Чтение онлайн

— Завались.

— А ты типа не в курсе проблемы? Уродской челюсти, скажем?

Слушая оскорбления Висы, я вдруг понимаю: внешность Рона его слабое место. Нет… Он не настолько страшен, как кричит кровосос. Это издевательство. И не слишком достоверное. Виса бьет по больному, а остальные, в том числе и я, внушают себе этот факт и не хотят замечать ничего другого в нем, кроме грубости и неказистой внешности. Да и грубости почти не осталось. Рон здорово поменялся с нашего знакомства.

Макс садится в позу лотоса, откусывает яблоко и чавкает:

— Не знаю, клыкастый. По-моему, девчонкам он нравится. А, дамы?

— Мужчине не нужно быть красивым, — подтверждает Эмили.

Она улыбается. И все парни разом тают. Эмили напоминает прекрасную сирену, под чары которой попадают прельщенные моряки.

— Рядом с такой крошкой быть уродом — преступление, — льстит Керолиди, хлопая по коленям в такт фоновой музыке. — Но раз уж ты так считаешь… — Он тянется к ее декольте. — Порадуй не эталонного мужчину вниманием.

Эмили достает ленту из своего платинового пучка на затылке. В тот же момент лента оживает и окольцовывает кисть Макса, сдавливает грязные пальцы до посинения.

— Злобная ведьма! — кричит Макс и читает заклинание: поджигает собственную ладонь. — Небось, поролона туда напихала! А сисек-то и нет! Знаю я вашу породу!

Остатки горящей ленты падают на пол.

— Кто ищет, тот найдет, — подмигивает Виса. — У нее много... других талантов.

Эмили поджимает губы, но ничего не отвечает.

Интересно, такими подонками рождаются? Или становятся? Раньше, я не понимал, зачем Висе изображать из себя последнего ублюдка или одеваться, как рок-певец. А теперь сообразил, что это игра. Он строит из себя темную звезду, жалит огнем каждого, кто смеет прикоснуться. Не дает другим напасть в ответ. Всегда на обороне. На агрессии. Виса придерживается образа и, наверное, ему приходится изводить кучу нервов, чтобы соответствовать имиджу, чтобы не выдать истинное я.

— Детка, — Деркач окликает Эмили. — Это худший вариант, какой можно было подобрать. Пришла бы ко мне…

Виса корчит гримасу.

— Тоже мне, дамский угодник.

На губах Деркача пролегает улыбка, но совсем не красит его лицо; напротив, вызывает у всех смятение.

— Лучше некотогых, — подтверждает Зои. — Какой с тебя любовник, die Blutsauger? Ты умеешь только получать удовольствие, а не дагить.

— Поверь, куколка, я умею порадовать девушку, когда хочу. И не один раз. В моих руках двухсотлетний опыт, — говорит Виса и смотрит на Сару, — в любом деле.

Отстраненная Сара делает глоток Девственной Мэри.

— Но, знаете ли, обычно мне самому хотят угодить. Скажем так... я пресыщен. Избалован. Избирателен.

— Какое самодовольство. Sieh mal einen an!

— Обаяние и бумажки. — Виса вытаскивает из кармана пачку купюр и кидает в воздух. — Они не оставят меня голодным. Ни в одном смысле, киска.

— Деньги, — отмахивается Деркач. — Это весь твой талант. Ты не знаешь, какого это, когда их нет. Привык жить в роскоши с рождения. Помни, девчонки пускают слюни не на тебя, а на твою спортивную тачку.

— Мой отец погиб на войне, а мать собирала объедки со столов, пока ее за воровство не избили до смерти. А она была ведьмой, мой имбецильный друг. Могла заставить их слизывать дерьмо со своих подошв, но нет… Она считала себя хорошим человеком, — вампир с отвращением пищит последние слова. — Даже когда была при смерти... она ничего не сделала! На все воля бога, считала она. И как ты думаешь, где я оказался? Восьмилетний мальчик в рванье. Да, это было очень богатое и беззаботное детство. Вспоминаю, и радуга из глаз течет!

