Чтение онлайн

Пальцы ведьмы зарываются в мои волосы, чуть массируют затылок. Приятно… В голове шумит.

— Девятнадцать. Но я не мертва. Вечная жизнь, слышал такое? И... убери руку с моей задницы!

Сара влепляет мне пощечину.

— Значит, ты была ровесницей моей Инги, — сипло шепчу, перехватывая ее ладонь, поднятую для нового удара.

То бьет, то гладит — нереально угадать, что ведьма сделает в следующее мгновение. Эмоциональная дискотека, а не девушка. И это… возбуждает. Я теряю самоконтроль рядом с ней. Особенно сейчас, когда мое тело вмяло ее в матрас, а в штанах кипит до жгучей боли. Больше не могу терпеть. Ей-богу, не могу! Хочу! Хочу почувствовать ее вкус.

— Твоей Инги? — Сара вздергивает темно-рыжие брови. — Или Рона? Прости, мои источники информации разнятся.

— Молчи, — голос превращается в хриплый рык.

— А то что?

Я разглядываю в ее пленительных радужках признаки безнадежного сумасшествия — там взбухают синие подводные кратеры, призывают посетить их тайный, недоступный обычным людям, мир.

Безумная… неповторимая девушка! Такие могут довести до преступления; могут утянуть за собой в жерло черной души, где клокочет жажда крови; могут затуманить разум армии мужчин и разрушить не только города, но и всю привычную реальность.

Минутные наслаждения часто играют с нами злую шутку. Нельзя поддаваться. Я должен бороться. Но мышцы стонут, а мозги сгорают дотла. Сглатывая, я почти вою в женское ухо:

— А то заставлю выполнить действие, которое было обещано в игре. Помнишь?

— Может, лучше твоим неуемным языком займемся?

Сжимая упругие бедра Сары, я усмехаюсь, затем склоняюсь и прохожу губами вдоль ее шеи, вдыхаю: тяжело, со свистом. Лаванда. И шалфей… Почему этот запах так пьянит? Безупречно-светлая кожа розовеет от жара. Оставляю влажный след под мочкой и лихорадочно шепчу:

— И что мы с ним сделаем?

— Отрежем! — портит она момент. — Сразу так тихо станет в доме, не находишь?

— Надо поведать тебе о еще паре занятных вариантов, где его можно применить. За взаимную цену, конечно, — выговариваю прямо в ее приоткрытый рот. — Если пообещаешь не убивать мальчиков.

Я аккуратно глажу шрамы на плоском животе, сдерживаюсь, чтобы не засунуть ладонь под кружевное белье.

Кто мог подобное сделать? Три кривые полоски. Глубокие. Их раскаленным ломом рисовали?

Спрашивать: откуда они — нет времени. Какие, к дьяволу, разговоры? Хочу одного — обладать этой повернутой на всю голову девочкой. Ох, как хочу... Невыносимо!

Сара проводит по моей щетине, обхватывает ногами поясницу и — как расслабляюсь — ловко выкручивается. Переворачивает меня на спину. Седлает. Откидывает с глаз взъерошенные рыжие волосы и сердито причитает:

— Плевать тебе на паренька, Рекс! Ты хочешь казаться значимым. Даже теперь. Когда ты лишь призрак. Почему бы просто не успокоиться и не наслаждаться жизнью в доме, пока не заперли в подвале? Найди себе хобби. Не знаю, сделай что-нибудь полезное по дому.

— Наслаждаться? Я деловой человек, а не домохозяйка. Сидеть в четырех стенах? Нет уж! Увольте. Убей окончательно!

— То есть, ты хочешь на тот свет?

Я морщусь, раздумывая над вопросом.

А это возможно? Она может избавиться от меня насовсем? И… конец? Мрак, тлен? Загробная жизнь? Никогда не думал над тем, что ждет по ту сторону.

— Я... не знаю, — мямлю, проглатывая слова, — этот дом сводит с ума.

Как и хозяйка.

— С ума ты сводишь себя сам. Чувствуешь, что стал ничтожеством без привычных атрибутов власти и успеха. Ты несчастен, потому что находил радость в роскоши. Однако это иллюзия.

Сара слезает с меня. Сосущая пустота расползается в груди, спускается и заполняет — всё. Мне нужно согреться. Горячее тело ведьмы должно быть на мне. Нет... Подо мной. Почему я об этом думаю? Из-за воздержания? Я не имею право желать ее. Она маньячка. Бездушная тварь!

Накинув халат, ведьма манит меня к окну.

— Иди сюда, Рекси.

Я тянусь, ужасаясь треску собственных костей, поправляю тесные штаны и встаю. Ширинка вот-вот лопнет, честное слово. Лениво шагаю к Саре, изображаю печаль и сажусь на подоконник. Ведьма указывает на соседний двор.

Сначала я не понимаю. Присматриваюсь. Замечаю непрезентабельного вида мужчину и старушку на террасе облезлого дома. Незнакомец играет на гитаре, улыбается и поет.

— Кто это?

— Просто бродяга. — Сара облокачивается о мое плечо. — Он часто приходит к хозяйке дома. Иногда ко мне. И поверь, этот мужчина куда более приятный собеседник, чем ты. И чувствует он себя куда счастливей, чем ты. Ибо не ищет счастья ни в чем, кроме своей души. Хотя живет он в выброшенном кресле заброшенной многоэтажки. Единственное его занятие в жизни — играть на гитаре. И это его счастье. Проблема лишь в голове, Рекс. Может, стоит позволить себе выдохнуть?

Слова Сары повисают в воздухе. Я не нахожу ответа.

— Ты мертв. Ты отголосок прошлого. Однако проблема вовсе не в этом, а в том, что тебе пора сменить приоритеты.

Ведьма хлопает меня по плечу и выходит из спальни.

Я рассматриваю заснеженные ветки осины. Как бы я хотел быть деревом: умирать, но знать, что следующей весной жизнь вернется в вены.

Нахожу Сару на кухне. За процессом приготовления безалкогольной Девственной Мэри.

Ведьма не употребляет спиртного. Коктейль готовит из томатного сока, соуса Табаско, сельдерея и еще каких-то ингредиентов, которые я не запомнил, когда Иларий рьяно старался меня научить сему чудо-рецепту кровавой жижи.

Не знаю, как эта дрянь вообще может нравиться. Сара на пару с Висой ее пьет? Вампир на крови, а Сара на томатном соке. Мерзость! Как и сам Виса. До сих пор перед глазами сцена в ванной. И те девушки… Надо бы расспросить ведьму о том, где она подружилась с этим извращенцем. На оргии? В психушке? Или наркодиспансере?

Я преграждаю Саре путь к холодильнику.

— Знаешь, единственное, что должно меня волновать — отомстить тебе.

— Трогательно, — тешится она и махает кистью, чтобы я подвинулся. — Живо укатился с моей дороги! Хотя нет... будь лапочкой. Достань льда.

Цокая языком, разворачиваюсь. Открываю морозилку. Хлад кусает лицо. Беру лед и кидаю жменю в бокал ведьмы. Коктейль выплескивается, пачкает изумрудный халат и мою черную кофту.

Выпрямляюсь над Сарой во все сто восемьдесят пять сантиметров. Хмурюсь. В синих глазах — усмешка.