Чтение онлайн

— Она даже не соображает, что делает. Ты отвратителен, — хриплю, сквозь помутнение рассудка.

— М-м-м, какой. Мальчик с высокими моральными принципами? Давай так, — Виса чешет ухо и отталкивает в сторону убитую жертву. — Если ты ей не займешься, я ее убью. А если поведешь себя, как мужчина, то оставлю в живых.

— Какие же вы больные...

— А что в твоем понимании «нормальные»? Я как раз таки самый здоровый и осознанный. Знаю себя. Знаю свои желания, потребности. И не занимаюсь лицемерием. А ты сопротивляешься природе. Возьми!

Его приказ ударяет по мозгам каменным тараном. В ушах звенит. Я ору:

— Кто ты такой?!

Пробую встать, но тело не слушается. Девушка стягивает мои штаны до бедер, вперивается шоколадными глазами — и я задыхаюсь от вожделения, что в них ревет. Она опускает голову. Дьявол! Обхватывает меня горячими губами, — за что мне это издевательство? — стон вырывается из горла.

Мир плывет, тает... Все вопросы притягивает друг к другу магнитом, склеиваются в ком — ком разом взрывается.

Виса лениво отвечает, бултыхая ладонями пенные облака:

— Кто я? Близкий друг твоей госпожи.

Голос вампира далекий и глухой. Мне совсем не до него.

— Колдун, — я касаюсь затылком прохладной плитки стены и тяжело дышу. — И упырь.

— Предпочитаю зваться Висой.

— Сара… она ведь не вампир?

— Не-е-т, хотя я предлагал обращение. Ее вообще не интересует жизнь, любопытно, правда? — Виса выставляет ногу, внимательно разглядывает пальцы на ступне. — Прелести вечной жизни Сарочку не интересуют.

Я хочу спросить, зачем же тогда она продолжает убивать мужчин, разве не похищение душ дает ей бессмертие (такую теорию я вывел), но вместо этого мычу что-то нечленораздельное.

Осознаю, что совершенно потерялся из-за ласк девушки. Еще бы, столько недель без секса... Я нехотя отстраняю от себя мою прекрасную мучительницу, хотя триумф... был близко. Подобное поведение рассмешит, пожалуй, некоторых; но так уж я устроен. Прекрасно знаю, что такое принуждение и какую боль оно причиняет; знаю, что значит быть пленником; и я сейчас не только о Платановом бульваре сорок семь. Нет, свечи и Виса напомнили мне далекие времена, когда я был рабом отца, темную комнату и свечи вокруг, стертые от молитв (молился ли я?) колени, наказания отца, клетки и замки, фанатичные повторения одних и тех же фраз, которые я не мог и не хотел запомнить, чем отец был недоволен. А когда отец недоволен, происходит страшное.

— Удивительные мы создания мужчины, а? — Усмехающиеся зеленые глаза Висы влажно блестят в полутемной комнате. — Живем ради удовольствий. А ради чего живут женщины? Ты знаешь?

— Я не живу... не жил ради удовольствий. И с женщинами мы не сильно отличаемся.

— Ошибаешься, Рексик. Женщины куда более сложные создания, чем мы. Любят искать смысл там, где его нет. Ты девочке от скуки пару строчек набросаешь, а она уже строит теории о твоей скрытой любви. Ну, бред же? Хотя… тот же смысл жизни — ищут все, не понимая, что его нет. Или он не главное. А ведь прекрасно можно жить и без этого. В конце концов, мы все стремимся лишь к получению удовольствия, не находишь? В любом его проявлении.

Виса вылезает из джакузи, приближается и садится на корточки. Я отворачиваюсь, не желая рассматривать голого мужика, хотя его черные тату-браслеты снова привлекают мое внимание, вызывают эффект дежавю. Где-то я их видел.

Я одариваю Вису возмущенным взглядом, ибо мерзавец садится на колено прямо передо мной и паскудно улыбается, затем опускается рядом, спиной к стене. Девушка, от которой яро защищаюсь, залазит на него.

— И кровь у них слаще, — щебечет вампир и трепет щеку девушки. — Хотя есть и другие плюсы в том, чтобы охотиться на них, да?

Он мелодично смеется. Я закрываю глаза. В следующую секунду каждую клетку тела охватывает паника. Ноги дрожат. Клыки Висы вылезают изо рта, а радужки обагряются, словно в малахитовом лесу начинается кровавый дождь, омывая листья бордовыми слезами.

— Такому как ты нужно прислушиваться к зову природы, — шепчет Виса. — Наша сила питается нашим состоянием.

Он склоняется, но я подскакиваю и кидаюсь к двери, хватаюсь за ручку и...

Открыто!

На эмоциях чуть ли не визжу. Несусь в коридор. Дверь захлопывается за мной. Добежав до гостиной, я останавливаюсь и опираюсь о колени. Дыхание гарцует.

И что это было?!

Виса — еще одна чокнутая мразь дома! Вопрос времени, когда крышу сорвет и у меня, разве можно сохранить рассудок в таком месте? Перед глазами проносятся события последних месяцев: убийство, вырезанное сердце — оно бьется! — мое мертвое тело, Ингу сбивает автомобиль, окровавленные клыки Висы, девушки под гипнозом, черные глаза Сары, смерть, смерть, смерть...

И тонны алкоголя не заглушат образы, пожирающие остатки извилин. Поверьте, я пытался! Напивался до потери сознания — и ничего! В пьяном угаре мне только хуже.

Хлюпанье. Где-то рядом. Ошалело вытираю потный лоб и поднимаю голову, вижу в кресле Рона, потягивающего, судя по запаху, эспрессо. Он рассматривает меня, как врач, ищущий чумные бубоны.

— Познакомился с нашим клыкастым обаяшкой?

Я срываюсь на такой оглушительный ор, что поют оконные стекла:

— Издеваешься?! Дурдом! Что не так с этим домом? Со всеми вами!

Рон пожимает плечами и включает телевизор.

Хватаю статуэтку Зевса и запускаю ее в стену. Прямо в портрет ведьмы! Между глаз! Сара красуется на холсте, обрамленном золотом, в длинном фиалковом платье — сверлит домочадцев испытывающим взглядом королевской кобры.

Нет, ну мыслимо? Украсила собой любимой всю стену гостиной. Выпендрежница!

Надо будет покромсать ножом это вшивое полотно! Посмотрите на нее! Красавица расфуфыренная!

Ударяю ногой по тумбочке. Прыгаю от боли. Затем — бегу в подвал.

Хватит! Придушу стерву. Наемнику перережу глотку. Вису в джакузи утоплю!

Спрыгиваю с лестницы, отбив себе пятку. Хромая, спешу в пыточную, но встречаю Илария. Блондинчик сидит под дверью-тайником, крутит в пальцах ключ.

— Ты чего здесь?

— Хотел открыть дверь, — невесело улыбается он. — Они зовут, слышишь?

— Кто зовет? Призраки убитых?

Я осматриваю дверь. Бордовый крест мерцает в полутьме, воздух сгущается, тяжелеет и колышется — но в ушах тишина. Ничего не слышу. Разве что… приглушенный скрип и шепот. Не уверен.

— Угу...

— Почему не открыл? — спрашиваю, проводя по блестящему бордовому кресту.

Холод колет кожу. Надо бы расспросить Сару о тайнике, последнее время мне удается общаться с ведьмой без криков и ругательств. Оба осознали: нрав у нас горячий. Что у меня. Что у нее. Вот и подстраиваемся. Хотя, почему бы ей просто не упечь меня в призрачный карцер, как остальных?