Чтение онлайн

— Да, — ответил г-н Гиацинт, увидев, как разгорелись и засверкали всегда тусклые глаза крестьянина и раскраснелось его обычно бледное лицо, — да, отдам, но только в обмен на адрес этого человека. Скажите адрес, и золото ваше.

Каждый добивался своего как мог.

Поднявшись на ноги, г-н Гиацинт расстегнул пояс; Куртену снова послышался круживший ему голову звон золотых монет, и он протянул руку, чтобы схватить пояс.

— Постойте! — произнес г-н Гиацинт. — Услуга за услугу!

— Да, но прежде позвольте взглянуть на золото.

Теперь уже еврею ничего не оставалось, как пожать плечами; однако, уступив просьбам крестьянина, он вытянул железную цепочку, которой был завязан кожаный кармашек, и Куртен тут же зажмурился, ослепнув от блеска золотых монет; арендатор почувствовал, как с ног до головы его охватила сладострастная дрожь; вытянув шею, не отрывая глаз от столь завораживавшего зрелища, с дрожащими губами, охваченный неизъяснимым и неописуемым блаженством, он запустил руки в груду монет, и те потекли ручьями сквозь его растопыренные пальцы.

— Он проживает, — произнес мэр Ла-Ложери, — на Рыночной улице в доме номер двадцать два, дом имеет второй выход на соседнюю улочку.

Метр Гиацинт выпустил из рук пояс, который тут же, сопя от удовольствия, подхватил Куртен.

Но он тут же с испуганным видом поднял голову.

— Что случилось? — спросил его г-н Гиацинт.

— Ах! Здесь кто-то ходит, — сказал арендатор, и его лицо исказилось от страха.

— Вам показалось, — ответил еврей, — кругом стоит тишина. Я сделал глупость, что отдал вам золото.

— Почему? — спросил Куртен, прижимая к сердцу пояс, словно боялся, что его отнимут.

— Да потому что вы стали еще трусливее.

Куртен быстрым движением схватил рукой своего напарника за локоть.

— Так что же? — спросил г-н Гиацинт, которому передалось волнение арендатора.

— Говорю вам, что кто-то ходит над нашими головами, произнес Куртен, посмотрев на темный и мрачный свод.

— Да будет вам! Вы случайно не заболели? — спросил еврей, пытаясь пошутить.

— Да, я действительно плохо себя чувствую.

— Тогда нам пора уходить. Здесь нам больше нечего делать. Надо поскорее отправляться в Нант.

— Нет, не сейчас.

— Почему?

— Давайте спрячемся и немного подождем. Если я и впрямь слышал чьи-то шаги, значит, нас выследили, а если нас выследили, то у входа нас поджидает засада… О Боже! Не успел я получить свое золото, как кто-то уже собирается у меня его отнять! — причитал арендатор, по-прежнему прижимая к себе пояс с монетами, но от страха руки у него тряслись так, что ему никак не удавалось застегнуть его на себе.

— Послушайте, вы и в самом деле совсем потеряли голову, — сказал метр Гиацинт, который сохранил хладнокровие. — Для начала давайте погасим свечу, а затем, как вы сказали, спрячемся в подземелье. А там посмотрим, ошиблись вы или нет.

— Вы правы, вы правы, — произнес, задувая свечу, Куртен и потянул на себя дверь, ведущую в затопленное подземелье, ступая на первую ступеньку лестницы.

Однако не успел он сделать второй шаг, как раздался душераздирающий крик, в котором можно было разобрать лишь несколько слов:

— Ко мне, господин Гиацинт!

Его напарник не успел даже выхватить пистолет, как его схватили сзади и чьи-то сильные руки едва не вывернули ему плечо.

От пронзившей его тело жуткой боли еврей упал на колени, на лбу его выступил пот, и он взмолился о пощаде.

— Если ты произнесешь хотя бы одно слово или сдвинешься с места, я пристрелю тебя как паршивую собаку! — послышался голос метра Жака. Затем он обратился к Жозефу Пико: — Эй, бездельник, ты держишь его?

— О, негодяй! — раздался прерывистый голос, словно человек, удерживая Куртена, задыхался. (Тот был схвачен, когда он открывал дверь в подземелье, а теперь яростно сопротивлялся, но вовсе не для того, чтобы защитить себя, а чтобы спасти свое золото.) — О! Этот негодяй укусил меня и рвет на мне одежду… А! Если бы вы не запретили мне его трогать, я бы с ним уже давно расправился!

И тут же раздался шум: два сцепившихся тела упали на землю.

Они прокатились клубком в двух шагах от г-на Гиацинта, которого метр Жак повалил на землю.

— Можешь его прикончить, если он и дальше будет так брыкаться! — сказал метр Жак. — Теперь мне известно все, что я хотел узнать, и хватит с ним церемониться.

— А! Проклятье! Метр, почему вы мне об этом не сказали раньше? Я бы уже давно его прикончил.

В самом деле, Жозеф Пико словно только ждал этих слов: изловчившись, он подмял Куртена под себя, прижав коленом к земле, и выхватил из-за пояса острый нож, лезвие которого сверкнуло в темноте перед глазами Куртена.

— Пощадите! Пощадите! — крикнул арендатор. — Я все вам расскажу, я во всем вам признаюсь, только не убивайте меня.

Метр Жак отвел руку Жозефа Пико, который уже замахнулся ножом.

— Нет, — сказал Жак, — еще не время. Мне кажется, что он может нам пригодиться. Свяжи-ка его, чтобы он не пошевелил ни рукой, ни ногой.

Несчастный Куртен был настолько напуган, что сам протянул руки Жозефу, чтобы тот обхватил их тонкой и крепкой веревкой, которой он запасся по совету метра Жака.

Однако арендатор не расстался со своим набитым золотом поясом, прижимая его локтем к животу.

— Ну, что ты там копаешься? — спросил хозяин братьев-кроликов.

— Вот осталось завязать еще одну руку, — ответил Жозеф.

— Ладно, а потом свяжи и второго, — продолжил Жак, указывая на г-на Гиацинта, которому он позволил приподняться и встать на одно колено и который молча застыл в столь неудобной позе.

— Дело пошло бы быстрее, если я хоть что-нибудь видел бы, — произнес Жозеф Пико, раздосадованный тем, что в темноте он завязал узел на веревке и не мог его распутать.

— В конце концов, — сказал метр Жак, — какого черта мы мучаемся? Почему бы нам не зажечь фонарь? Мне даже интересно поглядеть на рожи этих торговцев королями и принцами.

Метр Жак вытащил из кармана небольшой фонарь и зажег его с помощью фосфорной зажигалки с таким невозмутимым видом, словно находился в лесу Тувуа; затем он осветил г-на Гиацинта и Куртена.

И тут Жозеф, увидев кожаный пояс, который арендатор крепко прижимал к себе, бросился отнимать его.

Метр Жак неправильно истолковал его порыв: он подумал, будто шуан проникся такой острой ненавистью к мэру Ла-Ложери, что хочет покончить с ним, и бросился к Жозефу, чтобы остановить его.