Чтение онлайн

А потом они пили чай, и Поттер продолжал объяснять Эрвину, в чем тот не прав, а Бойд сидел и слушал, и внимательно следил за происходящими изменениями. А они действительно происходили, и Поттер стал то и дело спотыкаться то в начале, то в середине фразы, останавливаться и хмуриться, начиная, по-видимому, приходить в себя и осознавать, что он только что говорил и собирался сделать.

– Черт! – сказал он, допив чай. – Я…

– Сосредоточься! – приказал Эрвин. – Подумай и скажи, кто в общем дортуаре твой друг? Ты давно знаком с Финниганом? Дружишь с Дином Томасом? Ходил на вечеринки к Невиллу Лонгботтому? Обедал у Рона Уизли? У него, говорят, мать отлично готовит. Это так?

– Откуда мне знать! – нахмурился Поттер. – Я его впервые увидел в поезде.

– И он тебе объяснил, как устроен мир магии? Кем ты являешься? Какова структура общества в магической Англии.

– Ты же знаешь, что нет!

– Ну, слава богу! – вздохнул с облегчением Эрвин. – Очухался?

– Да, наверное, - пожал мальчик плечами.

– Тогда, рассказывай!

Но рассказывать оказалось, по сути, нечего. Пришел к директору, попил с ним чаю, рассказывая о том, зачем ему понадобился ключ от сейфа. Новая одежда, визит к целителю, то да се. А в ответ узнал, что целитель ему совершенно не нужен, потому что он абсолютно здоров, а если все-таки его что-то беспокоит, то медиковедьма Хогвартса мадам Помфри ему всегда поможет.

– Разницу между медиковедьмой и колдомедиком знаешь? – остановил его Эрвин на этом месте. – Понимаешь, почему целителя не называют колдомедиком?

– Нет.

– Медиковедьма, — это медсестра, в лучшем случае, фельдшер. Колдомедик – врач. А целитель… Ну, скажем, это профессор. Понимаешь теперь, почему в Хогвартсе работает мадам Помфри, а колдомедики и целители работают в Мунго или принимают пациентов частным образом?

– Спасибо, что объяснил, - тяжело вздохнул Поттер. – У нас в магловской школе тоже была медсестра, а в сложных случаях обращались в больницу.

– Ну, вот и выяснили.

Дальнейший рассказ Поттера всего лишь подтвердил догадки Эрвина. Судя по всему, Дамблдор опоил Поттера каким-то зельем. Зельем Доверия или еще каким. И по ходу беседы попробовал внушить ему несколько простых истин, не требующих ни доказательств, ни проверки. И будь Эрвин просто одиннадцатилетним мальчиком, они бы с Поттером разругались, что только усилило бы ментальные закладки, а к утру все, что было вложено в сознание Поттера добрым дедушкой-директором устоялось бы, укоренилось в мозгу ребенка, и все - встречайте новую версию Мальчика-Который-Выжил. Впрочем, поскольку этого не случится, то перед Эрвином вставала другая проблема. Вернее, две. Во-первых, теперь под удар мог попасть он сам, поскольку Дамблдор не дурак и быстро сообразит, кто вмешался в его план. А значит, не будет ему теперь покоя. Станут за ним наблюдать и пробовать на зуб. Не так грубо, как с Поттером, все-таки Бойд хоть и сирота, но за ним бабушка, род и кровные связи. Но иметь это в виду попросту необходимо. А во-вторых, Поттера нельзя больше оставлять один на один с этим монстром. И значит, завтра придется сыграть ва-банк. Ну, он и сыграл.

Утром, еще до завтрака он постучал в дверь декана.

– Да! – услышал он через пару секунд. – Открыто.

Эрвин вошел и молча встал перед Макганагал. Молчал он, молчала она, но, если в начале она просто смотрела на Эрвина, словно ожидала, что он объяснит, зачем пришел в такую рань, то потом нахмурилась и явно напряглась.

– Вопрос не решен? – спросила она наконец.

– С чего вы взяли, профессор, что он может разрешиться без вашего участия? – вопросом на вопрос ответил Эрвин.

– Директор уверил меня, что он все сделает для Гарри сам, поскольку он сам виноват в сложившейся ситуации, - объяснила декан.

– Профессор Дамблдор опекун Гарри? – решил Эрвин расставить наконец все точки над «i».

– Да, - подтвердила Макганагал, - и он вызвал Поттера к себе, чтобы разобраться в проблеме.

– Он разобрался, - согласился Эрвин. – Напоил Гарри зельями и воздействовал ментальной магией. Это, вообще, нормально?

– Вы уверены? – побледнела женщина.

– Видите ли, профессор, даже дети знают, что если у кого-то вдруг резко сменился модус операнди, но вернулся в норму после принятия Нейтрализатора и Нейро-Блокатора, то были и зелья, и ментальные закладки.

– Мне очень жаль, - покачала головой Макганагал, - я не думала…

– Теперь поход на Косую аллею откладывать больше нельзя, - подвел Эрвин итог разговору. – Откроете нам с Поттером камин в «Дырявый котел»?

– Отпустить вас одних…

– Я свободно гуляю по магловскому Лондону и по волшебному кварталу, со мной можно.

– Но дети без сопровождения…

– Вчера у вас была такая возможность, профессор.

