Чтение онлайн

Да, если девчонка хотела отомстить матери, то она это сделала превосходно.

Между тем, не дожидаясь открытия, и плюя на регламент (начать должна была председатель) Катарина де Орсини уверенно поднялась на трибуну.

Надо сказать, выглядела княгиня весьма представительно и элегантно. Накидка из шкуры земного леопарда, многочисленные браслеты, посверкивающие искрами самоцветов, украшающие обнаженные руки – от запястий до плеч. Туника с глубоким – до пупа – прямоугольным узким декольте, символически перехваченным нитью пурпурного гианейского жемчуга, и широкие брюки-клёш из серебристой, в искорку, ткани, туфли на умопомрачительном каблуке. Шейный платок был заколот булавкой с огромным итильским рубином, стоимостью в среднюю шхуну.

– Я постараюсь говорить как можно короче! – начала она. Сегодня мы обсуждаем поведение дочери императрицы, бывшей наследной принцессы Милисенты (многие это отметили – как бы невзначай наследница была названа бывшей).

– Как, думается, уже известно всем – она сбежала, поправ законы и обычаи империи. Но не об этих законах и обычаях я хочу сегодня поговорить.

Мы обсуждаем поведение девушки, с которой ее мать поступила так, как думается, ни одна из нас не поступила со своей дочерью – да что говорить – мало найдется в нашей империи тех матерей, кто поступил бы так!

Можем ли мы при этом не коснуться этого? Не коснуться того – что сделала правящая императрица, и благодаря чему мы имеем повод для этого собрания?

– И в самом деле, – буркнула графиня Елизавета Хэм, – с девочкой наша царица обошлась уж больно сурово. – Конечно, родителям лучше знать – когда сечь, когда не сечь, но все-таки...

– И что же? – между тем продолжала развивать свою мысль Катарина де Орсини, – Как отреагировала принцесса на подобное наказание? Пусть и не вполне справедливое, пусть болезненное...

– Как настоящая амазонка! – выкрикнул чей-то прокуренный голос, – Правильно сделала!

– Я бы могла говорить еще долго и много! – изрекла Катарина, – но я не собираюсь этого делать – все и так ясно! Несколько долей секунды, она переводила дух, перед тем, как приступить к главному.

– Поэтому я скажу вот что: царствующая императрица показала себя с наихудшей стороны – и как политик, и – не побоюсь этого слова – как мать: не сумев ни воспитать свою дочь и преемницу как должно, ни поступать с ней как диктует здравый смысл и материнская любовь. И в связи с этим, мы, наша партия, и я, как убежденный радикал...

– Ради... – кто? – насмешливо выкрикнула с первого ряда баронесса Ариадна де Бро.

– Мы, – Орсини запнулась, но лишь на пару мгновений, – считаем себя вправе поднять вопрос о доверии правящей императрице!

Зал невольно охнул, притихнув.

– Хотя бы по той причине, что теперь вопрос с престолонаследием стал довольно остро, – закончила свою мысль княгиня. – Но не забудьте – есть еще Пятый закон Александры Великой.

Молчание продлилось довольно долго.

– Ээ, – неуверенно проблеяла со своего места заместитель министра двора Эсмеральда де Шабли, – по моему, – ээ-данный разговор, э, несколько преждевременный, – императрица еще не стара, и вполне способна, так сказать, подарить нам даже не одну наследницу... Так что... ээ... И ссылка на Пятый закон тут не вполне уместна, точнее – ээ, неуместна вполне...

– И кого же, по вашему, надо посадить на место Антонины? – ехидно вопросил кто-то из зала – кажется, княжна Мария Голицына. – Уж не себя ли ты, Катариночка, прочишь в императрицы?

– Если на то пошло, то мой род не менее древний, чем род Антонины, – высокомерно фыркнула Катарина. – Он восходит к самому Майклу Тайсону.

Зал сдержанно захихикал, – почему-то немало знатных родов во всей Ойкумене, возводили свою родословную к этому мифическому герою, будто бы жившему на Старой Земле, чуть ли не до изобретения звездолетов.

– Ну, так что с этого? – желчно прокомментировала какая-то сухопарая дама, – Вот моя семья так вообще происходит от самой Масяни – но я на трон почему-то не лезу!

Катарина опешила, старясь собраться с мыслями. Вообще-то, она должна была сказать совсем другое – вспомнить заслуги двух племянниц Антонины перед империей, указать на их приверженность старым добрым традициям, образованность, и личную скромность (всего-то меньше ста мужиков в гареме на двоих). Но ее понесло куда-то не туда, на разговоры о своих предках – чего доброго, и впрямь подумают, что она...

Между тем среди собравшихся завязался было спор, зал загудел.

Но тут вскочила баронесса Ариадна Бре, пулей вылетев на малую трибуну.

– Да вы что – не поняли? Плевать ей на трон и на престолонаследие! Ей просто хочется покуражиться и лишний раз погнать волну, в надежде, что ее партия возьмет власть!

– Я не собираюсь выслушивать тех, кому нечего сказать, и кто готов угождать императрице каким угодно способом! – изрекла Катарина, и добавила в сторону, но так, чтобы это услышали. – Подстилка мужская!

– А в рыло, дрянь многостаночная? – осведомилась баронесса у оппонентки.

– Что вы ска... Что ты сказала, сука?! – заверещала де Орсини. В этот момент что-то сломалось в ней, и ее хваленое хладнокровие, буквально вошедшее в поговорку, внезапно дало трещину.

Мгновенно вокруг осыпающих друг друга яростной бранью сенаторш скопились пытающиеся их урезонить единомышленницы. Но не прошло и двух минут, как они сами сцепились в нешуточной схватке. Летели в разные стороны разорванные ожерелья и цепи, трещали дорогие туалеты, визг таскаемых за волосы звенел в ушах.

Из клубящейся толпы доносилось:

– Пустите, пустите, я этой твари пасть порву!!

– Ну, смотри, гадина, тебе не жить! Сиськи узлом на спине завяжу!!

– Убью! Зарежу! Кровь спущу!

На какие-то секунды толпа распалась, и оба лидера враждующих партий вновь оказались друг против друга.

Щегольские туалеты были разорваны, и свисали клочьями, физиономии украшали синяки и царапины.

Как рассерженные кошки ходили они друг по кругу, словно готовясь к прыжку. Сходство усугублялось еще и тем, что при этом они яростно шипели и фыркали.

– Ну, давай! Трусишь...?

– Буду делать что захочу...!

– Ах так...?

– Так...!

– Так...??! Ну не взыщи тогда. – А вы знаете – обратилась баронесса к залу, указывая на слегка оторопевшую княгиню, – знаете, славные подруги, чем эта... у себя в гареме занимается? Не знаете? Ну, так смотрите! – и с этими словами вытащила из потайного кармана пачку голограмм, и метнула в зал.

Орсини вмиг побледнела, словно догадавшись – что это могут быть за снимки.

Между тем карточки уже пошли по рукам.