Чтение онлайн

"При всем том, – подумал Гуров, – Алексей Борисович Давиденко был кем угодно, только не дураком. Это мне совершенно ясно. Если он поступил так, как поступил, значит, зачем-то директору «Палестры» и Вожаку Стаи это было нужно. Зачем?"

В том, что Вожаком был именно Алексей Борисович, полковник Гуров уверился окончательно.

– Выходит, что Давиденко не пассивно подчинился вашим с Екатериной пожеланиям, а вполне сознательно взял Аслана Резоева в штат своего специнтерната, – сказал Гуров вслух, как бы подводя черту под своими размышлениями. – Зачем, как вы считаете? Только не лукавьте. Ситуация сложилась таким интересным образом, что мы с вами, пусть на время, становимся союзниками.

– Да ну? – Загребельный издал легкий смешок. – Это с какой стороны посмотреть… Что до вашего вопроса, то я вижу только одно объяснение. Я ведь тоже задумывался об этом! Давиденко хотел вести какую-то свою игру с моими конкурентами. А может быть, и шире, со всей верхушкой Северокавказской диаспоры. Искал к ним подходы. А они, в свою очередь, искали подходы к нему.

"Вот и я так считаю, – подумал Лев. – Только снова, голубчик, ты мне что-то недоговариваешь!"

– А для чего этим людям нужны были такие контакты? – спросил Гуров, снова и снова возвращая разговор к тому, что сейчас волновало его больше всего. Один раз Загребельный хоть слегка, но проговорился. А что он ответит теперь? – Они хотели перекупить Давиденко? Использовать его и его «Палестру» в игре против вас?

– Возможно, что не только против меня, – задумчиво отозвался Загребельный. – Не забывайте, их интересы затрагивают не только сферу дорожного строительства! Я знаю из своих… конфиденциальных источников, что около полугода назад с Алексеем пытался наладить контакт один из боссов этой мафии. А вот что ответил Давиденко, мне неизвестно. Именно поэтому я и хотел, чтобы за дело взялись вы. Мне кажется, что Алексея и его зама убили как раз из-за этого контакта, который, без сомнения, был не единичным.

– Кажется? – с иронией переспросил Гуров. – Или знаете наверняка?

Загребельный промолчал, и Лев понял, что на дальнейшие откровения, затрагивающие эту тему, рассчитывать не приходится. Ладно, попробуем чуть по-другому! Гуров указал Федору Андреевичу на стол, заваленный смертоносными "игрушками".

– Не слишком напоминает наглядные пособия или спортинвентарь, а? – Он глядел на Загребельного пристально и тяжело, но тот никак не проявил своих чувств, то ли впервые видел все это и никогда ни о чем подобном не слышал, то ли превосходно владел собой. – Особенно баллоны с боевыми отравляющими газами. Кстати, для того чтобы заполучить эти баллоны, убили человека. Из такого вот самострельчика. Вы вообще-то представляли себе, что творилось в специнтернате, который, как ни говори, во многом зависит от вашего фонда? Не торопитесь с ответом. Подумайте, выгодна ли вам в сложившейся ситуации ложь. Вот, скажем, эти баллоны. Как по-вашему, зачем могли понадобиться Давиденко и его тимуровской команде отравляющие газы? И еще: в чем смысл и каков должен был быть механизм акции, которую вы с Алексеем Борисовичем спланировали? Я честно признаюсь: мне вы не по зубам. Пока. Вас прикрывает депутатский иммунитет, да и связи ваши в соответствующих сферах и коридорах власти, – Гуров произнес эти слова таким тоном, что они прозвучали как самая отборная площадная брань, – таковы, что шансов как следует прижучить вас у меня практически нет. Хоть, не скрою, желание такое у меня имеется. Но я реалист и не пру на танк с мухобойкой. Но, во-первых, все может измениться, и тогда вы пожалеете, что не захотели быть искренним со мной, а во-вторых, иным вашим противникам и недоброжелателям глубоко плевать на ваш депутатский мандат. А он, замечу, не броня, а всего лишь бумага, которая от пули не защитит. Но я согласен на компромисс: я не стану копаться в некоторых дурнопахнущих деталях вашей деятельности ни сейчас, ни позже. Могу дать вам слово чести, я никогда его не нарушал, моя репутация достаточно хорошо известна, и справки обо мне вы, разумеется, навели. А вы откровенно рассказываете мне, что вы затевали на пару с Алексеем Давиденко. Подумайте хорошенько: у вас есть уникальная возможность свалить все на него. Опровергнуть вас с того света он не в состоянии, а я закрою на это глаза. Но мне жизненно необходимо знать, что же вы такое планировали. Потому что я убежден, на каком-то из этапов вашего планирования произошла очередная протечка, очень может быть, что через Резоева, который, в свете того, что вы мне рассказали, представляется классическим двойным агентом. И две смерти – самого Алексея и Анджея Сарецкого – каким-то образом с этой протечкой связаны.

Довольно долгое время Федор Андреевич молчал, обдумывая слова Гурова. Молчал и Гуров, понимая, что сейчас Загребельный просчитывает варианты: что выгоднее? Быть с милицейским полковником откровенным, хотя бы частично раскрыть ему свои планы, те, которые они разрабатывали с покойным Давиденко, или занять глухую оборону?

Недоверчивость и осторожность взяли верх в этой внутренней борьбе. Загребельный криво улыбнулся, отрицательно покачал головой, поднял глаза на Гурова и, выдержав его встречный взгляд, раздельно произнес:

– Решительно не понимаю, о чем это вы, Лев Иванович! Какие этапы? Какое планирование? Ну а относительно того, что мог напридумывать, нафантазировать Алексей, я ничего конкретного сказать не могу. И о внутренней жизни «Палестры» я был осведомлен очень слабо и поверхностно. Зачем это мне? Я же не педагог, в конце-то концов. Так что все эти самострелы, баллоны с отравой и прочие штучки меня предельно удивили. Ничего подобного я и ожидать не мог!

