Чтение онлайн

— Спасибо, милая. Когда подрастёшь, проси у князя состязание за руку и сердце.

Большие тёмные глаза затягивает поволокой глубокой задумчивости.

— Попробую, — кивает малышка и уносится прочь.

Кажется, я Ариану готовлю новые сватовские хлопоты. Ну а что, сам говорил, что все эти брачные игры забавные. Пусть наслаждается.

По-прежнему улыбаясь, медленно прочёсываю пряди. Давно у меня не было возможности так обстоятельно и неспешно с ними возиться.

Посередине комнатки всколыхивается туман, выплёвывая бледного с вытаращенными глазами Ариана в джинсах и майке.

— Тамара, ты говорила Велиславе что-нибудь о нас? — встревожено шепчет он.

— Э… нет.

— Фух. — Ариан приглаживает растрёпанные волосы и, покрутившись, упирается в меня диковатым взглядом. — Точно? А что ты говорила?

Он на взрыв в квартире отреагировал спокойно, снайперов не боялся, а тут паника-паника, даже странно. Крутой у Велиславы нрав…

— Я лишь раз спросила, когда ты вернёшься. Возможно, ты выдал себя ночным появлением?

— Нет, я подчистил запах. Если бы она меня засекла, так бы стразу и сказала.

— А что она сказала? — Складываю руки на колени, зубья расчёски впиваются в ладонь, и я волевым усилием расслабляю руку.

Ариан продолжает внимательно на меня смотреть. Запускает пятерню в волосы, почёсывает затылок.

— Да ничего определённого, об отце заговорила и его проблемах из-за нарушения княжеского слова, о сестре моей. В общем, темы, которых мы обычно не касаемся…

Он молчит. И я молчу. Зубчики расчёски пощёлкивают под моими пальцами.

Вздохнув, Ариан продолжает:

— Потом заговорила о страсти, что она бывает мимолётной и не стоит жертв.

Я вскидываю бровь. Нет, мне, конечно, жалко Ариана, он сейчас как между молотом и наковальней, но он так забавно смущается. Непривычна его растерянность:

— Знаешь, мне странно вести такие разговоры с матерью.

— Особенно такой строгой и сдержанной.

— Да, ты верно сказала: она строгая и сдержанная, говорить с ней о страсти, влечении и прочих подобных вещах довольно…

— Смущает, — подсказываю я. Ариан вскидывает голову. И я с улыбкой поясняю: — Теперь ты понимаешь, как я себя почувствовала, когда ты залез в душ и за мной подсматривал.

— Больше не буду.

— И каков результат вашей смущающей беседы? Срочно меня на свидания и замуж?

— Нет, почему же? — довольно искренне удивляется Ариан. — Всё пойдёт своим чередом. Сначала ты отдыхаешь, потом свидания, арена и выбор.

И так смотрит, что мурашки по коже. Я осторожно уточняю:

— Как думаешь, если бы я могла без страшных последствий выбрать именно тебя, Велислава была бы против моей кандидатуры в невестки?

— Как выберешь, Тамара, так и будет, это твоё право, не связанное с моим словом… А Велислава… Она не искала мне жён, так что своеволие в выборе для неё ожидаемо. Против быть не должна.

Опять разговоры на грани дозволенного. Не может же Ариан с его ограничениями спрашивать у мамы совета, как меня в невесты заполучить… Ну и вляпались мы.

Принюхавшись, Ариан переводит взгляд на кашу с пряниками и молоком.

— Ты ещё не ела?

Мотаю головой.

— Ну Тамара, на несколько часов тебя оставить нельзя. Давай, ешь, набирайся сил.

На что? На свидания или на разговор с Велиславой? Чует сердце, она и до меня дойдёт.

Накрутив меня, Ариан уходит по княжеским делам. Мучительное ожидание допроса к вечеру переходит в глухое раздражение: если Велислава хочет спросить, пусть спрашивает уже.

И как она догадалась? Неужели моё отношение к Ариану очевидно? Отвлечься нечем, и эти вопросы заставляют досконально всё вспоминать в поисках ответов, но их нет: порой кажется, что моя симпатия к Ариану тошнотворно очевидна, а иногда я кажусь себе удивительно сдержанной особой. Только «Вы с Арианом два сапога пара», — сказал Ксант после суда… с чего он это взял?

Отупляющее бездействие невыносимо и раздражает. Но на ужине я само спокойствие и не смотрю на восседающую во главе стола Велиславу. Настороженные девочки то и дело переводят взгляды между ней и мной, но никто не произносит ни слова.

Ночью я просыпаюсь, когда Ариан прижимается к спине. А может, это лишь снится, потому что глаза закрываются слишком быстро, и я проваливаюсь в уютную темноту.

С юности мечтала о выходных в женские дни, чтобы во сне пропускать самое неприятное, но если они и выпадали на календарные выходные, приходилось заниматься делами.

И вот теперь лежу и сплю целый день. Это здорово. Если не ждёшь, когда к тебе явятся для допроса с пристрастием. А я, портя себе удовольствие, жду. Велиславу или Ариана. Их вместе. Кого-нибудь и из женихов. Катю. Но никто не приходит. А в промежутке между ожиданиями я сплю и изображаю безразличие на трапезах.

К обеду третьего дня меня посещает шальная мысль: молчаливое маринование — хитрый план Велиславы взять меня измором, чтобы пришла и покаялась в коварных планах на её сына.

Не признаюсь. Не расскажу. А то мало ли, вдруг она должна Ариану всё передать или остановить меня по какому-нибудь лунному закону. Нетушки, буду молчать, есть и коварно планировать захват лунного князя в своё полное и безраздельное… пользование?

Я как-то по-новому оглядываю обедающих девочек, мрачную Велиславу. Она ими занимается как жена князя? Я безоглядно возжелала Ариана, но не представляю жизнь с ним. Даже о браке с остальными женихами знаю больше: рожать, ходить по землям, перемещать грузы и оборотней между мирами, сопровождать представителей стаи по Сумеречному миру.

Но что делает жена лунного князя? У него полно жриц для обхода земель, между мирами перемещается сам, сопровождение ему не нужно. Жрица князю не нужна. А его жена, похоже, занимается воспитанием девушек с лунным даром… А где живёт князь? Что делает? Сколько у него личного времени? Мы столько времени провели вместе, но я ничего не знаю …

— Что-нибудь случилось? — Велислава спрашивает тихо, но голос её пробирает до костей, ответить хочется неимоверно.

— Обдумываю дальнейшую жизнь в Лунном мире, — напряжённо отзываюсь я. — Тут всё такое… другое.

— Да, другое… — кивает Велислава. — И ответственности больше, и последствия бывают трагичнее. Такие, о которых жители Сумеречного мира уже позабыли.

Это она об ответственности за нарушения княжеского слова? Понимаю её тревогу, сама бы извелась, если бы мой сын попытался повторить убийственный фокус его отца.

— Понимаю. — Кивнув, зачерпываю щи. — Всё здесь может иметь кровавые последствия.

Велислава пристально смотрит на меня, но на этом прощупывание завершается.