Чтение онлайн

Мурашки бегут от этого обещания по спине, переползают на живот. И мысли при этом приличностью не отличаются. Но на помощь приходит здравый смысл, и я уточняю:

— А если в меня выстрелят из снайперской винтовки?

— На всех открытых пространствах я буду начеку и в случае необходимости перекину пулю в Лунный мир.

— Но если ты такой сильный, пока ты рядом, никто не нападёт.

— Никто не будет знать, что я лунный князь. Представлюсь одним из лунных воинов.

— И что, никто тебя не узнает? — Оценивающе его оглядываю. — По запаху там или ещё как? Они твоего лица не видели?

— Не видели. У того, что я сверкаю, как новогодняя ёлка, есть и положительные стороны.

Нервно усмехаюсь, Ариан улыбается чуть более явно, продолжает неотрывно смотреть на меня и говорить:

— Проблему с запахом можно решить. Форму оборота я способен менять. И оборотни узнают меня по проявлению во мне лунного дара, а его я в состоянии скрыть так глубоко, чтобы показаться даже обычным человеком. Я буду защищать тебя двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

— А когда поймаешь убийцу… можно мне не выходить замуж так быстро?

— Два месяца на раздумья — разве этого мало?

— Если влюбляешься с первого взгляда, то вполне достаточно. — Вздыхаю. — А если надо выбрать из группы неприятных кандидатов того, кто будет меньше раздражать, то уложиться уже намного сложнее.

— Почему ты считаешь, что все они будут неприятны? — Ариан склоняет голову набок.

— Тебе за оборотней обидно?

— Я сам оборотень. И да, мне неприятно, когда к представителям моего народа относятся предвзято.

— Не ты ли рассказывал, что меня могут легко убить просто потому, что я человек? Это что, непредвзятое отношение?

Смотрим друг на друга, смотрим.

— Скажешь, что это другое? — тихо спрашиваю я. — Что такая предвзятость — суровая необходимость?

Чувственные губы Арина слегка изгибаются в улыбке:

— Ты сама всё прекрасно понимаешь. Умница.

Щёки вспыхивают, поясняю:

— Я съязвила.

— Я тоже.

И улыбается ещё шире, в тёмных глазах — смешинки. Хочу сказать что-нибудь резкое, спорить, но этот его взгляд, выражение лица такие обезоруживающе милые, что, вздохнув, пронзаю мясо вилкой, на которой уже нанизан кусочек, и начинаю отрезать ещё один.

Ем. Голод уже не такой сильный, так что наслаждаюсь фантастическим вкусом с чувством, с толком, с расстановкой. Под пристальным взглядом Ариана.

— Если не начнёшь есть и пить, — глядя в тарелку, говорю я, — решу, что в еду и вино ты что-то подсыпал.

— Ничего не подсыпал. — Ариан медленно отодвигает от себя бокал. — Просто вино мне, пожалуй, лучше не пить. А мясо… скажем так: обработка твоих ран повлияла на аппетит.

Смотрю на отражение его бокала в тёмном зеркале стола. На красивые мужские пальцы, застывшие у изгиба вилки. На расстёгнутый ворот на пульсирующую на шее жилку. В глаза — тёмные, странные, завораживающие.

— Невкусная оказалась? — низким, грудным голосом уточняю я.

Вокруг его глаз разбегаются мимические морщинки, точно лучики солнца.

— Откуда такой пессимизм? — улыбка чувствуется даже в рокочущем голосе. — Почему не предположить, что ты слишком вкусная?

— Невкусной быть безопаснее. — Хватаюсь за холодную ножку своего бокала. Несколько терпких согревающих глотков уже не так кружат голову. — А то раздерут на много маленьких Томарочек и скушают.

— У оборотней много недостатков, но людей мы не едим. И свои вкусности от других защищаем до последней капли крови.

Смотрит. Как же он смотрит, даже колени дрожат. И такое беспокойство странное… приятное, но и страшное.

— Ладно, не буду мешать. — Ариан поднимается. — Когда поешь, поднимайся на второй этаж, мой кабинет за первой дверью слева. Решим твои проблемы с одеждой.

Киваю. Я сижу спиной к выходу, и Ариан идёт мимо меня — уверенный, по-звериному грациозный. И не спускающий с меня тёмного взгляда.

Оглядываюсь: он идёт, повернув голову, продолжая смотреть на меня. Утыкается плечом в косяк и выскальзывает в пронизанный солнцем коридор. Шагов не слышно.

Судорожно вдыхаю и поворачиваюсь к тарелке, а в памяти очень-очень ярко — как Ариан уходит, будто не в силах отвести взгляд. Странно это как-то. Может, насчёт вкусности меня он и не приврал? Не по себе как-то. Даже аппетит пропал. И с одеждой вопрос хочется решить быстрее. Но идти за Арианом прямо сейчас, когда он такой… непонятный, страшно.

Если лунный князь за мной и посуду вымоет — это будет совсем перебор и обрушение моего мозга, поэтому, убедившись, что есть больше не хочу, прибираюсь и завариваю зелёный чай с неизвестно чем (на металлической коробке только иероглифы). Правильно: и в кухне порядок, и у Ариана больше времени, чтобы прийти в себя после моего лечения.

После некоторого размышления выставляю из посудного шкафа вторую тонкую фарфоровую чашечку, расписанную изящными цветами с золотыми проблесками.

И поднос тут есть — серебряный, с узором, напоминающим завитки мороза на стекле.

Когда наливаю из пузатого чайника почти прозрачную жидкость в чашечки, руки начинают подрагивать. Странное дело: среди голых оборотней в Лунном мире я была смелее. Возможно, тогда обстановка была настолько фантастическая, что подавила страх и пробудила звериные инстинкты, а здесь среди современной техники я снова стала обычной немного трусоватой девушкой.

Или дело в лунном князе Ариане? Что-то в нём пугает. Но и привлекает тоже.

— Животный магнетизм, — шепчу я, ставлю чашечки на поднос и, глядя на своё изрезанное узором отражение, поворачиваюсь.

Успеваю заметить метнувшуюся по полу у лестницы тень.

Или не успеваю — может, это просто игра света.

В доме тихо, ни скрипа, ни шороха.

— Так и до галлюцинаций недалеко, — качнув головой, направляюсь в кабинет.

Поднявшись на второй этаж, застываю перед первой левой дверью.

Она приоткрыта.

За ней свет и тихое шуршание. И Ариан. Может, дар лунной жрицы помогает ощутить его, но я действительно вдруг остро понимаю, что он там, в семи шагах от двери, перед которой застыла я. Сипло интересуюсь:

— Можно войти?

— Да, конечно.

Толкаю дверь. Ожидаемо роскошный кабинет. Много книг, кожаный диван, журнальный столик из чёрного стекла. Огромный стол, моноблок. И Ариан, сидящий в высоком кресле и уставившийся в экран.

С подносом подхожу к столу. Ожидала, что он будет антикварным, но он выглядит очень современно, как и все вещи на нём.