Чтение онлайн

В деревне Куртен считался большим человеком; увидев, что он, изменив привычке, не направился к «Великому святому Жаку» — постоялому двору, к воротам которого он обычно привязывал свою Красотку, — а предпочел «Сосновую шишку», то есть трактир, где хозяйкой была мать вдовы Пико, вся деревня начала обсуждать это событие. Догадавшись о разговорах, которые шли за его спиной, мэр Ла-Ложери, хотя и появился на этот раз без своей клячи и не собирался заходить в трактир, ибо никогда не пил, разве только ему подносили стаканчик, все же остановился у ворот «Великого святого Жака» и завел беседу с окружившими его жителями Сен-Фильбера, которые сблизились с ним со времени поражений под Ле-Шеном и Ла-Пенисьером. Эта беседа не могла не иметь для него значения ввиду того положения, в котором он находился.

— Метр Куртен, — спросил один из крестьян, — правда ли то, о чем говорят?

— А о чем же таком говорят? — спросил Куртен. — Ну-ка, Матье, расскажи, чтобы я тоже знал.

— Да вот ходят слухи, что вы вывернули свой кафтан наизнанку и теперь синему цвету предпочитаете белый.

— Ах! Вот вы о чем, — заметил Куртен, — какая ерунда!

— Но вы сами дали повод для подобных разговоров: с тех пор как ваш хозяин переметнулся к белым, вы нигде не появляетесь. Может, поболтаем, как в былые времена?

— Поболтаем! — с плутовским видом заметил Куртен. — А о чем поболтаем? Ладно! Давай поговорим, раз на то пошло… и я тебе, парень, так и быть, что-нибудь расскажу.

— Тем лучше! Тем лучше! Видите ли, метр Куртен, вся эта смута губительна для торговли, и, если патриоты не объединятся, вместо того чтобы идти под пули, как наши отцы, мы погибнем от голода и нищеты. И наоборот, если бы нам удалось избавиться от мерзавцев, что шатаются по окрестным лесам, наши дела тут же пошли бы в гору. Вот, собственно, чего мы хотим.

— Кто шатается? — переспросил Куртен. — Мне кажется, что теперь им не остается ничего, кроме как бродить по лесам, поскольку для них все кончено.

— Ба! Как бы не так! Вот только минут десять назад, я видел одного из самых отъявленных местных негодяев с ружьем на плече и пистолетами за поясом; он разгуливал с таким гордым видом, словно в округе уже позабыли о красных штанах.

— Кто же он?

— Черт возьми, да Жозеф Пико! Он убил собственного брата.

— Как, здесь Жозеф Пико? — воскликнул, побледнев, мэр Ла-Ложери. — Тысяча чертей! Этого не может быть!

— Метр Куртен, это так же верно, как и то, что я вижу перед собой вас и что мы молимся одному Богу! Только одет он был почему-то в матросскую куртку и шапочку. Но как бы он ни вырядился, я все равно бы узнал его.

Метр Куртен на минуту задумался. План, выработанный на основе сведений, полученных о доме с двумя выходами и о ежедневных встречах метра Паскаля с Малышом Пьером, мог провалиться; при таком повороте событий его единственной надеждой была Берта. Теперь, чтобы раскрыть тайное убежище Малыша Пьера, у него в запасе осталось только одно средство, которое ему не удалось использовать с Мари: проследить за девушкой, когда она отправится в Нант. Однако, если Берта встретится с Жозефом Пико, он лишится последнего шанса на успех. Но еще хуже будет, если Берта приведет шуана к Мишелю! Молодой человек узнает о неблаговидной роли Куртена в ночь несостоявшегося побега, и тогда, естественно, ему, Куртену, придет конец.

Куртен попросил перо и бумагу, нацарапал несколько строк и протянул записку своему собеседнику.