Эрвин смотрел ей прямо в глаза. Он понимал, что она всего лишь жертва долга и привычки, но он дал ей шанс, и снова дает. И, если она опять все профукает, то станет первым трупом на его пути к цели, какой бы дурной ни была эта цель. У него в отличие от болтавшихся по замку детишек нет в отношении профессоров ни пиетета, ни сантиментов. Тем более, если речь идет о его, пусть и дальней, но родне. Выбор во все времена прост, родная кровь важнее любых иных привязанностей. И, по-видимому, Макганагал что-то такое увидела в его глазах, потому что она вдруг сникла, словно из нее выпустили весь воздух, и устало опустила голову.

– Надо, чтобы вас увидели за завтраком, - сказала она, не поднимая взгляда. – Потом приходите сюда. Я открою вам камин…

Это было разумное предложение, и Эрвин принял его с благодарностью.

– Спасибо, - сказал он. – Мы так и поступим.

***

– Ты уверен? – Поттер нервничал.

Если исходить из его собственного рассказа, для Поттера это было всего лишь второе посещение Косой аллеи. При том, что первый раз он был здесь с Хагридом, который не давал ему ничего толком рассмотреть и сам решал, что надо покупать, а что не надо. Одежда не нужна, только мантии. Книги не нужны, только учебники. Котел самый дерьмовый, чтобы, значит, вышло подешевле. Сундук самый простой и насрать, что мальчишка мелкий, и ему этот комод даже толком не поднять, только волочить. Зато белая полярная сова, которая мальчику, выросшему у маглов, на хуй не сдалась, сова – это наше все.

«Уебище великанское!»

Это ведь тоже имело какой-то скрытый смысл. Ко всем маглорожденным студентам, как узнал Эрвин за завтраком, приходила Макганагал, и только к Поттеру – лесник. И все бы прошло гладенько, без сучка и задоринки, если бы не тот разговор в купе Хогвартс-экспресса. Поттер бы продолжал думать, что все нормально, что все так и должно быть. Он постеснялся бы рассказывать одноклассникам о том, как он на самом деле живет у маглов, а они бы его ни о чем и не спрашивали. Он же золотой мальчик, герой магической Британии, у него по определению ничего не может быть плохо. Они бы, пожалуй, даже забыли, что он сирота. Люди такие люди, а дети еще хуже взрослых. Не расскажи Эрвину бабушка историю Невилла, он бы и не узнал о трагедии четы Лонгботтомов, потому что мальчик отчего-то стесняется говорить о своей беде, о болезни своих родителей, о том, как он живет со своей строгой бабушкой, словно это что-то постыдное. И Поттер точно такой же, - подросток, что с него взять, - он также никому не стал бы рассказывать о своих проблемах.

– Ты уверен?

– Успокойся, Поттер! Я гуляю по Лондону не в первый раз. И ты учись не робеть. Мы же волшебники, черт возьми, кого нам боятся?

– Я пока что не волшебник, - грустно усмехнулся мальчик в ответ. – Я только учусь. Одно название, что волшебник, я же ничего пока не умею.

– Научишься, - пожал плечами Эрвин. – Я научу.

Оказавшись на Косой аллее, они первым делом побывали в Гринготсе, где их порядком промурыжили, но, в конце концов, Гарри все-таки признали Поттером, и тогда выяснилось, что кроме родовых сейфов, доступ к которым откроется для него только в семнадцать лет, в банке есть целых три сейфа, ключи от которых ему вручили прямо сейчас. Эрвин предложил подождать Поттера в холле. Все-таки финансы вопрос весьма деликатный, а они друг другу не братья и не кузены. Даже друзьями их можно назвать пока с большой натяжкой. Три дня знакомства – ничтожный срок, чтобы завязать по-настоящему крепкие товарищеские отношения. Но Бойд открыто взялся опекать Поттера, и Гарри решил, что они друзья, а раз так, у него нет секретов от Эрвина. Да и не понимает он ничего во всей этой банковской хренотени.

«Простая душа…» - вздохнул про себя Эрвин.

– Ну, смотри! – сказал он вслух. – Клятв ты с меня не брал, хотя и должен был, - учти это на будущее, - но я тебе и без клятв обещаю, что твоего не трону и никому ничего об этом не расскажу.

Поттер смутился, но с гоблином, которого Эрвин посчитал банковским менеджером среднего звена, они разговаривали вместе. И вот тогда, в этом тягучем, пересыпанном канцеляризмами и мутными банковскими терминами разговоре, вдруг выяснилось, что Гарри Поттер, если и не богат, то вполне состоятелен. В сейфе, который условно можно было назвать «ученическим», находились деньги, оставленные Поттеру дедом на обеспечение его нужд до совершеннолетия, когда он вступит в права главы рода. Учитывая, что совершеннолетие у волшебников наступает в семнадцать лет, сейф, открытый Чарльзом Поттером почти одиннадцать лет назад, содержал не так уж много золота. Все относительно, разумеется, но для Эрвина Бойда было очевидно, что 51 тысяч галеонов с копейками – сумма не маленькая, но и не большая. По 3 тысячи галеонов в год, то есть 15 тысяч фунтов стерлингов или 16 тысяч долларов США на все про все: на учебу, еду и жилье, одежду и предметы первой необходимости, развлечения и прочее, и прочее. Для среды чистокровной волшебной аристократии – это самый минимум, чтобы не считаться нищим, хотя для кого-нибудь, вроде Уизли, это целое состояние.