Чтение онлайн

Небольшая шестнадцатиэтажная свечка была окружена полицией. Когда они подъехали, группа ОМОНа, которая должна была осуществить захват, вздохнула с облегчением — видимо ждали они уже достаточно долго.

— Действуй, странник, — Груздев вышел из машины и встал рядом с начальником полиции. — Назови этаж и квартиру. Надо этого гада прищучить.

Тихомир закрыл глаза, мысленно открыл дверь дома и начал подниматься вверх. Упражнение простенькое, главное в нем, сосредоточиться. На шестом этаже он почувствовал знакомую темную энергию заклинания, нашел нужную дверь, вошел внутрь квартиры, осмотрелся, и вернулся в свое тело. Еще немного постоял, потом открыл глаза и тяжело выдохнул застоявшийся в легких воздух:

— Шестой этаж, дверь справа. За ней двое, женщина и мужчина, нам нужен мужчина. Желательно ничего без меня не трогать. Мужчину стреножить, он может быть опасен.

— Все ясно? — спросил Павлов командира ОМОНа, тот кивнул в ответ. — Тогда действуйте!

— Пошли! — бойцы натянули маски и подбежали к подъезду. — Работаем!

За ними не спеша, о чем-то переговариваясь, пошли врач скорой помощи и медсестра.

Минуты через пять, Павлов взял у подбежавшего бойца рацию, выслушал то, что ему сказали и торжественно провозгласил:

— Можем идти. Преступники обезврежены.

Они поднялись на шестой этаж на лифте. Поехали четверо: мэр, прокурор, начальник полиции и Буров, в то время как многочисленная охрана побежала по лестнице. Дверь в квартиру была открыта, на кухне пожилую женщину отпаивала чем-то успокоительным медсестра, в соседней комнате на ковре лежал мальчишка лет тринадцати, может меньше, а над ним навис угрожающе крупный боец ОМОНа.

— Это какая-то ошибка, — нахмурился прокурор и в упор посмотрел на Тихомира. — Как вы могли так опростоволоситься? Нас же затаскают по разным судам, в прессе хай поднимется. Надо что-то делать, что-то придумывать. Это же ребенок, подросток, начнут говорить о жестокости власти, не отмоешься потом, да и выборы скоро…

— Успокойся, прокурор, — угрюмо проговорил Николай Петрович. — Все делается по моему прямому распоряжению, мне и отвечать. Странник?

Буров вышел на середину комнаты, закрыл глаза и раскинул широко руки, потом начал медленно вращаться, сделав два полных круга, он остановился и открыл глаза. Потом, старательно не замечая удивленных взоров бойцов ОМОНа и начальника полиции, подошел к шкафу, вытащил оттуда пару книг и подал мэру, тот прочитал название и брезгливо скривился:

— Черная магия… как такое печатают? Похоже, уже никому ничего не страшно, ради бабла на все готовы…

Тихомир показал жестом бойцу, чтобы тот ему и помог, и верзила в форме одним рывком сбросил мальчишку с ковра. Буров его закатал, и под ним обнаружилась магическая пентаграмма со странными знаками, нарисованная коричневой краской. Павлов присел на корточки, потер одну из линий пальцем, понюхал и сморщился:

— Кровь! Ах, ты паскуда!!!

Он без замаха сунул парню кулаком в живот, тот упал на колени, и его стошнило. Тихомир еще раз закрыл глаза, прислушался к себе, потом подошел к дивану, поднял его, вытащил изнутри какой-то сверток, развернул и показал Николаю Петровичу грубо сделанную восковую куклу. На нее были прилеплены настоящие русые волосы до пояса, как у Насти, а на лицо наклеили фотографию девочки. Мэр выругался, шагнул вперед, отвесил подростку пощечину, потом повернулся к прокурору:

— А ты мне тут про ошибку пел. Видишь теперь? Вот тебе твоя кукла вуду!! Думай теперь, что сделать, чтобы в моем городе такие сатанинские обряды больше не проводили, у тебя же тоже дети есть. Вот такая сволочь заведется, и всех перетравит, а мы и знать не будем, отчего они умирать начнут.

— Вы все умрете! — неожиданно завопил мальчишка, отдышавшись. — Я вас всех убью, у меня на всех воска хватит! Вы все равно мне ничего не сделаете, я несовершеннолетний. И вас и детей ваших потравлю!

