Чтение онлайн

Вечером в гараже мы с Костей долго пили пиво, слушали «Машину времени» и предавались ностальгическим воспоминаниям.

— Почему же ты уехал из России?

— С началом перестройки я ушел в бизнес. Дела шли хорошо. Я зарабатывал уже по 500 рублей в день. И это тогда, когда зарплата инженера была 120 рублей в месяц. Но у меня было ощущение, что долго так продолжаться не может. Вот-вот все кооперативы разгонят. И это в лучшем случае. А в худшем можно и в Сибирь угодить. Поэтому, как только появилась возможность вырваться за границу, я сразу же ей воспользовался. Лучше уж на Запад, чем на Колыму!

В Данденонг поехали на электричке. Нужно было брать билет до третьей зоны — за 6 долларов, но нам это показалось слишком дорого, и мы купили самые дешевые билеты — на первую зону. Когда мы въехали во вторую зону, в вагон вошло несколько мужчин в темно-синих брюках и голубых рубашках. Я сразу определил в них контролеров, но вели себя они как-то странно. Вместо того чтобы сразу же начинать проверку, они разошлись в разные концы вагона и, встав у дверей, стали чего-то ждать. Поезд подошел к очередной станции, двери открылись. Я порывался выйти вместе с остальными «зайцами», но любопытство пересилило. Может, это вообще не контролеры? Очень уж странно они себя ведут.

И все же это оказались контролеры, хотя и странные. Билеты они проверили, но обращали внимание только на время их действия, а не на зону (срок действия наших билетов на первую зону еще не истек).

В офисе компании «TT-line», куда мы зашли с целью получить бесплатные билеты на паром до острова Тасмания, удалось добиться только пятидесятипроцентной скидки — как журналистам. Но при этом было и условие: отправиться на Тасманию 24 февраля на катамаране «Девил кет» и на нем же вернуться назад в Мельбурн 9 марта. Так определились не только момент нашего отплытия, но и срок пребывания на острове.

23 февраля началось с выступления на мельбурнском русскоязычном радио, от ведущих мы узнали, что за несколько дней до нас в студии был «босоногий путешественник» Владимир Несин. Сейчас он с пятнадцатилетним сыном Никитой был в Данденонге, куда мы и отправились.

Недалеко от станции Данденонг в начале пятидесятых годов селились русские эмигранты. Они же построили там Успенский храм и Русский старческий дом.

Там нас встретил Володя Несин. Он с Никитой пришел пешком из Владивостока в Гонконг. Оттуда они приплыли в Австралию на грузовом судне.

— И как же вам это удалось?

— Еще перед началом нашего путешествия я зашел в Дальневосточное морское пароходство, рассказал о грандиозных планах. Мне там дали «гарантийное письмо» — что-то типа пропуска на все их суда. С его помощью мы приплыли в Австралию из Гонконга и, если будет нужно, сможем так же отправиться в Новую Зеландию или даже США. Это письмо помогает нам и при получении виз. У нас есть как бы «гарантированный билет» из любой страны мира.

— А как же нам быть? Во Владивосток ехать уже поздно.

— В принципе плавать можно на любых грузовых судах. Важно уметь договариваться с капитаном и владельцем судна. Китайские и европейские грузовые суда пассажиров обычно не берут. Видимо, у них это строго запрещено. А вот на судах из Индонезии, Малайзии или Индии капитаны всегда готовы подзаработать. Непосредственно за сам провоз денег не берут, но платить все равно приходится: по 5$ в день за питание — это строго; и еще от 5$ до 25$ за каюту, в зависимости от степени комфорта.

На катамаран «Девил кет» мы приехали на первом трамвае, боялись опоздать. Поэтому в порту оказались слишком рано и пришлось целый час ждать начала погрузки. Машины загнали в трюм, а все пассажиры собрались наверху в огромном двухъярусном зале с креслами, диванами, телевизорами, с детской комнатой, баром и закусочной. На стене висит стеллаж с рекламными буклетами для туристов. Из них я узнал, что Тасмания — сравнительно маленький остров: 196 км с севера на юг, а в самом широком месте — всего 315 километров. Восемьдесят процентов тасманийской территории превращены в национальные парки, а двадцать процентов включены в список памятников всемирного наследия ЮНЕСКО. Метеорологическая станция на мысе Грим в Западной Тасмании постоянно проводит мониторинг чистоты воздуха. И официально признано, что именно там он — самый чистый в мире.

