Чтение онлайн

"Нет. Я бы и на спор не согласился. Ещё хуже, чем дать тебе знать, насколько я уязвим, только понять, насколько неуязвимым ты себя ощущаешь. Но вернёмся к сути. Помнишь, что тогда произошло? Знаешь, как так получилось, что Чэнь нашёл тебя? Знаешь, почему ты ещё жив?"

"Я жив, человечек, потому что отказался умирать".

Жалкая человеческая букашка высокомерно рассмеялась. "Так ты сам себе говоришь. Этого ты и боишься. Цепь воспоминаний между тем, кем ты был, и кто ты сейчас, разорвалась. Ты можешь обернуться назад, глядя на то, каким ты был, и гадать, действительно ли это всё ещё ты, но там лишь пустота. Ты не можешь быть уверен".

Вол'джин зарычал. "А ты уверен?"

"Кто я?" Тиратан снова рассмеялся, но в другом тоне. Меланхолия и лёгкое безумие сквозили в нём. "Я видел то же, что и ты. А хочешь узнать продолжение? Чего ты не видел?"

Вол'джин снова кивнул в ответ, не желая давать оценку словам человека.

"Я перестал быть Тиратаном Кортом. Я уполз оттуда. Зверь, не человек. Может быть, я увидел себя глазами тролля - слабым, жалким, мучимым голодом и жаждой. Я, человек, который ел за одним столом с лордами и принцами, наслаждаясь изысканной дичью, которую сам доставил к этому столу, я опустился до выковыривания личинок из гнилого дерева. Я обмазался грязью, чтобы отпугнуть падальщиков. Я вплёл сучки и листья в волосы, чтобы прятаться от охотников с обеих сторон. Я скрывался от всего и от всех, пока на меня не наткнулся пандарен, который собирал травы, беззаботно напевая себе под нос".

"Почему ты не позвал своего зверя?"

Тиратан умолк. Он опустил глаза, не произнося ни слова. Он тяжёло сглотнул, и произнёс натянутым, слабым голосом: "Мой спутник связал себя с человеком, которым я был. Он был бы опорочен, если бы увидел меня таким".

"А теперь?"

Человек покачал головой. "Я уже не Тиратан Корт. Мой зверь не отвечает на мой зов".

"Поэтому ты боишься смерти?"

"Нет, я другого боюсь". Человек посмотрел вверх, и его глаза сверкнули изумрудно-зелёным. "Это ты боишься смерти".

"Умереть мне не страшно".

"А я не только твою смерть имел в виду".

Слова человека поразили Вол'джина, как нож в сердце. Аналогия с цепью не нравилась ему, но в ней была мудрость. Определённо Вол'джин совершал ошибки, которые привели его на грань смерти. Но он выжил и получил урок, так что он не повторил бы тех же ошибок снова. Но что-то исказилось в его сознании, делая того, прежнего, кем он был, неправильным, недостойным. Хотя Вол'джин отрицал эту мысль и признавал, что он способен ошибаться, он не мог не согласиться, что в этих изменившихся обстоятельствах ему уже не быть прежним троллем.

Цепь порвалась. Звенья пропали.

С этой утратой пришло понимание общей картины. Вол'джин не был просто троллем. Он был тёмным охотником. Он был вожаком Чёрного Копья. Он был одним из лидеров Орды. Тот тролль едва не погиб. Могло быть так, что отстранённость лоа говорила о его смерти как тёмного охотника? Означала ли его смерть, что погибнут Чёрное Копьё и Орда?

Значит ли это, что мечта его отца умерла? Если так, то битва с Залазаном за острова Эха была насмешкой судьбы? Вся кровь была пролита зря, вся боль оказалась бессмысленной. Одно событие за другим, всё в его жизни и за её пределами, до самого начала истории троллей - всё рухнуло.

"Боюсь ли я, что моя неудача, моя смерть приведут к гибели Чёрного Копья, Орды, всех троллей?" Он представил себе чёрный провал между тем моментом, когда он лежал в луже крови в пещере, и пробуждением в монастыре. Эта бездна поглотит всё?

