Чтение онлайн

— А ты типа помочь не хочешь, жопу там свою поднять, например? — причитаю я, захлопывая дверцу тумбы.

— У меня траур.

— Че?

Рон вытягивает и раскрывает ладонь: в ней засохший паук. Жоржик? Помер? Давно пора. Жаль, на плече Рона сидит Лунтик — тарантул, которого подарила Инга. Неясно, как Рон умудрился его приручить. Удивительно-жуткая связь с пауками. Видимо, это братская связь уродов.

— Всему когда-нибудь приходит конец, верно? — с горечью спрашивает Рон.

— Каждый раз, когда дохнет паук, он философствует, — усмехается Иларий, наливая себе ромашковый чай.

— Конечно, — Инга садится на подоконник, утешающе обнимает Рона. — И знаете, когда-нибудь мы тоже станем свободны.

— Ага. Все, кроме меня. Ибо я скоро сдохну окончательно.

— В смысле? — удивляется Иларий.

Я задумываюсь. Стоит ли рассказывать? Впрочем, какая разница? Решаю, что можно. И начинаю раскачиваться по кухне, словно актер на сцене театра, эмоционально выкладываю балладу о том, сколько мне осталось жить в доме сорок семь. Разглагольствую не хуже Сократа, что демон хочет занять мое тело, что сейчас он в теле моего дедушки, что весь мой род — колдуны, и даже смеюсь, в красках расписывая, как скоро Волаглион будет издеваться над ними в моем совершенно-неотразимом обличии.

— Так вот, почему ты здесь, а не за дверью, — озаряет Рона. — Это многое объясняет.

— Ты умеешь колдовать? — недоверчиво сипит Инга. — Чушь какая-то.

Я усмехаюсь, выставляю руку в сторону корзины с фруктами на столе, сосредотачиваюсь и произношу то единственное заклинание, которому меня научила Сара.

Вспышка молнии. Корзина взрывается. Куски мякоти разлетаются по гостиной. Инга вскрикивает. Рон шлепается задом обратно на подоконник. Иларий — со слов о моей смерти — стоит с лицом, будто ему насильно скормили грейпфрут.

— Теперь верите?

— Охренеть, — синхронно комментируют зрители.

— Да, я восхитителен. Но все это не имеет значения, поскольку скоро меня не станет.

— Не знаю, что и сказать, — мнется Рон, почесывая затылок. — Ну, по поводу твоей кончины. Че не скажи, будет звучать отстойно, да?

— Это ужасно, — пищит Инга.

— А что обычно говорят и желают неизлечимо больным раком? — чешется Рон. — Вот желаю тебе того же. Хреновый ты был мужик, но подобного не заслужил.

— Больные раком просто умирают, а я вообще перестану существовать. Демон сожрет мою душу!

— Должен быть выход, — мямлит Инга, ошеломленно разглядывая то меня, то остатки фруктов.

— Увы и ах. Выходом пока не пахнет.

— Ты уверен? — хмурится Рон. — Если нашел лазейку, то выкладывай. Мы здесь в одной лодке.

Я вскидываю бровь.

— Разве ты не рад моей кончине, Мирошка? — улыбаюсь.

Инга пихается локтем.

— Если есть хоть малейший шанс на спасение, мы должны его использовать, — восклицает она.

— Да, Рекс! Не молчи, — умоляет вышедший из транса Иларий. — Мы поможем.

В сердце теплится приятное стайное чувство поддержки.

— Я очень благодарен, ребят, — вздыхаю. — Но вы мне не поможете. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь вы действительно выберетесь отсюда. — Перевожу взгляд на Рона. — И сделай то, чего не смог сделать я, Ронни. Сделай Ингу хоть немного счастливее. Пусть она будет в надежных руках.

Инга в слезах бросается мне на шею.

— Сколько времени осталось? — уточняет Рон, подступая вплотную.

— До полнолуния.

— Твою мать, — шипит он.

— Оставим обиды в прошлом? — спрашиваю Ингу.

— Конечно, — всхлипывает она. — Мне так жаль. Я не верю! Все это! Дом, ведьмы, смерть... это страшный сон! Я так хочу проснуться, так хочу...

Целую Ингу в макушку и передаю в огромные лапища Рона, который сочувственно хлопает меня по спине. Пока она плачет у Рона на груди, Иларий под локоть отводит меня к панорамному окну в другом конце гостиной.

— Мы словно в дырявой лодке посреди океана, — говорит он. — Вода медленно наполняет ее и тащит ко дну, а нас... к неминуемой смерти.

— Звучит романтично.

Я раздвигаю занавески. Небо пасмурно и серо. Скоро сумрак. Перебрасываю из ладони в ладонь черный кварц, который нашел в раковине: он теплый, что кажется мне странным.

— Можно я скажу, что чувствую?

Иларий бледнеет, смеживает веки в ожидании ответа.

— Все эти разговоры о чувствах... — усмехаюсь. — Почему вы их так любите?

Златовласый никнет, и я вздергиваю пальцем его нос.

— Что ты хотел сказать?

— Я не знаю, как теперь здесь жить без тебя, честное слово, не знаю. Весь этот проклятый дом будет напоминать о тебе.

— Эй, — кладу ладонь на его плечо. — Все будет хорошо. А если станет невмоготу, попросишь Сару стереть тебе память. Уверен, в ее арсенале найдется что-нибудь такое.

Иларий смотрит в глаза. Я делаю шаг назад. Это не его мимика. Это Илари-я. Опять она рвется из него. Слишком много романтики во взгляде, но что взять с влюбленного? У них всех крыша перевернута. Если ей настолько в тягость скрывать свои чувства и надо целый день о них мне рассказывать, пусть рассказывает. Главное, чтобы Иларий ко мне не лез. Я нервный. Могу и треснуть по инерции. Потом буду мучиться до самой смерти (смерти, ха-ха!), что ударил девушку (которая просто меня любит и хочет ласки). Ей-богу, почему кроме меня и Сары, никто не знает, кто на самом деле Иларий?

— Морион?

Ага, явилась, не запылилась. Материализовалась за спиной, как ядерная бомба — Сара обожает вызывать у людей панические атаки своими волшебными появлениями. Вот посмотрели вы в сторону — никого. Посмотрели через секунду — рыжая бестия режет вас взглядом.

Сара выскакивает из-за спины и забирает у меня черный кварц.

— Кто? — переспрашиваю.

— Откуда он?

Ведьма рассматривает камень, нюхает, чуть ли не облизывает.

Иларий бросает томный взгляд и уходит: судя по скрипу половицы, в подвал. Я успел запомнить, какие звуки издают предметы в доме: дверь в подвал скрипит протяжным визгом. Одновременно мусолю странную мысль. Может, Саре тоже нравятся разговоры о чувствах? Попробовать, что ли?

— Макс приходил вчера, пока ты была в городе. Хуедрысил по кухне. Не понимаю, что он там ищет.

— Кто ж его знает. Керолиди — человек-психушка. Больше нигде не ходил?

— Вроде нет. Только подарки к Рождеству оставил. Тебе подарил кубик Рубика со шрифтом Брайля.

Жестом «одну минуту» я прошу Сару подождать, отправляюсь доставать из-под елки подарки, возвращаюсь с двумя коробками.

— А как ты узнал, что внутри, если коробка запечатана оберткой?

— Это я запечатал. Своими ловкими, золотыми руками. Макс не посчитал нужным.