Катамаран пришел на пристань в Джорджтауне. Этот невзрачный городок — третий по возрасту из старейших поселений Австралии, после Сиднея и Хобарта, хотя и основан-то всего-навсего в 1804 г. В честь этого исторического события на берегу установлен неказистый бетонный обелиск. Хотя время, которое мы потратили на то, чтобы до него дойти, нельзя считать потерянным совсем уж напрасно — хоть размялись после шести часов, проведенных на пароме.

В Тасмании долго стоять на обочине не приходится. Вначале пара пенсионеров, возвращающаяся из туристической поездки в Мельбурн, довезла нас до развилки на аэропорт, затем мы немного проехали с работягой в промасленном комбинезоне. А потом попали в машину к Шерон Хилл. Она считается в Тасмании аристократкой — ее род восходит к первым английским каторжникам.

— Как и многих сейчас, меня интересует моя родословная, и я с удовольствием провожу время в архивах, листая старые реестровые книги.

Шерон пригласила нас к себе домой в северный пригород Хобарта — Берридейл. Ее муж Гарри с первого же взгляда показался человеком веселым и общительным. Именно благодаря этим своим качествам он и смог остаться на посту советника по транспорту премьер-министра Тасмании после того, как либералы потерпели поражение и им на смену пришли лейбористы.

Нас накормили ужином, предложили помыться в душе, но на ночь оставлять не хотели.

— У нас нет для вас комнаты.

Я не стал говорить, что в большом двухэтажном доме, где они «ютятся» вдвоем, в России могли бы разместить десять человек, а предложил:

— Может, тогда мы поставим палатку у вас во дворе?

На это они тут же согласились.

Утром Шерон привезла нас в город и высадила возле русской православной церкви — Крестовоздвиженского храма на Агаста-роуд в Лена-Валлей. В прицерковном дворике сохранилась плита с могилы русского моряка, похороненного в середине XIX в. в центральном парке города. Ее перенесли сюда во время реставрации.

Первая русская экспедиция, посетившая Тасманию в мае 1823 года, зашла сюда по пути в Русскую Америку. Команда фрегата «Крейсер» под командованием Михаила Петровича Лазарева и шлюпа «Ладога» под началом его старшего брата Андрея после трехмесячного перехода из Рио-де-Жанейро нуждалась в отдыхе: вода, продукты и топливо были на исходе. Появление русских военных судов в Хобарте вызвало большой интерес горожан. Моряков принимали в доме губернатора Уильяма Сорелла, матросам для отдыха предоставили место на берегу. Каждый вечер их кто-нибудь приглашал на ужин. Единственное, что омрачило пребывание экспедиции на Тасмании, был бунт русских матросов, посланных на заготовку дров. Около пятидесяти человек отказались работать, а пять из них покинули лагерь и ушли к «партизанам» — к группе беглых каторжников, скрывавшихся в лесу. Губернатор испугался, что и другие матросы могут присоединиться к беглецам, создав тем самым серьезную угрозу для колонии. На переговоры с «повстанцами» отправился мичман Дмитрий Завалишин (позднее он стал декабристом и прославился как писатель своими «Записками декабриста»). Он уговорил матросов вернуться на корабль, пообещав, что они получат сравнительно мягкое наказание. Только рулевой Станислав Станкевич остался в лесу с беглыми каторжниками и стал, таким образом, первым русским «невозвращенцем» в Австралии.

Русские в Тасманию попали и позже, но их здесь никогда много не было. Первое православное богослужение состоялось только в 1949 г. на частной квартире. Потом первый настоятель прихода отец Федор Боришкевич служил то в одной, то в другой англиканской церкви. В январе 1956 г. прихожане купили участок для постройки православной церкви на Агаста-роуд. Быстро заложили фундамент, начали строительство, но закончить его смогли только в конце 1963 г. После того, как в 1972 г. протоиерей Федор Боришкевич скончался, долго не могли найти нового настоятеля, хотя время от времени заезжие сербские и русские священники проводили службы.