"Не педагог ты, значит, – угрюмо подумал Гуров. – Зато в «Палестре» под крылышком твоей «Инициативы» оч-чень любопытная педагогика процветала. С явственным бандитским душком. А что ожидать не мог, то я сильно в этом сомневаюсь".

– Я вообще не вмешивался в работу Алексея, никогда не давал ему советов и не давил на него, что бы вам ни надули в уши! Это как ситуация с персональным компьютером. Мало кто из пользователей-"чайников" понимает, как он работает. Но если компьютер работает нормально, без сбоев, то здравомыслящему человеку вряд ли придет в голову что-то в нем исправлять и совершенствовать. Точно так же я относился к "Палестре"!

– Но пользователем-то все-таки были, чайник вы наш драгоценный! – Взгляд Гурова стал очень жестким. – Как же вы «Палестрой» пользовались, любопытно было бы узнать!

Загребельный досадливо крякнул, подумав, что опять дал маху, невольно проговорился. Нет, с этим сыщиком, внешне не очень похожим на сыщика, надо держать ухо востро! И вообще, пора заканчивать разговор, а то ощущение такое, словно по минному полю прогуливаешься, того и гляди рванет. Особенно когда он так вот в глаза смотрит…

– Лев Иванович! – чуть ли не просительно обратился он к Гурову. – У меня сегодня еще две важные встречи, да и с персоналом интерната я хотел бы переговорить, хотя бы кратенько. Давайте на сегодня закончим нашу беседу, мы ведь можем вернуться к ней завтра. Или в пятницу…

– А что ж, пожалуй, так мы и поступим, – сказал Гуров, слегка усмехнувшись. – Желаете выгадать некоторое время на размышление и сбор информации? Бог в помощь!.. Только не медлите слишком и сразу же примите к сведению: я не продаюсь. Ни за какие деньги. И вывести меня из игры вам – даже вам! – уже не под силу.

– Знаю, что не продаетесь, – грустно сказал Федор Андреевич, до которого дошло, что он, словно сказочный персонаж, сам вызвал могучего духа себе на подмогу, а теперь не знает, как от такого помощника избавиться. – Но вы же разумный человек! Вы правы, я не все сказал вам. Далеко не все!

Он, кряхтя, поднялся из кресла, немного помялся, словно никак не мог решить, стоит ли продолжать, а затем добавил:

– И вот то, о чем я умолчал, вкупе с информацией, полученной от вас, заставляет меня обратиться к вам, господин Гуров, с просьбой, предложением, как хотите, так и называйте. Исполнителя, пешку, вы, конечно же, возьмете. И достаточно быстро, ваш высокий профессионализм тому порукой. Остановитесь на этом, Лев Иванович! Не забирайтесь глубже! Это не угроза, это просто совет. Бросили бы вы это дело. Достигли неких реальных результатов, и достаточно. Неужели надеетесь спасти наш прогнивший мир? Или хотя бы его часть?

– Да никоим образом, – холодно рассмеялся Лев. – Мне просто нравится сама схватка. Люблю, грешным делом, подраться со сволочами. Кроме того, ничем другим я заниматься не умею, а переучиваться поздно. До встречи, господин Загребельный. И поберегите себя, а также Екатерину.

Интересная штука – человеческое мышление, связь того, что мы осознаем, с глубинами подсознания. Сказав сейчас эти слова, предупредив Загребельного о возможной опасности, Гуров вдруг ухватил-таки мешавшую ему, словно ноющий зуб, мысль. Да, катализатором тут выступил разговор с Федором Андреевичем, прояснивший роль Аслана Резоева во всем, что творилось в «Палестре» и около нее. По всему получалось, что подлинным организатором убийств был именно Резоев, хотя не совсем понятным оставалось, действовал он по чьему-то поручению или на свой страх и риск, проколовшись где-то и заметая следы. Но теперь и слова Станислава, и собственные неясные мысли относительно шестеренок, которые можно изъять из сложного механизма, приобретали совсем другую окраску! Равно как и диковатый поступок Резоева, то, что он проколол шины гуровского «Пежо». Зачем ему был нужен резерв времени? Да только затем, чтобы получить у своих шефов санкцию на устранение Екатерины Давиденко! Резоев не глуп, он заранее уверен, что юного Виталия Красильникова милиция рано или поздно возьмет. И расколет. Но если руку Красильникова каким-то образом направляла Екатерина, то стоит сделать так, чтобы она уже не смогла сказать что бы то ни было, и никакого толку от показаний Виталия не будет! Просматривается два варианта: Екатерина скрывается вместе с Резоевым или… Или ее отправляют по той же дорожке, по которой она отправила мужа и, возможно, Анджея Сарецкого. Причем второй вариант куда вероятнее! Значит, Екатерине угрожает смертельная опасность, прямо сегодня, сейчас, и надо спешить! Необходимо хоть силой вывезти ее с дачи, где она наверняка поджидает Резоева, не догадываясь, чем может закончиться для нее эта встреча, и поместить в безопасное место, под надежную охрану. И заняться этим придется им вдвоем с Крячко, потому что помощников на милицейских «уазиках» Станислав наверняка уже отправил и ближе сейчас нет никого, кому можно было бы поручить это деликатное дело. Загребельный со своей охраной? Нет, ему Гуров не верил. Дочку-то он, конечно, увезет, да вот только потом спрячет так, что фигушки найдешь. Федору Андреевичу тоже невыгодно, чтобы Екатерина заговорила.