Волчица и кот
Шрифт:
Несколько силуэтов, белевших обнаженным женским телом, метнулись в арку выхода – им вслед не стали стрелять. Зачем? Скоро они сдадутся сами.
Затем в арке возник скутер – тот самый скутер, который разогнал их предшественников. Ну что ж – это не так страшно...
Штурмовики вскинули заученным движением скорчеры и гранатометы, и...
И носовая пушка суденышка взорвалась грохотом и свистом, и ливень бешено мчащегося металла обрушился на врага.
Пронзая воздух, мгновенно разогреваясь до красного каления, картечь легко прожигала пластброню и мягкую плоть под ней, как пушинки отшвыривая людей к стене, так что трескались переборки.
Стрельба длилась считанные секунды – скорострельность ЭМИ-картечниц у Лиги была выше всяких похвал.
Но после того, как визг и гром замолкли, ни один из поверженных не встал с иссеченного, пробитого насквозь пола.
Прошло еще какое-то – очень небольшое – время. А затем по коридорам и залам «Адских врат» разнесся полный дикой радости, торжествующий женский вопль.
– Мы сделали их, девчата!! Ну, все – теперь вся эта лоханка будет нашей! – радостно взвизгнула Китти, колотя себя по ляжкам. – Мы сделали это мужичье!
...Только упершись в обломки рухнувших, они остановились, и малость опомнились. Несмотря на экзоскелет и синтемышцы скафандра, все чуть не валились с ног от усталости. Но теперь можно было отдохнуть. От противника их отделяло около десятка отсеков, так что немного времени у них было. Кроме того, кто-то из его товарищей в пятом или шестом отсеке, пробегая через тамбур, успел кинуть за спину гранату, и малость попортить двери. Это, конечно, не слишком задержит бешеных баб, но какой-то запас времени у них есть.
С тоской оглядел фельдфебель Доппель Арш остатки непобедимых «Ангелов Ада» – лучшей роты лучшей бригады Черного легиона – «Ангелы Тьмы». Ровно пять человек, среди которых самым старшим по званию был он. Смерти они избежали только потому, что лейтенант (да будет его путь в адские кущи легок) определил их в резерв, и первую волну огня приняли на себя тела его товарищей. А потом, повинуясь не разуму, но инстинкту, они бросились на пол, и остатки залпа прошли над их головами. Правда, несколько осколков все же поразили их рикошетом, но скафандры, хотя и не без последствий, но выдержали. Один из этих осколков угодил в лицевой щиток шлема Арша, покрыв его сеткой трещин (это же надо – бронехрусталь!), и глубоко засев в прозрачной толще.
...Доппель Арш еле удерживался от того, чтобы не зарыдать (или грязно выругаться). Милостивый Дьявол – как он радовался, что попал в «Ангелы Тьмы»! Да еще на этот мобильный штаб! Ни тебе рейдов в тыл врага, ни подавления мятежей еретиков и верующих во всяких ложных богов, двойной паек, двойное жалование, двойная выслуга лет... Что ему светило на гражданке? С его-то четырьмя классами капищно-приходской школы? Да и в армии тоже. Разве что сидеть где-нибудь в захолустном гарнизоне, и то летать в набитом как банка шпротами трюме десантного транспортника, то маршировать на плацу, изо всех сил горланя: «Только черти и бесы...».
А это служба у самого почти престола Магистра, где всегда есть возможность выслужиться, быть отмеченным высоким руководством, получить сан... И вот на тебе!
Ох, что бы он сделал с тем идиотом и ублюдком, кто забыл, как это и предписывает устав, разрядить зарядные каморы пушек, и вытряхнуть металлокерамические шарики!! Голыми руками бы разорвал его напополам, а предварительно – кастрировал без наркоза!
Кондиционирование замечательного скафандра конечно же, отказало, так что и без того ставшее мутноватым из-за трещин стекло шлема запотело.
Нажав две кнопки на плечах, Арш снял шлем, повертел его в руках, а потом выматерился так, что еще не пришедшие в себя товарищи фельдфебеля испуганно присели.
И ему было от чего выругаться.
В прозрачном бронещитке забрала торчала оплавленная и смятая офицерская кокарда. Вот чем зарядили пушку проклятые амазонки (Арш как-то забыл, что амазонок среди сотен восставших было всего две). Вот чем была выбита почти целиком лучшая часть войска Темной Лиги!
О, все боги и демоны Вселенной! Что твориться на этой треклятой войне?! Что вообще твориться на свете?!
23. Конец
Левый фланг флота Амазонии. Боевое охранение.
Линейный крейсер «Каракатица»
...Двадцать четыре линкора, тридцать шесть авианосцев, крейсеров линейных – двадцать два, крейсеров обычных – пятьдесят... легких... – монотонный голос старшего оператора был спокоен, словно у поварихи, перечислявшей предназначенные для салата ингредиенты.
Да уж, если что – получиться славный салат! Винегрет! Вопрос только – из кого?
– Всего – сто тридцать пять единиц, не считая вспомогательных, – закончила капитан-лейтенант.
– И что будем делать? – спросил с явной тревогой кто-то.
– Я думаю, – нарочито спокойно произнесла Беренгардия фон Леннен, – что вначале следует запросить их – что они такие, а уж потом паниковать.
Кроме того... Договорить она не успела.
Пришельцы сами решили представиться.
По стандартному каналу открытой связи пришел один из универсальных сигналов космоплавателей, означающий приглашение начать разговор.
А потом глазам собравшихся предстало помещение, завешанное зелеными полотнищами, украшенными множеством серебряных восьмиконечных звезд.
А на их фоне – бородач средних лет в усыпанном орденами и золотым шитьем мундире и чалме, украшенной большой бриллиантовой звездой амир-аль-надира второго ранга космических войск Звездного Халифата.
– Я приветствую доблестных воительниц. Мы прибыли по приказу его милостивейшества Халифа всех правоверных, между звезд обретающихся, Мансура ХХ, и по его святой воле, – напыщенно изрек амир-аль-надир. Государю нашему было благоугодно послать нас, дабы помочь достойнейшей владычице Амазонии в борьбе со слугами Иблиса...
Стоявшие в рубке не сдержали вздох облегчения.
– Могу ли я нижайше просить о разговоре с вашей государыней, и получении от нее приказов?
Не скрывая радостного волнения от столь удачно повернувшейся ситуации, старший связист набрала код, инстинктивно загораживая панель, дабы не рассекречивать лишний раз каналы связи.
И вот с экрана на мусульманского флотоводца смотрит не прикрытое паранджей самое обычное женское лицо.
Но прежде чем он до конца осознал, что это и есть та, с которой он хотел поговорить, голова его инстинктивно склонилась, и он, представившись как положено, выразил готовность погибнуть, выполняя ее волю, ибо так пожелал его владыка – халиф всех правоверных, его блистательность Мансур ХХ.