Сингапура, но сингапурской визы нет. Зато есть австралийская, но нет билета в Австралию.

— А деньги-то у вас есть?

Не зная, что ответить, я перешел в ответное наступление.

— Мы — журналисты, — я показал свое удостоверение. — Нас ждут в Джакарте. У меня есть телефон российского посольства. Вы можете туда позвонить.

Я, конечно, блефовал. В российском посольстве нас никто не ждал. Но таможенник-то этого не знал. А проверить постеснялся.

Едва мы вышли из здания таможни, как в темноте (уличных фонарей там, конечно же, не было) нас сразу же обступила толпа зазывал. С криками: «Мистер! Мистер!», они хватали за руки, тянули в разные стороны, что-то предлагали… Такого напора мы не ожидали и, честно говоря, растерялись. Рванули по какой-то темной дороге. Хэлперы увязались вслед, но, поняв, что толку от нас нет и не будет, отстали. А мы продолжали идти по какой-то неизвестной дороге, в совершенно случайном направлении. Лишь бы уйти куда-нибудь подальше от назойливой толпы, а там разберемся.

Индонезийского языка мы не знали, ни единого слова! Но, что для нас было значительно важнее, было неизвестно, как здесь обстоит дело с автостопом. Проезжающие мимо мотоциклисты приветствовали нас возгласами «Хеллоу, мистер!», автомобилисты притормаживали, предлагая подвезти. По пути? Или за деньги? Спросить было не у кого. Махать рукой не понадобилось. Очередная легковушка тоже остановилась сама. Куда бы попроситься?

— В церковь, — вижу, не понимает. Показал водителю на пальцах крест, тогда до него дошло.