Чтение онлайн

Ладно, проехали, что себя накручивать! Сам виноват, скажи спасибо за урок. В следующий раз осторожнее будешь.

Понятно, ребята не хотят неприятностей, погуляют тайком и вернутся. Обойдется! Анчар затушил окурок в чистой пепельнице и вышел из машины.

Он никогда не был в этом городе, лишь несколько раз проезжал по главной улице. Анчар решил, что не будет торопиться домой. Когда еще так сложится! Тревога растаяла. Настроение было, как у школьника, когда училка заболела, и весь день твой. Хорошо, что ребята сами доберутся, это уже их проблемы. А он побродит, поглазеет на витрины, посмотрит, что за город, в кафе посидит. Может, завтра еще куда съездит. А вечером — к Валюхе.

Кофейно-ванильный аромат привлек его в кафе через дорогу. За столиками на тротуаре вальяжно расселись мужчины в белых рубашках. Они громко разговаривали, смеялись во весь голос, кто-то читал газеты, один орал в мобильный. Прямо клуб городских бездельников. Женщин было немного. И ни одной приятной…

Анчар окунулся в душистый полумрак. Приветливая хозяйка тепло, как старому знакомому, улыбнулась:

— Черный кофе покрепче и без сахара, большую кружку, яблочный штрудель, «корзиночку» с орехами и кусок пирога с ягодами. Приятного аппетита!

Неужели можно каждый день так?

Выйдя из кафе, Анчар дошел до угла, повернул налево. Улица была чистая, зеленая и тихая. Идти бы, идти бездумно, без цели, куда ноги ведут. Хорошо! Только пить после сладкого хочется. В маленьком пустом магазине Анчар купил бутылку воды. Маловато будет на целый день. Гулять, так гулять!

Удивительно, что простые покупки доставляют такое удовольствие. Магазины Анчар, как и большинство мужчин, не любил. Для себя покупал наспех и только самое необходимое. Перед работой он пил кофе, черный, без сахара, из большой кружки. На заводе разводил в такой же большой кружке растворимый суп и заедал его тремя-четырьмя кусками хлеба. Дома после смены ел всухомятку: наливал стопку водки, клал на ломоть хлеба граммов двести колбасы, накрывал вторым, разрезал на две половины помидор, солил крупной солью, отправлял в рот первую половину, откусывал от бутерброда, глотал, вливал в рот водку, глотал. Приканчивал бутерброд и помидор. Глотал еще стопку. Перед сном пил чай, крепкий, с тремя ложками сахара. И никаких проблем. Редко перед выходным к обычному набору «водка-хлеб-колбаса» добавлял немного сыра. Он даже не подозревал, что, кроме крупной соли, в магазине была и мелкая. На пачке все написано буквами синего или зеленого цвета. Первый раз рука ухватила с зелеными, так и покупал до сих пор.

Жадным он не был, экономным тоже. Просто его все в этой жизни устраивало. А голову забивать ни к чему. Машину купил, на ее содержание и обслуживание денег не жалел. И правильно делал: машина служила ему, как здоровый, холеный конь хорошему хозяину. Все счета оплачивал без напряга. В банке каждый месяц прибывало. Анчар знал, сколько. И знал, сколько еще нужно. Была у него мечта — кругосветка. Да, кругосветное путешествие, неспешное, подробное, с остановками, пересадками, но чтоб без задержек и без отказа, в полное удовольствие…

Редко какой Тоне-Ларе-Лене удавалось затащить Анчара в магазин. Там он скучал, сразу же отдавал кошелек подруге, примечал выход, пару раз бегал покурить, попить водички, находил туалет. Потом в голову вступала нудная, тянущая боль, и он «на автомате» толкал коляску от полки к полке, со всем соглашался, все хвалил и косил глазом в сторону кассы. Иногда боль заполняла живот. Вот и вся разница.

«Кредитки» Анчар не полюбил сразу. После захода зарплаты он, не жалея времени, отсиживал в банке очередь, снимал, сколько нужно, оплачивал счета, в этот же день расплачивался с хозяином квартиры за балкон. Все деньги носил с собой целый месяц.

Полчаса он ходил вдоль полок, брал в руки разные банки, коробки, рассматривал этикетки, читал надписи и ставил обратно. Сколько всего! Потом Анчар спиной почувствовал, как взгляд продавца напрягся, и прилип к нему, неотрывно следуя за передвижениями странного покупателя по магазину. Экскурсия закончена. Быстро взял еще воды, водку, упаковку колбасы.