— Возьми, дружище Матье, — произнес он, — вот тебе доказательство, что перед тобой истинный патриот и что он не крутится, как флюгер на ветру, в ту сторону, куда прикажут его хозяева. Ты обвинил меня в том, что я, изменив своим убеждениям, последовал за молодым хозяином; я докажу тебе обратное: прошел всего час после того, как я узнал, где он скрывается, а я уже выдаю его властям; всякий раз, как только мне представится возможность расквитаться с врагами родины, я ни перед чем не остановлюсь, и меня не волнует, что действую, возможно, во вред самому себе; пощады от меня не будет никому, даже моим друзьям.

Крестьянин, ярый сторонник синих, долго с воодушевлением тряс руку Куртена.

— Ты быстро бегаешь? — спросил мэр Ла-Ложери.

— Да еще как! — ответил крестьянин.

— Отнеси-ка поскорее эту записку в Нант; и я рассчитываю, что ты будешь держать язык за зубами, ведь тебе не надо объяснять: если станет известно о том, что я выдал молодого барона, зерно, которое я еще не успел обмолотить, никогда не попадет в мои закрома.

Крестьянин дал слово Куртену молчать, а так как уже начали сгущаться сумерки, мэр Ла-Ложери поспешил покинуть постоялый двор, свернул налево и пошел сначала в сторону поля, а затем повернул назад и направился задворками к развалинам замка Сен-Фильбер.

Когда он приближался к озеру, его путь пролегал вдоль внешнего рва, и он, перейдя через каменный мост, воздвигнутый на месте подъемного моста, который опускался в старину перед донжоном, вошел во двор.

Дойдя до середины двора, арендатор тихо свистнул.

Из-за груды обрушившейся каменной кладки вышел мужчина.

Это был г-н Гиацинт.

— Это вы? — спросил он, приближаясь с некоторой опаской к Куртену.

— Да, это я, — ответил фермер, — не беспокойтесь.

— Какие новости?

— Самые хорошие, но здесь их лучше не обсуждать.

— Почему?

— Потому что вокруг такая темнота, хоть выколи глаз. Я едва об вас не споткнулся, даже не подозревая о том, что вы рядом. Здесь, у нас под носом, может спрятаться кто-нибудь и подслушать нас, а мы об этом и знать не будем. Идемте поскорее отсюда. Все так удачно складывается, что не стоит рисковать.

— Пусть так. Но где вы найдете более укромное место?

— Но нам надо его найти. Если бы поблизости простиралась пустыня, я бы, не колеблясь, отвел вас туда. И даже там я бы не рисковал говорить в полный голос. Однако, раз поблизости нет пустыни, придется искать местечко, где мы могли бы, по крайней мере, надеяться, что нас не подслушают.

— Хорошо, пошли.

Куртен повел своего компаньона по направлению к средней башне; по дороге он раза два останавливался, чтобы прислушаться, ибо ему все время мерещилось, что позади них скользили какие-то тени и раздавались чьи-то шаги. Но всякий раз г-н Гиацинт уверял его, что вокруг не было ни души, и в конце концов мэр Ла-Ложери вынужден был признаться, что у него чересчур разыгралось воображение. Подойдя к башне и толкнув ногой дверь, Куртен вошел первым, достал из кармана восковую свечу и фосфорную зажигалку, зажег свечу и для начала осмотрел все углы, а потом прошелся взглядом по стенам, заглянув в каждую щель, чтобы убедиться, что никого не было в бывшем хранилище фруктов.

Внимание Куртена привлекла дверь, прорубленная в правой стене и наполовину заваленная обломками перекрытия. Толкнув ее, он оказался на краю зиявшей перед ним пропасти, над которой клубился туман.

— Вы только взгляните! — воскликнул подошедший сзади г-н Гиацинт, указывая на огромную брешь в стене, откуда открывалось серебрившееся под луной озеро. — Вы теперь убедились?

— О! Теперь у меня не осталось сомнений, — ответил, рассмеявшись, Куртен, — да, молочная ферма мамаши Шомпре нуждается в большом ремонте. С того времени как я был здесь в последний раз, пробоина в стене увеличилась вдвое: сейчас сюда можно заплывать в лодке.