В гостиной колкая тишина. Я снова замечаю силуэты рядом с Деркачом. Кажется, что вокруг хриплого колдуна сгущается воздух. Но недолго.

— Значит, ты выбирался из грязи в короли, — задумчиво говорит Катерина. — Как умудрился? Как не помер от голода на улицах? Или от какой-нибудь холеры.

Виса отпивает из бокала. С минуту он размышляет, после чего делится:

— Василиса. Так ее звали. Настоящая аристократка и сильная колдунья. Увидела магию в моих глазах, заметила меня, когда пытался стащить с ее пальца кольцо. Вор из меня, прямо скажем, хреновенький. Но когда живот скручивает в узел от голода — жрешь и кожаную обувь. Плевать уже было. Но вместо того, чтобы приказать выпороть меня или прибить, как блоху, Василиса протянула мне руку.

— И на кой ты ей сдался? — спрашивает Макс.

— Она поняла, кто он, — отвечает Катерина. — Раньше наши сестры и братья помогали друг другу. А сейчас…

Она безнадежно махает рукой.

— Верно. Вася забрала меня. Обучила магическим искусствам, а когда мне исполнилось… м-м-м, не помню, где-то лет шестнадцать, то и некоторым интересным вещам… в кровати.

— О, чертики, сколько ей было? — смеется Макс.

— Не знаю. Но оставалась она в возрасте двадцати восьми лет… Да-да, мои юные друзья, Василиса сделала меня вампиром. — Виса мечтательно откидывает голову и смотрит в потолок, раскачивая бокал. — Сильная женщина была. Жестокая. Беспринципная. Я глядел на нее и думал: вот каким хочу быть! Хочу, чтобы каждый кретин смотрел и чувствовал, что я ему глотку перегрызу за один неугодный мне взгляд.

— Если она была вампиром, где она сейчас? — вдруг спрашивает Сара.

Все поворачивают голову на Вису. Он поудобней устраивается в кресле и говорит:

— Мертва.

— Соболезнуем, Виссагий... Пгавда…

— Я убил ее.

Макс, Зои и Иларий давятся: кто выпивкой, кто кашлем.

— Что? — восклицает Инга. — Но ведь… она, она помогла тебе… как ты…

— Я был для нее потехой. И в двадцать семь лет, когда она подарила мне вечную жизнь, пришло время исполнить мечту. Стать похожим на нее. Нет… я солгал. Не я убил ее. Однако я все устроил. По городу ходил слушок про упыря. Мне оставалось его подогреть. Вася любила гулять по ночам, проветривать голову, как говорила. И несложно было подкинуть местным придуркам навязчивую мысль, что женщина в темных длинных одеждах, которая гуляет под луной, самый настоящий упырь.

— И они ее поймали? — Деркач задает вопрос Висе, но смотрит на Ингу.

И цыкает. На пустоту! Нет, я был не прав, когда решил, что Деркач обычный высокомерный павлин. Он чокнутый! Такой же, как остальные гости.

— О да! Оглушили, принесли на кладбище, и, вогнав в грудь осиновый кол, бросили в гроб. Закопали. Живой... Долго я слушал крики, сидя над ее могилой.

— Ты получил ее наследство? — уточняет Макс.

— Да, это было несложно. Ее состояние, правда, я быстро потратил. Но получил намного больше от старых куриц, которые с превеликой радостью переписывали на меня наследство. Спасибо чудесной силе гипноза.

— Видишь, деньги тебе достались легко, — не унимается Деркач.

— Дьявол с тобой, думай что хочешь! Только я загораю на пляжах Гавайских островов, пока вы здесь в дряхлых кляч превращаетесь. Кроме тебя, Сарочка, радость моя.

— Загораешь? — удивляется Иларий. — А ты разве солнца не боишься?

— А я, по-твоему, эскимо? Вампиры не боятся солнца, но оно плохо влияет на мою светлую кожу, да и охотиться днем — затея не из гениальных.

— Можно бокалом не размахивать? — возмущается Сара. — Весь пол обляпал.