Нет, после такого необычного дня водка не покатит. Вернулся к полке со спиртным, чувствуя, что продавец вот-вот закипит, не спеша выбрал коньяк на вечер. Подошел к кассе. Кассирша, поджав губы, начала тыкать в кнопки, а Анчар от нечего делать перевел взгляд на окно за ее спиной.

За окном, чуть наискосок, в трех метрах от двери, сидели на корточках мужчина и мальчик лет шести-семи. Они что-то собирали с асфальта. Мужчина, размахивая руками, запрокинул голову, смеясь, и снова наклонился, высматривая что-то на тротуаре. Бейсболка козырьком назад, линялая футболка… Да это же Мансур! Анчар торопливо расплатился, попросил пару пластиковых стаканчиков и поспешил к выходу. В тот момент, когда шагнул за порог, возле Мансура и мальчика остановилась белая «Субару», открылась задняя дверь, но из нее никто не вышел. Мансур, продолжая смеяться, подхватил на руки мальчишку, мягко сбросил его на сиденье и нырнул следом. Дверь не успела захлопнуться, как «Субару» резко взяла с места и промчалась мимо Анчара. Он заметил, что за рулем Биляль, напряженно смотрящий на дорогу, а Мансур склонился к мальчику. «Ничего себе, родственника навещают…»

Анчар подошел к тому месту, где сидели Мансур с мальчиком. На тротуаре были рассыпаны монетки: несколько агор и пара шекелей. Он постоял, посмотрел по сторонам, переступил через монетки и пошел по улице. Настроение испортилось. Не хотелось уже гулять по незнакомому городу, рассматривать витрины. Домой тоже не хотелось, но он еще не решил, что делать дальше. Нужно где-то посидеть, подумать. В голове крутились мысли об особом отношении Мансура к мальчикам. Он вспомнил шуточки, намеки и полунамеки, на которые старался не обращать внимания, но именно из-за них он и держался от Мансура подальше и не поддерживал с ним простых отношений, как с другими.

Анчар всерьез пожалел, что согласился привезти арабов в Од а-Шарон. Не хватало еще в криминал быть замешанным. Теперь он понял, почему Биляль припугнул его годом тюрьмы. Не о нем он беспокоился, а хотел быть уверенным, что Анчар не побежит в полицию. И ничего поделать Анчар не мог.

Хорошо, в полицию он не пойдет, а позвонит. Не с мобильного, это ясно. Анчар повернул назад к магазину, чтобы купить карточку. Нет, туда нельзя. Приедет полиция, первым делом зайдут в магазин поговорить с продавцом и кассиршей. А им он так глаза намозолил, что те рады будут рассказать, чего и не было, а уж опишут Анчара с легкостью: невысокий, рыжеватый, с усами, нос перебит, глаза прищурены. На вид лет двадцать семь-тридцать. Уже достаточно для фоторобота. Плюс «русский» акцент.

Нужно подумать. Повернув налево, он поднялся по ступенькам, ведущим к скверу.

В сквере было пусто. В противоположном конце на лавочке сидели няньки. Садовник-тайванец возил косилкой по газону недалеко от него. Пахло свежескошенной травой.

Анчар вздохнул. Впереди еще три дня, но потом опять придется встречаться с Билялем и Мансуром, а как с ними теперь говорить? И о чем? Прежних отношений после того, что случилось, быть не может. А ведь они не видели его, будут врать, как удачно повидались с родственником, рассказывать, какой Анчар хороший парень, улыбаться, похлопывая его по плечу. Мерзко! Поговорить с Каземом? И что? Казем не пойдет против своих, посоветует Анчару не обращать внимания, забыть, сделать вид, что ничего не случилось. И хлопнет по плечу… Анчара передернуло.

Нет, не будет он говорить с Каземом. А сделает он вот что: в начале недели пойдет к врачу, соврет, что в выходные поднялась температура, видно вирус подхватил, возьмет больничный, отсидится недельку и за это время подыщет новую работу, а в бригаду ни за что не вернется. Плохое решение, но ничего другого в голову не приходило.

Налил в стаканчик водки, выпил залпом. На хлеб положил колбасы и нехотя откусил. Нет, не помогает… Чтобы отвлечься от дурных мыслей, вспомнил свою мечту. Так, мечта не мечта, а душу грела. О чем-то же должен мечтать одинокий человек, у которого ни кола ни двора на всем свете. В первую же неделю в Израиле Анчар придумал себе занятие: представлял, как он накопит денег и отправится в кругосветное путешествие. Поездит по миру, посмотрит, может, и присмотрит где себе место.