— Заткните его! — мрачно приказал мэр и пошел к двери. — Парня ко мне в машину, все по домам, обо всем, что случилось, завтра поговорим. Комнату обыскать, все, что найдете странного, отвезете ко мне! Уходим!

Подростка боец еще раз от души ударил в живот, а потом закинул на плечо худенькое дергающееся в судорогах тельце и вышел на лестницу. Спускались они опять вчетвером на лифте, ОМОНа на улице уже не было, уехали, а охрана разбежалась по машинам.

Тихомира отвезли в особняк, там он ушел на лужайку и лег спать в то же кресло у клена — там ему было комфортно и хорошо. Правда перед тем, как заснуть, разжег небольшой костерчик из сухих листьев на небольшой площадке, где, похоже, часто готовили шашлыки, и сжег на нем куклу. Горела она хорошо, ярко, каким-то красноватым светом, а Буров следил за тем, чтобы Насте это сжигание не доставляло боли — кукла то все-таки была ее, и она напиталась уже энергией боли и зла. Снилось ему, что он волхв, вокруг простирался глухой лес. Рядом с ним у костра сидело еще пятеро старцев с белыми бородами, в лаптях, белых льняных рубахах и таких же портках. Говорил самый старший из них, он стукнул посохом по земле и мрачно проговорил:

— Время пришло. Скоро все изменится, и мы ничего не сможем сделать. Наши враги нашли способ изничтожить нас. Скоро мы уйдем, а потом исчезнет и память о нас, и тогда люди пойдут в темноте. Куда? Я не знаю. Но когда потерян истинный путь, куда бы они не пошли, они все равно придут не туда.

— Неужели ничего нельзя сделать? — зароптали старцы. — Мы еще здесь, и у нас пока есть сила.

— Увы, это ненадолго, — вздохнул старший. — Все скоро изменится. Придут другие времена. Волхвами станут пугать маленьких детей, от нас будут отворачиваться, в нас будут плевать, и главное, нас начнут убивать…

— Да как же так! — один из старцев вскочил. — Мы никогда и никому не приносили зла. Мы лечили, мы показывали путь во тьме, мы помогали сирым и убогим найти свое место в жизни, наши предсказания спасали жизнь воинов в битвах. Мы спасли многих и после этого нас начнут убивать как зверей лютых?

— Именно так, — старший вздохнул. — Мы помогаем духу, мы ведем, но наш путь это трудный путь. Те же, кто не хочет, чтобы люди шли по нашему пути, поведет по простой стезе. Мы проиграем эту войну…

— Но почему? — спросил сам Тихомир, он хоть и понимал, что это сон, но ему было безумно интересно происходящее, при этом у него крепло ощущения, что происходящее имело место когда-то давным-давно.

— Почему? — Старший волхв грустно усмехнулся. — Потому что мы не можем врать, чтобы не навредить своей душе, а наш враг свободен, он может говорить все, что захочет. Наш враг создаст новую веру, она будет лживой и пустой, но она понравится правителям, и в нее будут загонять силой. Эта вера будет пугать и путать, именно она и заставит людей забыть нас. Вся беда в том, что мы не можем убивать, не можем вести силой, мы можем только показать путь, но пройти по нему может только сам человек, чужая же вера покажет не путь, а способ, он будет лжив, но прост, а простота всегда притягивает неокрепшие души.

— То есть, если мы будет врать и убивать, то люди пойдут за нами? — спросил Буров.

— Ты и сам знаешь ответ, младший, — вздохнул старший волхв. — Если мы будет убивать и обманывать, мы потеряем путь, и нам некуда будет вести людей. Мы сильны своим знанием, и пониманием мира, но немного людей готовы идти нашим путем, а вот путь лжи понравится всем.

— И что с нами будет тогда? — просил мрачно один из волхвов. — Куда приведет путь лжи?

— Этот путь ведет никуда, — старший поворошил посохом костер. — И однажды люди поймут, что зашли в тупик, но сначала они умоются в своей и чужой крови, убьют землю, уничтожат всю память мира, придумают свои мифы, а потом убьют и их. Вот тогда и появится первый волхв, который покажет правильный путь. Наша задача подать ему весточку, чтобы он знал, куда идти. Нам нужно, чтобы через тысячу лет он услышал нас.