Чтение онлайн

— Ее безразличие, оно влечет тебя. Ведь ты не привык сдаваться. Кстати, если думаешь, что Сара спит с нами, то нет.

— Разве? А как же та брюнетка, которую она для меня привела?

— А что с ней?

— Ну, я думал, она должна была спать со мной, а Сара с Роном... вроде того.

— Странные у тебя предположения, — хохочет парень.

— Тогда к чему был тот концерт? Зачем она возбуждала меня?

— Не знаю, — белые брови выгибаются дугой. — Есть идеи?

Я иступлено моргаю.

— Сара нервировала меня специально. Не понимаю.

— Давай подумаем. — Иларий подвигается ближе. Опять запах ландышей. — На тот момент она пыталась тебя возбудить.

— И разозлить, — добавляю я. — Теперь вообще не обращает на меня внимание. Хотя много времени проводит в той комнате, где лежит мое (чудом не гниющее) тело. — Я поднимаюсь и нервно мерю шагами комнату, щелкаю пальцем по Жоржику, отчего паук в ужасе удирает в норку. — Она преследует какую-то цель. И это связано с моим телом. Определенно.

— Сложно сказать. Я раньше за ней такого не наблюдал. Убивает мужчин, да. Запирает души в подвале, да. Но труп в доме первый раз оставила. Тебе лучше спросить у Рона. Он здесь больше двадцати лет тусуется.

— Лучше отрежу себе язык, как тот наемник, чем буду болтать с этим ущербосом!

— Тебе надо успокоиться. Забыли о Роне, — невозмутимо, даже ласково, протягивает парень. — Давай о чем-нибудь другом. Ты так и не рассказал про наказание Сары за то, что ты отпустил убийцу.

— Я не отпускал его!

— Да, да, прости, — Иларий поднимает ладони. Из-под рукава выглядывает татуировка «Don’t be yourself». — Я тебе верю.

И как парень умудряется так легко мне уступать во всем? Сама дипломатичность.

— Сара мне поверила. А вот с Висой — поругалась. Думаю, упырь теперь на меня клыки точит.

— О-о-о, Виса мстительный! Но что он может нам сделать? Мы бессмертны. А вот он — нет. Молодость сохраняет, но убить-то его легко. Как обычного человека. Знаешь, никогда не понимал прелестей бессмертия. — Иларий вальяжно откидывается на диване с бокалом. — В чем счастье? Вечность любоваться природой? Надоест. Общаться с людьми? Убеждай меня, сколь угодно, что люди разные, а я буду несогласен. Все похожи. Скука смертная. Что еще есть на этом комке грязи, летящем по галактике, что могло бы прельстить оставаться здесь веками?

— Виски, — усмехаюсь я, мешая ячменное дитя дубовой бочки с холодной колой и вдыхая сладковатый запах.

Иларий салютует бокалом.

— За дар богов! За подаренную возможность раскрыть миру тайную часть нашей личности, — улыбаюсь я, делая глоток. — Мы жаждем бессмертия либо от страха неизвестности, либо от огромного количества незавершенных дел. У меня нет ни того ни другого. Нет ничего хуже, чем дать бессмертие тому, кто в нем не нуждается.

— Однако… ради чего ты жил?

— А я не думал об этом. Рассуждал так: вот это мне нравится. Хочу! И делал мыслимое и немыслимое для достижения цели. Так, я открыл свое дело уже в восемнадцать, купил хороший дом, дорогую машину. А смерть… умоляю, мне было плевать. Сара осуществила худший кошмар.

— Погибнуть? Прислуживать девушке? — Иларий тонко улыбается, приглаживает золотистые волосы.

— Оказаться в клетке.

— Забавно. Теперь я понимаю, почему ты нравишься Саре. У вас общие страхи.

— Ее страх не стал реальностью.

Иларий облизывает губы и делает глоток.

— А по поводу Висы.... Сначала я подумал, что он и есть ваш Волаглион.

Парень утыкается носом в бокал.

Да почему никто не хочет рассказывать о таинственном хозяине дома? Трясутся от одного его имени. Не понимаю!

Я мысленно окунаюсь в события прошедших дней, вспоминаю слова ведьмы о наемнике. Сара была в ярости из-за того, что не смогла сделать его одним из призраков в доме. Я — был поражен! Оказывается, не каждый, убитый на Платановом бульваре сорок семь, остается заточен в его темных стенах.

Сара проводит специальный ритуал.

В тот день она собиралась провернуть это и с наемником, раз добыть сведения по-другому у нее не вышло. Однако она не успела.

Виса убил мужчину и выставил виноватым — меня. Кричал, что я его отпустил, и чтобы тот не сбежал, ничего не оставалось, как перерезать наемнику горло. Я протестовал. Но все равно получил затрещину от Сары.

«Если ты его не отпускал, то должен был удержать. Вместе с тобой, Виса! Как ты посмел его убить? Позорище. Двое взрослых мужиков. И вы не смогли справиться с еле дышащим пленником?!» — орала Сара, заплевывая нас слюнями.

Вампир лишь пожимал плечами в ответ, а я думал, что ведьма, в общем-то, права. Я так и собирался сделать. Упырь полоснул горло пленнику, даже не вдумываясь в происходящее.

Иларий прерывает тираду моих мыслей:

— А, кстати, Рон рассказал Инге, что ты сам пришел в этот дом. На свидание с Сарой. Вот она и не разговаривала с тобой несколько недель. Я подслушал вчера. Случайно…

— Что?!

Диван отъезжает в сторону, сбитый моим коленом: так уж рьяно я несусь к лестнице на второй этаж.

Это была последняя крупица терпения. Пора сделать из кишок Рона гирлянды!

Едва дошагав до спальни Рона, слышу смех Инги.

— Это мы не логичные? — лопочет кусок навоза. — Вы, девушки, выщипываете брови, чтобы потом их нарисовать.

Стараясь не скрипеть досками под ногами, я застываю у дверного проема. Заглядываю в щелку. В лицо дует влажным сквозняком, который гоняет туда-сюда янтарные занавески.

Инга лежит головой у Рона на коленях, пока тот перебирает ее черные пряди.

Моя челюсть рефлекторно сжимается, а разум ржавеет, охваченный единственным желанием — разорвать в клочья увиденную сцену. Уничтожить!

— Это не повод тыкать в лицо сороконожками и говорить, что это атрофирует мой страх перед ними, — супится Инга. — Теперь перед глазами стоит, как эта гадость кровожадно шевелит усами.

— Проверенный метод. Как за Жоржиком стал приглядывать, так страх перед пауками исчез. Будешь чаще трогать сороконожек — тоже попрощаешься с фобией. Не сожрут они тебя.

Рон ухмыляется и щекочет девушку под грудью. Заливисто хохоча, Инга останавливает его и, задыхаясь, выговаривает:

— Лари говорит, что ты боишься темноты. Поэтому не ходишь в подвал.

— Очкарик вообще много чего говорит, я смотрю. Хотя это правда. Есть грешок. Но по большей части я не спускаюсь из-за двери с душами убитых. Жутко.

Моего гнева тебе бояться надо, сволочь!

Руки трясутся. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не проломить ногой дверь. Или не выдрать ее с петель — избить створкой Рона до полусмерти! Выбить все зубы! И затолкать их в его глотку!