Голос человека звучал едва ли громче шёпота. "Хочешь, скажу по-настоящему жестокую штуку, Вол'джин?"

"Говори".

"Ты и я - мы покойники. Мы не те, кем были когда-то". Тиратан опустил вгляд на свои пустые руки. "Теперь мы должны построить свою судьбу - не восстановить её, а построить от основания. Вот почему это жестоко. Когда мы делали это в первый раз, в нас была искра молодости. Мы не верили, что наши мечты недостижимы - мы просто брали и добивались. Нас защищала наша наивность. Энтузиазм и неугасимый пыл помогали прорваться. Но у нас больше нет всего этого. Мы стали старше, мудрее, мы устали".

"Но наша ноша облегчилась".

Человек усмехнулся. "И правда. Я думаю, вот почему мне нравится простая жизнь в монастыре. Здесь легко. Все обязанности распределены. И есть куда стремиться".

Тролль прищурился. "Ты хорошо стреляешь. Следишь за лучниками. Почему не стреляешь сам?"

"Я ещё не решил, хочу ли я сделать это частью своей новой жизни". Тиратан поднял глаза и открыл рот, а затем резко осёкся.

Вол'джин склонил голову набок. "Ты хотел задать вопрос".

"Это не значит, что мой вопрос достоин ответа".

"Спрашивай".

"Мы справимся с нашими страхами?"

"Не знаю". Вол'джин сжал губы в тонкую, мрачную нитку. "Если узнаю, тебе первому расскажу".

...

Той ночью, когда Вол'джин заснул, и грёзы смахнули прочь реальный мир, лоа доказали, что не совсем покинули его. Он увидел себя летучей мышью посреди большой стаи, чьи крылья хлопали в ночи. Хир'ика не было рядом, но он был уверен, что обернулся нетопырём по воле этого лоа. Он летел вместе с прочими, слушая эхо собственного крика, пронзающего темноту бесцветного мира звуков.

Вол'джину показалось естественным, что он смог связаться с лоа, ведь путь тёмного охотника был такой важной частью его существа. Эта бездна, хотя он не мог заглянуть в неё, могла расступиться только перед тёмным охотником. Всё, что он узнал, всё, что перенёс, несомненно, позволило ему выжить и выбраться из пещеры.

"И летучие мыши в пещере видели ту пустоту, тот момент, который я забыл". Вол'джин надеялся, что, возможно, это видение, даже выстроенное в звуковом зрении летучей мыши, покажет ему провал. Он надеялся, что цепь можно перековать, хотя в глубине души понимал, что это будет непросто.

Мудрый Хир'ик вместо этого перенёс Вол'джина в другое место, в другое время. Резкие грани каменных зданий говорили, что те были построены недавно, а не лежали в руинах. Он понял, что оказался в эпохе, когда многие племена отделились от Зандалари, и тролли были на пике своего могущества. Летучие мыши сделали круг, затем расселись высоко на башнях, окруживших центральный двор, куда легионы троллей загнали брыкающуюся толпу насекомоподобных пленников-акири.

Амани, лесные тролли, возвращались с последней войны с акирами. Вол'джину была хорошо известна история, но он подозревал, что Хир'ик хочет показать ему больше, чем дни славы аманийской империи.

Так и случилось в видении. Тролли загоняли акиров вверх по каменным ступеням на вершину, где ожидали жрецы. Послушники укладывали акиров животами вверх на каменные алтари, скользкие от сукровицы, затем ритуалист заносил нож. Клинок и рукоять были покрыты символами - по одному от каждого лоа. Звуковое зрение позволило разглядеть навершие и морду Хир'ика на нём за мгновение до того, как нож упал и вспорол жертву.

В то время там, над алтарём, пировал сам Хир'ик. Души акиров поднимались призрачным потоком от тел, и бог-летучая мышь вдыхал их. Лёгкими движениями изящных крыльев он притягивал их к себе, светился ярче и обретал более чёткие очертания.