Чтение онлайн

— Терпение! Осталось ждать совсем немного, метр Жак.

— Четыре дня! — произнес с нетерпением в голосе метр Жак.

— И что же?

— А я считаю, что и трех дней слишком много. Мне еще не выпало случая, как Жану Уллье, слегка помять их бока прошлой ночью у порога Боже.

— Да, мне рассказали.

— К несчастью, — продолжал метр Жак, — они жестоко отыгрались над нами.

— Как это?

— А ты разве не знаешь?

— Нет, я иду прямо из Монтегю.

— В самом деле, ты не можешь это знать.

— Но что же произошло?

— Они убили в доме Паскаля Пико одного храброго молодого человека, которого я уважал, несмотря на то что люди, подобные ему, вызывают у меня антипатию.

— Кого же именно?

— Графа де Бонвиля.

— Ба! А когда?

— Да сегодня, часа в два пополудни.

— Мой дорогой Жак, как же вы могли, черт возьми, об этом узнать в своей норе?

— А разве мне не известно все, что меня интересует?

— Тогда я, право, не знаю, стоит ли мне говорить о том, что привело меня к вам.

— Почему же?

— Потому что вам об этом уже наверняка известно.

— Возможно.

— Я бы хотел точно знать.

— Хорошо!

— По правде говоря, это избавило бы меня от неприятного поручения, которое я неохотно согласился выполнить.

— Ах, значит, ты пришел от тех господ.

Метр Жак произнес последние слова, выделенные нами, презрительным тоном, в котором прозвучала в то же время угроза.

— Да, — ответил Обен Куцая Радость, — а Жан Уллье, встретившийся мне позднее по дороге, тоже попросил меня переговорить с вами.

— Жан Уллье? А! Милости прошу, если ты пришел от него! Вот кто мне нравится, так это Жан Уллье; однажды он совершил такой поступок, что теперь я ему обязан навеки.

— Какой?

— Это его секрет, а не мой. Однако посмотрим вначале, что от меня хотят сильные мира сего.

— Меня послал сюда твой командир.

— Маркиз де Суде?

— Точно.

— И чего же ему от меня надо?

— Он жалуется, что своими частыми вылазками ты привлекаешь внимание правительственных войск, а налетами вызываешь недовольство горожан и тем самым заранее усложняешь стоящие перед ним задачи.

— Хорошо! А почему он так припозднился с выступлением? Мы уже ждем и не дождемся начала; что же касается меня, то я готов был еще тридцатого июля.

— И затем…

— Как! Это еще не все?

— Нет, он тебе приказывает…

— Он мне приказывает?

— Постой же, наконец! Ты можешь ему повиноваться или нет — это твое дело, но он тебе приказывает…

— Послушай, Куцая Радость, что бы он мне ни приказал, я заранее могу поклясться…

— В чем?

— Что не выполню его приказа. А теперь, говори: я тебя слушаю.

— Хорошо. Он тебе приказывает, чтобы до двадцать четвертого числа в округе было тихо и твои люди не останавливали дилижансы и путников на дороге, как это было до сих пор.

— А я тебе клянусь, — ответил метр Жак, — что остановлю первого, кто попадется мне сегодня вечером на всем пути от Леже до Сент-Этьенна и обратно! Что же касается тебя, Куцая Радость, ты останешься здесь и расскажешь ему обо всем, что увидишь.

— Ну уж нет! — возразил Обен.

— Как это нет?

— Вы так не поступите, метр Жак.

— Черт возьми, я это сделаю.

— Жак! Жак! — настойчиво продолжал трактирщик. — Ты должен понять, что своим поведением ты позоришь наше движение.

— Возможно, но я докажу этому старому солдафону, что ни я, ни мои люди никогда не будут у него в подчинении и что его приказы здесь не имеют силы. А теперь, когда вопрос о приказах маркиза де Суде закрыт, можешь перейти к поручению, которое тебе дал Жан Уллье.

— Будь по-твоему! Я его встретил вблизи моста Сервьер. Он спросил меня, куда я иду, а когда узнал, что к тебе, он сказал: «Черт возьми, ты как раз тот человек, кто мне нужен! Попроси метра Жака освободить на несколько дней его берлогу, чтобы кое-кто смог в ней на время спрятаться».

— А! И что, он не назвал тебе имя этого человека?

— Нет.

— Неважно! Кто бы ни пришел от Жана Уллье, он будет желанным гостем, так как я уверен, что Жан не обратился бы ко мне с пустяковой просьбой. Он не похож на знатных бездельников: те только говорят, а всю работу сваливают на нас.

— Среди них есть разные люди: и плохие и хорошие, — философски заметил Обен.

— А когда прибудет тот, кого надо будет укрыть? — спросил метр Жак.

— Сегодня ночью.

— А как я его узнаю?

— Его приведет Жан Уллье.

— Хорошо! И это все, о чем он меня попросил?

— Не совсем. Он хочет, чтобы твои парни тщательно проверили, не бродит ли ночью по лесу какой-нибудь подозрительный человек, и осмотрели бы всю округу, обратив особое внимание на тропу, ведущую к Гран-Льё.

— Вот видишь! Мой так называемый командир мне приказывает никого не задерживать, а Жан Уллье просит, чтобы я освободил дорогу от красных штанов и городских недоумков; еще один повод, чтобы сдержать слово, которое я тебе только что дал. А как Жан Уллье узнает, что я его жду?

— Я должен его предупредить, что в Тувуа нет солдат.

— А как?

— С помощью ветки остролиста с пятнадцатью листочками, которую он найдет лежащей посередине дороги острием в сторону Тувуа на полпути от Машкуля у развилки Ла-Бенат.

— Тебе сообщили пароль? Жан Уллье наверняка его не забыл.

— Да, «Победа», а отзыв: «Вандея».

— Хорошо! — сказал, вставая, метр Жак и направился к середине поляны.

Там он подозвал к себе четырех человек, что-то тихо им сказал, и все четверо без лишних слов разошлись в разные стороны.

Метр Жак велел принести из подземелья кувшин, похоже наполненный водкой, и предложил выпить своему приятелю, а в это время с четырех сторон, куда только что направились дозорные, подошли четверо крестьян.

Это были часовые, которых сменили их товарищи.

— Вы видели что-нибудь заслуживающее интереса? — спросил их метр Жак.

— Нет, — ответили трое.

— Хорошо! А ты, почему ты молчишь? — обратился он к четвертому. — Ведь у твоего поста самое выгодное расположение.

— Проехал дилижанс из Нанта в сопровождении четырех жандармов.