Чтение онлайн

Чэнь некоторое время собирал нужные травы, после чего приготовил проверочный напиток,смешав их в деревянной бочке, которую он носил на спине. Напиток настаивался, пока он и Ялия преодолевали путь от монастыря к деревне. Он его пробовал, разбавлял и добавлял то одно, то другое.

Когда они подошли к долгой крутой тропе и Ялия остановилась, чтобы перевести дыхание, Чэнь нахмурился.

– Думаю, мне надо извиниться, сестра Ялия.

– За что?

– За вмешательство в жизнь Цзоучиня.

Она взмахнула головой:

– Ты искал дом, и ты нашел его в деревне. Почему ты извиняешься за это?

– Это твой дом, и я не должен лезть в твои личные дела.

Ялия засмеялась, и этот звук понравился Чэню.

– Дорогой Чэнь, мой дом - монастырь. Мне нравится Цзоучинь и это чувство стало только больше, когда она понравилась и тебе. Но тебе, как путешественнику, должно быть известно, что дом должен быть в тебе. Если ты не можешь провести тихий вечер, попивая чай в спокойствии, ни одно место тебе этого не даст. Мы ищем своё место, чтобы оно принесло нам спокойствие. Оно показывает себя с иной стороны, и она отражается в нас.

Она указала назад:

– Увидев Цзуочинь твоими глазами и воссоединившись с семьёй, она стала новым местом, где я могу обрести покой. Но ты должен знать, что тихая ночь, проведенная в компании друга, для меня еще дороже.

Чэнь неожиданно ощутил, что, стань она деревом, прямо здесь и сейчас, он бы не ушел дальше, чем простирается её тень. Он не мог этого сказать, и пытался скрыть это в своей улыбке. Но он взобрался к ней, стараясь, чтобы хмель в бочке не плескался слишком громко, и кивнул.

– Тихая ночь, громкая ночь, с чаем, пивом или даже холодной водой, но близость друга - это приносит мне спокойствие.

Она смущенно отвернулась, но не смогла скрыть улыбку.

– Тогда давай вернемся в наш дом вдали от остальных домов и обретем спокойствие там.

* * *

Только после слов Ялии Тадань Чжу решился позволить Чэню разделить новый напиток с несколькими избранными монахами. Ялии не было среди них - Тажань Чжу выбрал пятерых из самый старых. Чэнь не знал, ждет ли наставник монастыря пьяный дебош - или же эти монахи могли точно оценить новый опыт. Он склонялся к первому, а не второму.

Вол'джин и Тиратан также приняли участие в дегустации. Чэнь заметил некоторую скованность и отстраненность в их отношениях. Конечно, это не было чем-то уж слишком странным, но, по сравнению с его близостью к Ялии, это выглядело словно два расплывающихся континента.

Чэнь налил каждому умеренную доху напитка.

– Поймите, это еще не окончательный вариант. Я собрал несколько ингредиентов, включая старое весеннее пиво, которое я забыл в чулане. Не знаю, что из всего этого должно получиться. Главное, что я могу посоветовать - ощущайте не вкус, а суть. Вкус и запах - это то, что позволит вам вспомнить.

Он поднял свою собственную кружку.

– За друзей и наш дом, - он поклонился Тажаню Чжу, Вол'джину и остальным в порядке, котором они сидели за столом. Они выпили вместе, за исключением Тажаня Чжу.

Чэнь позволил напитку окутать его язык. Он легко ощутил вишню и ту легкость, которую она принесла, но остальные части смешались в нечто сладкое и, в то де время, крепкое, но едва заметное. Он проглотил, ощущая терпкость напитка, после чего опустил кружку.

– Это напомнило мне о случай в землях за туманами, когда я оказался на обеде у трех голодных огров. Вернее, я сам был обедом. Они спорили, каким я буду по вкусу. Один говорил, что кроликом, так как я был весь в точках. На это я сказал: "Очень близко". Второй предположил, что я буду словно медведь, по очевидным причинам, и я сказал: "И ты близок". Третий сказал, что я не буду отличаться от вороны, у него была странная вмятина в челюсти, и я опять ответил: "Ты тоже прав". И они продолжали спорить.

Монах улыбнулся: - И ты сбежал.

– Очень близко, - Чэнь ухмыльнулся и выпил еще немного.
– Я предложил решить спор соревнованием с наградой. Я сказал им словить кролика, медведя и ворона, приготовить и попробовать, чтобы они понял мой вкус. Я дал немного хмеля для готовки и приготовил выпивку, окторую они могли бы со мной разделить. Так они направились ловить каждый своего зверя. Они приготовили, а я варил. Потом они их съели, но я спросил, какой хмель с каким мясом был лучше, и они снова начали спорить. Так они ели и пили, и ночью только я остался трезвым, так что я собрался и ушел на рассвете.

– Мне вспомнилось ощущение свободы, приходящее каждое утро.

Монахи засмеялись и захлопали в ладоши - даже Тиратан чуть не подавился. Только Тажань Чжу и Вол'джин никак не проявили свои эмоции, оставшись безучастными. Но тролль выпил, потом кивнул и положил чашку.

– Это напоминает мне о спокойствии, приходящим от вида павших врагов. Их желания умрут вместе с ними, оставив тебе светлое будущее, словно утро после дождя. Их кости будут ломаться с хрустом, а сладость - их смертельные вопли. И тогда я тоже ощущу свободу.

История тролля закончилась в тишине, монахи взирали на него широко раскрытыми глазами. Тиратан отхлебнул, потому улыбнулся.

– Мне это напоминает осень, когда листья становятся алыми и золотыми. Сбор последнего урожая, последних ягод, все работают сообща, чтобы переждать в своих домах зиму. Это время сотрудничества и ощущение неизвестности от предстоящих холодов - но нас греет мысль, что работа воздастся нам сторицей. Это - вкус моей свободы.

Чэнь кивнул.

– Да, вы оба нашли свою свободу. Хорошо, - он взглянул на сидящего Тажаня Чжу, который даже не притронулся к своей чаши.
– Лорд Тажань Чжу?

Старый монах взглянул на чашу, потом поднял её, бережно держа обоими лапами. Он понюхал, потом немного отпил. Вдохнул еще, и опять выпил немного перед тем, как поставить её обратно.

– Это не память, но настоящее. То, каким сейчас является мир, - он медленно склонил голову.
– Свобода выбора, предвещающая изменения. Возможно, уничтожение врага; близящуюся зиму, наверное. Но как ты не создашь такой же напиток еще раз, так в мире никогда не повторится это время или, если пожелаешь, это место.

Глава 12

Вол'джин выбрался из монастыря, ощущая некую горечь от подарка Чэня. Замечание Тажаня Чжу эхом отдавалось в его голове, только усиливаясь от воспоминания Тиратана о собирании урожая среди людей. Осень, время, когда мир гибнет, смерть становится границей между старым и новым, иной взгляд на изменения. Подобные циклы означали новое, и различные существа с самосознанием и ощущением времени выбирали некие точки, которые определяли конец старого и начало нового.

Конец чего? Начало чего?